Опасный пациент

Глава 22

Эва

Я знаю, что Греховцев где-то в доме. Он не уехал, как обычно после завтрака. Я чувствую его присутствие - запах, ауру, слышу его голос из кабинета. Мы не сталкиваемся, почти не разговариваем. «Доброе утро» и «как спалось» не в счёт. Он не трогает меня уже почти неделю. Вообще не прикасается, только взглядом. А взгляды у этого мужчины выразительные, они почти осязаемые. Я даже не догадывалась, что взгляд можно почувствовать. Оказывается, можно. Можно даже получить удовольствие от этого взгляда, словно тебя уже ментально поимели. Мне нравится, как он смотрит - открыто, ничего не вуалируя. Наверное, во мне ещё окончательно не умерла женщина.

Женщина, которой нравится мужское внимание. Только и страшно одновременно. Потому что когда мужчина так смотрит, он может в какой-то момент стать одержимым. А одержимость - это новый ошейник и поводок, на который собственник сажает предмет своей одержимости и эгоистично привязывает к себе всеми способами.

Если отмести все мои никому не нужные душевные травмы и метания, я ощущаю себя прекрасно. Наконец дышу полной грудью и морально отдыхаю. Я словно в долгожданном отпуске, когда не надо никуда спешить, нет никаких дел и обязательств. Никто ничего от меня не требует и не ждёт, наоборот, все хотят угодить и заботятся о моём комфорте. Это подкупает… Чертовски подкупает, настолько, что начинаешь терять бдительность.

Я читаю учебники, смотрю лекции по эндокринологии, пытаясь освежить в памяти то, что когда-то знала. Я ведь поступала в ординатуру именно по этому направлению. Меня всегда тянуло к эндокринологии, сложной, тонкой, где всё завязано на гормонах, на системе, на балансе, который так легко нарушить.

Но не случилось…

В мои планы вмешался майор Авдеев, который стёр мои мечты и будущее в порошок. Ему не нужна была умная образованная жена, способная чего-то добиться. Ему надо было, чтобы я полностью от него зависела, оставаясь никем, чтобы потом тыкать меня моей же никчёмностью.

— Врожденная дисфункция коры надпочечников, дефицит 21-гидроксилазы. Более двухсот описанных патогенных вариантов гена CYP21A2, расположенного на коротком плече шестой хромосомы, — раздаётся голос Влада за моей спиной.

Вздрагиваю от неожиданности. Оказывается мужчина стоит позади, опираясь руками на спинку дивана, и читает вслух лекцию в моём телефоне, которой я увлеклась.

— Ни хрена не понятно, но очень интересно, — иронизирует он, наклоняясь ещё ниже, глубоко вдыхая запах моих волос.

Его близость напрягает, но я стараюсь этого не показывать и не злить его снова. А то, что его раздражает моя зажатость, очевидно. Выключаю экран телефона, поворачиваясь к мужчине.

— Ну зачем ты закрыла? Я не дочитал. Чем там дело закончилось? Пациент мёртв или жив? — шутит он.

Улыбаюсь. Это забавно. Подкупает, что Греховцев старается быть мягче со мной, не показывая раздражения. И я готова дать ему всё, что он хочет. Только вот он не берёт. Он хочет того, чего я не могу дать - полной отдачи. Не только тела, но и души. А с этим всё сложно.

— Так что это было? — спрашивает он, заглядывая мне в глаза.

На самом деле ему, конечно, неинтересно, что я читала. Его глаза снова меня раздевают и присваивают.

— Это эндокринология. Лекция Бернардо Усая.

— Видимо, очень увлекательно, раз ты не заметила моего появления, — снова иронизирует он, а сам опускает взгляд в вырез моего топа, обтягивающего грудь.

Невольно глубоко вдыхаю и сглатываю.

— Освежаю память, занимаюсь саморазвитием. Возможно, когда это всё закончится, я продолжу учиться.

— Ты хочешь в медицину? Развиваться дальше?

Киваю.

— Что можно сделать сейчас? — он обходит диван и садится в кресло напротив меня.

