Опасный пациент

Глава 21

Владислав

— Грех, может, всё-таки адвоката подключить? — нервничает Фин, паркуясь перед зданием следственного комитета.

— Нет, пока не надо, — выдыхаю я, выходя из машины. — Жди здесь.

Меня окатывает тестостероном. Я точно знаю, кто ждёт меня за этими стенами и зачем вызвал. Игра началась. Точнее, война за женщину. Эта женщина пока ещё ЕГО, не моя. Но я сделаю всё, чтобы ЕГО она больше никогда не была. Потому что ментовская тварь сломала мою женщину. Может, завтра, как обещал, я её отпущу. Но в эту войну я вступлю в любом случае. Почему? Потому что меня бесит сам факт, что есть ублюдок, способный на такие издевательства над женщиной. Если у тебя, сука, не хватает яиц и мужской харизмы, чтобы женщина сама захотела быть твоей - убейся нахрен об стену, но не трогай её.

В казённых зданиях всегда пахнет канцелярией, пылью и безысходностью. Вхожу ровно в назначенное время. Пока пригласили как свидетеля, но уверен скоро Авдеев не будет столь любезен. Он мнит себя выше меня, но с высоты своих погон даже не подозревает, что я могу по щелчку пальцев опустить его на дно. Неудивительно, что этот мусор выбрал именно вечернее время для допроса, когда в ментовских стенах меньше лишних глаз и ушей.

Я при параде. Костюм, часы стоимостью как вся его ментовская гнилая жизнь, и совершенно спокойное лицо. Это значимая для меня встреча. Мы посмотрим друг на друга совсем другими глазами. Мне важно показать ублюдку, с кем он имеет дело, если он, мать его, забыл.

Следователь молодой, чуть за тридцать. Мужик с уставшими глазами, но хорошо поставленным голосом. Фамилия на табличке - Кузьмин. Запоминаю, на всякий случай.

— Владислав Сергеевич, садитесь, — кивает он на стул напротив стола.

— Пожалуй, присяду, садится не планирую, — усмехаюсь я, играя его формулировками.

Кузьмин не комментирует, плотно сжимая губы. Ну что ты такой скучный? Не понимаешь шуток? Или ещё не привык, что есть люди, которые не боятся заходить в этот кабинет?

Присаживаюсь, принимаю расслабленную позу, поправляю манжеты рубашки. Мы в кабинете не одни. Перевожу взгляд на человека, который стоит спиной ко мне у окна.

Авдеев… Ну кто бы сомневался. Его погоны и должность не позволяют вести допросы лично, тем более он заинтересованное лицо. Но присутствовать он, конечно, хочет.

Авдеев медленно оборачивается ко мне. Рассматриваю гниду внимательнее. Особенно его руку, на которой обручальное кольцо. Вот с этой руки я и начну ломать ему кости, мразь.

Мои мысли никак не отражаются на лице. Я спокоен и непроницаем, меня этому научил брат. Ад может с полным скучающим покер-фейсом читать стихи на могилах врагов. А вот наш мент горит изнутри и не может этого скрыть. Он сразу же транслирует мне концентрированную ненависть. Руки в карманах его брюк нервно дёргаются. Расправляет плечи, пытаясь давить статусом.

Как страшно, я уже должен был обоссаться? Сдерживаю усмешку.

— Добрый вечер, господин Греховцев, — цедит он сквозь зубы.

Склоняю голову, не отвечая на приветствие, переводя взгляд на Кузьмина.

— Да, — прокашливается тот, вспоминая, что он здесь ведёт допрос. — Мы пригласили вас по делу о пропаже Эвы Авдеевой. Вам знакома эта женщина?

— Почему здесь присутствует посторонний? — указываю взглядом на Авдеева, который, кажется, давится собственной злобой.

— Я не посторонний, — сухо произносит Авдеев.

