Опасный пациент

Глава 23

Владислав

Шея затекает. Разминаю, щелкая позвонками. Голова тяжелая, давит на затылок от напряженного рабочего дня. У нас почти открытый конфликт с Якушевым - тем, кто пытался отправить меня на тот свет. Если раньше он делал вид, что безгрешен, то сейчас, сука, смелости набрался. Нет, мы не проглотили попытку меня устранить. Мы выжидаем, чтобы ёбнуть всю его контору окончательно и забрать активы себе. Почва уже подготовлена. И тогда я посмотрю, как этот несостоявшийся киллер сам вздернется, когда поймет, что все проебал. Или его грохнут собственные покровители, которым он уже задолжал не только свою гнилую душу, но и всех близких, вплоть до собак.

— Ольга! — вызываю её в гарнитуру, когда не могу найти нужные бумаги.

Ольга появляется через пару минут, привычно цокая каблуками по плитке. Морщусь от раздражающего звука. Когда у меня болит голова, я не самый приятный мужчина. Да что там - я отвратительный. Ольга понимает меня без слов. Эта женщина изучила мою натуру вдоль и поперек, считывает по лицу, что нужно, а что нет. Она ловко скидывает туфли и идет ко мне босиком. Усмехаюсь, откидываясь в кресле, рассматривая её. Раньше меня заводило её желание угодить мне во всем.

— Где мой кофе? Я просил его двадцать минут назад, — снова накатывает раздражение. Кофе хотя бы немного снимает головную боль.

— Тебе варит его Венера. У меня немного другие функции, — с долей иронии отвечает она.

— Ты видишь на моем столе кофе?

— Нет.

— Когда ты заходила, заметила, чтобы Венера ломая ноги неслась ко мне с кофе?

— Нет. Она копалась в архиве.

— А теперь скажи: когда младший персонал не исполняет свои обязанности, кого за это отчитывает высшее руководство?

— Того, кто нанял этот персонал, — вздыхает Ольга.

— Ещё вопросы будут, почему я адресую вопрос про кофе тебе?

Ольга уходит в приемную босиком, ни грамма не стесняясь. И возвращается с кофе через несколько минут.

— В ближайшее время я сама ношу тебе кофе. Венера уволена, — сообщает она.

Киваю, принимая чашку. Делаю долгожданный глоток.

— Это твои проблемы. Не можешь нанять компетентный персонал - работай за всех сама.

Вот такая у меня корпоративная политика. А по факту - тотальное раздражение просто накрыло волной, и Ольгу с Венерой зацепило. На это есть причины.

— Где отчет, который я просил с утра?

— Вот, — Ольга запускает руку в кипу бумаг на столе и безошибочно достает нужный документ.

Выдыхаю, прикрывая глаза. Это вместо «прости». Извиняться я не умею.

— Устал? — спрашивает она спокойно, вставая за спиной, опуская руки на плечи. — Проблемы? Массаж? — начинает массировать шею.

— Нет, не нужно, — раздраженно веду плечами.

Массаж я хочу. Расслабиться, выплеснуть напряжение тоже. Раньше Ольга с этим справлялась. Массаж перетекал в минет, а потом в жесткий трах на моем столе, и меня отпускало желание расхерачить этот мир. Сейчас мне всё это тоже нужно. Но не с Ольгой. В голове совсем другая женщина. И бесит тот факт, что хочу только её. Не то чтобы я клялся в верности, вопрос в моём восприятии. Тело Ольги меня не удовлетворит. От этой раздражение только усилится.

Ольга отпускает, обходит стол, садится напротив, закидывая ногу на ногу. Внимательно смотрит.

— Греховцев отказывается от секса уже вторую неделю? — приподнимает бровь, усмехаясь.

— И что смешного?

— Ничего. Просто ты не можешь жить без секса. Это твой наркотик, допинг, антистресс и стимул.

Она права. Всё так. Я не могу без секса. Поправочка: без секса с женщиной. Самоудовлетворение не катит.