На Греховцеве чёрные джинсы и чёрная футболка. Простая, неформатная одежда, но ему идёт. Кажется, он окончательно восстановился после ранения и даже поправился, в хорошем смысле этого слова.

— В каком смысле? — не понимаю я.

— Ну не знаю. Платные лекции, курсы, практика, — он крутит пальцами в воздухе, перебирая варианты. — Я могу всё организовать, если тебя это увлекает.

— А… Спасибо, но не нужно. Я ещё не знаю, где буду жить после…

Это «после» до сих пор кажется мне таким нереальным, что я боюсь даже мечтать в ту сторону. Не знаю, куда пойду работать и учиться дальше и какие будут направления.

— Неправильный настрой, Эва, — выдыхает он. — Если мужчина хочет быть «использован», ты должна взять от него всё, — ухмыляется. — А я очень хочу быть использован тобой.

Тоже усмехаюсь, склоняя голову набок, рассматривая Влада. Его настоящей женщине определённо повезёт. Такой мужчина может дать действительно всё и даже больше.

— Не все женщины хотят пользоваться мужчинами, — приподнимаю брови, глядя в его глаза, которые начинают гореть огнём. Там такой коктейль желания и интереса… Для меня это что-то новое.

До Авдеева у меня, конечно, был парень, мой ровесник, однокурсник, мальчишка, не обладавший ни опытом, ни харизмой. Романтик с ромашками, которые он мне дарил. А Авдеев просто сразу окунул меня в жестокую реальность, разбив все иллюзии и представления о мужчинах. Поэтому я никогда не сталкивалась с ощущениями, которые открывает для меня Греховцев.

— Ты просто рассматриваешь мои возможности как сделку, за которую придётся платить. А я платы не потребую. Я просто по-мужски хочу дать. А уж благодарить меня за это или нет решаешь только ты. Поэтому бери от этого момента всё. Бери для себя.

Никто ещё не предлагал мне что-то просто так, для меня, без расплаты.

— Хорошо. Есть платные лекции и несколько книг, которые мне нужно купить, — произношу я, переставая отказываться от возможностей.

Мне кажется, Владислава оскорбляют мои отказы. Хочется сделать ему приятно. Он одобрительно улыбается и кивает.

— Но это мелочи, Эва. Есть что-то посущественнее? — начинает он, но не договаривает, отвлекаясь на звонок телефона.

— Да, Фин, — отвечает он, продолжая скользить взглядом по моим ногам.

Я в домашнем платье чуть ниже колен. Мне хочется одёрнуть подол, но я заставляю себя этого не делать. Меньше всего хочется снова разочаровывать этого мужчину.

— В смысле? Мама? — брови Греховцева ползут вверх от удивления. — Почему она не предупредила о визите? — нервничает он, поднимаясь с кресла и подходя к окну. — Ну нет, конечно. Как я могу матери отказать в визите? — выдыхает он. — Проводите.

Сбрасывает звонок, прячет телефон в карман и продолжает смотреть в окно, за которым к главному входу подъезжает машина.

Встаю с дивана и тоже подхожу к окну. Машина останавливается, водитель спешит открыть пассажирскую дверь.

— Кто это? — интересуюсь я.

— Английская королева, — усмехается Влад.

— Кто? — переспрашиваю, глядя, как из машины выходит женщина в белом пальто и белой шляпе.

— Мама, — выдыхает Греховцев.

Точно английская королева. И дело не только в одежде - в осанке, породе, манерах.

— Тогда я поднимусь наверх, чтобы вам не мешать, — разворачиваюсь чтобы уйти, но Греховцев ловит меня за руку.

Замирает, рассматривая меня, словно что-то решает.

— Останься.

— Это неудобно. Я не хочу ставить тебя в неловкое положение. Чтобы не пришлось объяснять, кто я и зачем в твоём доме, — почему-то шепчу, словно его мать может услышать.

— Я представлю тебя так, как ты захочешь. Кем ты хочешь быть в моём доме?

У меня нет ответа. Я в растерянности.

— Не позволишь мне представить тебя моей женщиной? — качает головой, заведомо зная ответ.

— Нельзя обманывать маму, — грустно улыбаюсь.