— Если не ошибаюсь, майор Авдеев является мужем пропавшей, — поясняю я Кузьмину, намеренно игнорируя этого гандона. — То есть заинтересованное лицо. А согласно статье 61 УПК, он подлежит отводу от участия в производстве по данному делу.

Да, я по образованию юрист. Мог бы тоже стать ментом, если бы захотел. Но я предпочёл другую сторону баррикад.

Кузьмин хлопает глазами. Авдеев делает шаг ко мне, выходя из тени.

— А у нас, я смотрю, законник! — выплёвывает он. — Изучаете статьи на досуге, чтобы понять, что вам грозит?

Плохой ты мент, Авдеев. Слишком много эмоций, которые не можешь сдержать.

— Я здесь как представитель потерпевшей. Имею полное право находиться на допросе, — выдавливает он.

Насчёт потерпевшей он прав. Только она жертва не моя, а его.

— Представитель? — растягиваю слово, смакуя. Мне нравится его нервозность. И это только цветочки, Авдеев. Ягодки ещё впереди. — То есть есть постановление о вашем допуске?

Тишина. Конечно, у него ничего нет. Он же привык, что всесилен. Кузьмин снова бегает глазами, не зная, что сказать. Авдеев давит на него взглядом, свирепея и багровея.

— Вы формально правы, — наконец оживает Кузьмин. — Но поскольку майор Авдеев является супругом пропавшей и заявителем, я разрешил ему присутствовать в качестве наблюдателя. Это не запрещено, — разводит руками.

Разрешил он. Это ему разрешили провести этот допрос. Но мы участвуем в цирке, и мне даже весело.

— Ну пусть наблюдает, — снисходительно разрешаю я, откидываясь на спинку стула.

Авдеев вновь становится к окну, прислоняется к подоконнику бедром, складывает руки на груди, словно надзиратель. Кузьмин деловито надевает очки и открывает папку.

— Владислав Сергеевич, расскажите, когда вы в последний раз видели Авдееву Эву?

— Три дня назад. Вечером, около девяти. Мы ужинали в ресторане «Соваж». Она просила у меня работу, я отказал. Расстались около десяти. Больше я её не видел.

— И на этом всё? — Кузьмин поднимает глаза поверх очков. — Просто поужинали?

— Просто поужинали. Вежливо попрощались. Всё.

— И куда она направилась после ресторана?

— Понятия не имею, не интересовался.

— Может, видели, как она садилась в такси? Марку, цвет, номер?

— Нет. Я не провожал её.

— Ложь, — голос Авдеева звучит тихо, но отчётливо. Он не меняет позы, но в его голосе столько отвращения ко мне, что я почти кончаю от удовольствия.

Медленно поворачиваю голову в его сторону.

— Простите, что?

— Я говорю, вы лжёте, господин Греховцев. Она не могла просто уйти и не вернуться домой.

— Вам лучше знать, что могла или не могла ваша супруга. Я здесь ни при чём.

Гнида сжимает челюсть, но замолкает.

— Владислав Сергеевич, а персонал ресторана может подтвердить ваши слова? — вмешивается Кузьмин.

— Может, — уверенно киваю я.

— А вы не знаете, почему в ресторане в тот вечер не работали камеры? — интересуется Кузьмин.

— Не знаю, это не мой ресторан. Возможно, технические неполадки, — развожу руками.

Ресторан не мой - он моего брата.

— Удобно, — снова подаёт голос Авдеев. — Камеры не работают, и «Соваж» принадлежит господину Адамову. Какое совпадение.

— На что вы намекаете? — вздёргиваю бровь, давя на него взглядом. Мне вообще-то плевать. Могу прямо сейчас сознаться, что Эва у меня. Она свободная женщина и может добровольно находиться где угодно. Но мне интересно подрачить Авдеева, заставить нервничать и совершать ошибки, которые вышестоящие ему не простят.

— Просто констатирую факты, которые играют против вас, — цедит Авдеев.