— Тогда либо плохая новость, либо хорошая, — рассуждает Ольга.

— Давай плохую, — откидываю ручку, откатываюсь в кресле от стола. Голова сегодня вообще не соображает.

Ольга в красном платье. Строгом, но короче, чем положено по дресс-коду. На губах ярко-алая помада, волосы, как я люблю, собраны в высокий хвост. Удобно наматывать на руку, когда…

Я люблю красный цвет на женщине и алую помаду, которую я размазываю по губам…

Кошка тоже хочет трахаться.

В нашем контракте есть пункт: она может спать только со мной. Не люблю, когда в мою женщину тычут другие. Каприз односторонний, я имею право на других. Таковы правила. Ольгу они устраивали. Только я никогда не пользовался этой привилегией. Считаю грязным иметь всё, что движется. Не мой вариант. Женщина должна быть одна и чистая.

— Плохая новость - у тебя проблемы с потенцией? — спрашивает она совершенно серьёзно.

— Нет. Тьфу-тьфу-тьфу, — стучу по столу. — Не дай бог. — Ухмыляюсь. — Прикуси язык.

— Тогда кто она?

Вскидываю бровь.

— Женщина, которая тебя теперь удовлетворяет?

Вопрос в том, что она меня не удовлетворяет. Точнее, готова, но так, как она готова мне нахрен не сдалось. Это всё равно что насиловать её. А я, блять, никого не насилую. И это, мать её, раздражает.

— Я уже говорил, что ты очень проницательна? — отвечаю завуалированно. Но Ольга понимает.

— Я, конечно, рада за тебя. Но не от всей души, — кривит губами, позволяя себе эмоции. — Мне что прикажешь делать? У меня тоже потребности. Ты свои потребности закрываешь, я - нет.

Да, нихрена я пока не закрываю. Но ей в такие тонкости вникать не стоит.

— Вычеркни пункт о «чистоте». Закрывай потребности с кем хочешь. Это больше не важно.

— Даже так? — хмыкает. — Уверен?

— Абсолютно.

— Если бы всё было так просто найти того, кто удовлетворит полностью, — цокает она.

— Ты себя недооцениваешь. Щелкни пальцами, очередь выстроится, — допиваю кофе.

— Очередь может и будет… Вопрос в совместимости и моих запросах. Не каждый мужик способен дать то, что нужно мне. Тебе ли не знать, как это важно. Иначе потребность не закроется. Я давно не в том возрасте, когда хватает смазливого лица и ромашек. Деньги тоже не привлекают... Удовлетворение в сексе - главная составляющая женского настроения.

‍Да-да, расскажи это Эве. У меня в голове такая же модель отношений. То ли я сам её Ольге привил, то ли совпали... Не важно. Но всё становится сложнее, когда встречаешь женщину, которая была твоей в прошлой жизни, но она этого не помнит.

— Ничем не могу помочь, кроме сертификата в интим-магазин, — усмехаюсь.

— Хамло, — фыркает Ольга. — Тогда мне нужен выходной. Поиски “того самого” требуют времени, которое ты у меня ревностно отбираешь.

— Ты только что уволила мою секретаршу, а теперь просишь выходной?

— Ты только что лишил меня качественного секса. Это женская месть.

— Ладно, считай, свободна, — отпускаю её взмахом руки.

Ольга подхватывает туфли и идет к выходу, но в дверях оборачивается:

— Если с твоей женщиной не сложится... — подмигивает.

— Иди уже, — рычу.

Мне надо, чтобы сложилось. Иначе я всех поубиваю.

Поднимаюсь с кресла, потираю лицо. Вспоминаю, что Ад просил зайти ещё в обед. Снимаю пиджак, в нём жарко и неудобно. Иду к брату.

В кабинете Демьяна полумрак. Ни одной лампы не горит, только свет мегаполиса бьёт в окно. Накурено. На столе полная пепельница и початая бутылка коньяка. Ад стоит спиной и смотрит в окно, перебирает чётки.