Он по-прежнему держит меня за руку. Я не пытаюсь вырваться. Его сильная ладонь настойчивая и горячая.

— Тогда представлю просто гостьей. Подробностей не требуется. Она, в конце концов, не предупредила о визите. Должна быть готова к неожиданностям и к тому, что я не готов объясняться, — усмехается.

Мне хочется отказаться от встречи с его матерью. Во-первых, женщин представляют, только если на то есть основания. Во-вторых, после Маргариты Альбертовны у меня аллергия на чьих-либо мам. Но это снова будет отказ с моей стороны. Греховцев даёт мне многое, а я ему ничего.

Моего ответа уже не требуется, дверь в холле открывается, и Владислав тянет меня за руку навстречу своей матери.

Волнуюсь ли я? Нет. Это всё несерьёзно. Между нами с Владом нет отношений, о которых стоило бы заявлять родственникам. Я скорее растеряна и не понимаю, как себя вести. Смешанные чувства и ощущения.

— Добрый день, мама, — выдыхает Влад, когда мы выходим к женщине, стоящей на пороге.

Она не проходит дальше. Словно это не дом её сына. Я даже не могу определить её возраст. Женщина явно не молода, но ухоженность, причёска, одежда и ясный, строгий серый взгляд размывают возрастные признаки. И правда английская королева.

— Добрый день, Владислав, — кивает женщина, скользя по мне нечитаемым взглядом.

Кажется, её не смущает моё присутствие. И вопросов с порога она не задаёт.

Не впервые натыкается в этом доме на незнакомых женщин?

Женщина так и стоит на пороге, не сдвигаясь с места, словно чего-то ждёт.

Владислав отпускает мою руку, подходит к матери, забирает у неё сумочку, оставляя ее на тумбе, помогает снять пальто и вешает его в шкаф. Она ждала, когда ей помогут раздеться.

Английская королева, да? Мне хочется усмехнуться, но я сдерживаюсь.

— Ты не предупредила о визите, мам, — не очень довольно произносит Греховцев.

Это странно, чёрт побери. Я привыкла, что свекровь всегда вторгалась в нашу с Антоном жизнь без разрешения и наводила свои порядки, и Авдеев считал это нормальным.

— Да, Демьян сказал, что ты сегодня работаешь дома. Я была рядом и решила заехать выпить чаю. Ты не навестил меня, и я переживаю. Если помешала - прошу прощения, — она снова обращает на меня уже заинтересованный взгляд.

Она объясняет свой визит и даже извиняется. Поразительно.

— Извинения принимаются, — усмехается Греховцев, слегка закатывая глаза. — Хочу представить тебе Эву, — кивает на меня.

При разговоре с матерью его голос, тон и манеры меняются, словно он подстраивается под неё.

— Эва - гостья в моём доме. А это моя мать, Елизавета Александровна.

Её ещё и зовут Елизавета. Императрица, не меньше.

— Очень приятно, — протягивает мне руку женщина, пока я стою в ступоре.

Прихожу в себя, аккуратно пожимая её руку.

— Мне тоже очень приятно.

Мельком ловлю своё отражение в матовых чёрных стёклах холла. На мне простое чёрное платье с запахом в мелкий цветочек, подол помят от того, что я сидела, на ногах простые белые носки, на голове пучок. Я не знаю, как это работает, но при виде этой женщины мне тоже хочется выглядеть соответственно.

Простая гостья в доме мужчины не должна выглядеть как дома и небрежно. Это наводит на мысли, что женщина гораздо ближе, чем просто гостья. Елизавета Александровна улыбается, скользя по мне взглядом, который говорит, что она считывает меня неправильно.

Перевожу взгляд на Владислава. Он с интересом за нами наблюдает. И теперь у меня вопрос: зачем он представил меня матери? Любовниц родителям не представляют. И мои триггеры, что это новая клетка, которая в конце концов тоже захлопнется, начинают набирать обороты.

— Простите, — холодно произношу я. — Было правда приятно познакомиться. Не буду вам мешать.

Разворачиваюсь и быстро ухожу наверх, в свою комнату.

Не надо впускать меня глубже чем это предполагает наша сделка. Я не хочу.