— Владислав Сергеевич, где вы были после расставания с Эвой Авдеевой? — возвращается к допросу Кузьмин.

— Я направился домой.

— Один?

— Нет, с охраной.

— Кто-то может это подтвердить?

— Да, моя охрана.

— А майор Авдеев утверждает, что его супруга у вас.

— Майор Авдеев может утверждать всё что угодно.

— А если мы сейчас устроим обыск в вашем доме?

— Пожалуйста, только с соответствующими документами, присутствием понятых и моих адвокатов.

Демонстративно смотрю на часы, намекая, что меня утомляет этот допрос.

— У вас есть ещё вопросы? Я спешу.

Кузьмин пролистывает папку, но ничего не находит, снова поглядывая на Авдеева, который должен подсказать дальнейшие действия.

— Можете быть свободны, господин Греховцев, — говорит Кузьмин. — Только покидать город без уведомления следствия вам нельзя.

— Обязательно проконсультируюсь по этому поводу со своими адвокатами, — поднимаюсь с места и направляюсь к двери. Спину прожигает гнилой взгляд Авдеева.

Выхожу в пустой коридор, который освещает тусклые мигающие лампы. Делаю несколько шагов к выходу, застёгивая пиджак.

— Стоять! — раздаётся командный голос Авдеева и тяжёлые шаги за спиной.

Ненавижу, когда шакалы подходят сзади. Разворачиваюсь. Мы встаём лицом к лицу.

— Греховцев, ты думаешь, я поверю в эту сказку?

— Мне плевать, во что ты веришь, майор.

— Она у тебя. Верни мне жену, иначе… — захлёбывается слюной, которой брызжет.

— Вы угрожаете мне, майор Авдеев? — демонстративно стреляю глазами в камеры на потолке.

— А у нас тут тоже технические неполадки, — скалится он.

Мразь делает ещё шаг, встаёт вплотную, опаляя меня перегаром. Ты ещё и бухаешь, тварина.

— Майор, ты много на себя берёшь. Не надорвись, — оскаливаюсь я и давлю гниду взглядом.

— Слушай сюда, Грех. Не зли меня, бля, — хрипит он в лицо, обливаясь потом. Бычьи глаза наливаются кровью, вены на висках вздуваются, вот-вот хватит инсульт. И я снова кончаю от конвульсий этой мрази. — Я её найду. И когда найду, ты у меня сядешь.

— Открытые угрозы, майор Авдеев, — ухмыляюсь ему в лицо. Хотя мне хочется раскрошить это ебало прямо сейчас. Но всему своё время. Зачем брызгать слюной, если можно утопить врага изящно? — Ты теряешь контроль. Споткнёшься, и сам знаешь никто не подхватит, если я захочу, — позволяю себе лёгкую угрозу.

— Короче, если она завтра же не вернётся домой… — давится собственной слюной.

— Она не вернётся, — обещаю я.

Разворачиваюсь и намеренно, агрессивно задеваю мразь плечом, так что Авдеев пошатывается.

Я тебя, шакал, уничтожу. Сломаю так же, как ты мою женщину. Будешь вздрагивать только от звука моего голоса. Давай, начинай на эмоциях совершать ошибку за ошибкой.

Сажусь в машину, откидываюсь на спинку сиденья. Прикрываю глаза.

Ад не обрадуется, мягко говоря, такому раскладу. Такое противостояние влечёт риски для бизнеса. Авдеев не успокоится. Он, конечно, шавка, но шавка с ресурсом и точками давления.

Однако у него есть вышестоящие. И они, в отличие от него, умеют считать. Открытая война с человеком моего уровня им не нужна. Ошибки майора, перерастающие в личную вендетту, им тоже не понравятся.

Мне же сейчас плевать, кому что понравится или нет.

Потому что это зацепило меня лично. Впервые, наверное, так сильно. А когда вопросы переходят в личную плоскость, я перестаю играть по правилам.

Я иду до конца. И цену заплачу любую.