Так, блять! Что ещё случилось? Он не просто психует - Ад в бешенстве. Скольжу взглядом по столу, замечая фотографию Виктории. Какое сегодня число? Смотрю на электронный календарь. А, всё ясно.

Зачем так усложнять, если спустя годы всё равно загоняешься по одной женщине? Но Ад сложный человек. Не просто сложный - он, блять, ядерный могильник, накрытый куполом. Купол спасает от взрыва, но радиация просачивается.

— Я просил зайти тебя три часа назад, — холодно констатирует он.

— Я был занят. Я не твоя секретарша, чтобы бежать по первому зову, — ухмыляясь, сажусь в кресло, беру фото Виктории. Красивая. Стать, гордость во взгляде. Но моя женщина лучше.

Моя ли? Тоже оказалось сложной. Начинаю понимать Ада. Только он не захотел пробивать броню. А я хочу.

Демьян разворачивается, подходит к столу, выхватывая у меня фото и убирает в ящик.

Не комментирую. Я коснулся святого.

— Если так ломает, может, наступишь на горло своим принципам?

— Я у тебя совета не спрашивал, — рычит агрессивно.

Ох, мать моя женщина. Ад рычит и проявляет эмоции. Его враги должны уже щемиться по углам. Но я не враг, поэтому не страшно.

Ад молча разливает коньяк по бокалам, двигает один ко мне.

Выпиваем залпом и молча. Ад прячет чётки, снова надевая маску похуиизма, складывает руки на столе в замок и давит взглядом.

— Ты не знаешь, почему следственный комитет и налоговая начали нас дрочить?

— А они начали?

— Начали. Я пока торможу процесс, но кто-то очень хочет усложнить нам жизнь.

— Будто ты не знаешь кто, — ухмыляюсь и сам разливаю ещё коньяка. Первая порция наконец отпускает голову.

— Это не Якушев, — качает головой. — Точнее, там, мать твою, комбо. Включился некий майор Авдеев. Не знаешь, с какого хрена ему от нас надо?

— Допустим, знаю, — забираю сигареты, прикуриваю, откидываюсь на спинку.

Ты куда лезешь, гандон? Это тебе не ментовские разборки. Тут в асфальт закатают.

Демьян молчит, но смотрит в упор.

— Ты хочешь сказать, какой-то мусор с погонами решил, что может дёргать нас за нитки? И с какого, блять, перепугу?

— Его жена у меня. Я её забрал. Та самая медсестра, которую ты мне купил, — зло ухмыляюсь. — Деньги, кстати, она вернула.

Ад прикрывает глаза и медленно выдыхает.

— Ты, блять, серьёзно? Устроил нам дополнительные проблемы из-за бабы?

Снова разливает коньяк. Конец моему лечению... Но нажраться хочется давно. Меня срывает.

— Она не баба! — размахиваю бокалом. — Её зовут Эва. И я не отдам её этому мудаку. Она сама не хочет к нему. Эта мразь долгие годы методично над ней издевался. В чём проблема? Пусть ввяжет свой хрен глубже в наши дела, подставится перед начальством. Его тихо уберут по нашей просьбе. А дальше я сам закопаю. И нет проблем.

— Тогда купи кирпич, Грех, — несет какую-то ахинею.

— Какой, нахрен, кирпич?

— Это было в девяностых, ты не помнишь. Подходит к твоей тачке пацанёнок-беспризорник с увесистым кирпичом и говорит: «Дядя, купи кирпич». Ты посылаешь его на хрен, отмахиваясь. А он опять: «Дядя, купи кирпич, дешевле выйдет». А ты: «Пацан, свали». Ну и пацанёнок замахивается и запускает тебе в лобовуху кирпичом.

Смеюсь, запрокидывая голову, понимая смысл.

— Ну и всё, пацан шустро убегает, а у тебя разбитая лобовуха, которая реально стоит дороже, чем он просил. И вот когда этот пацанёнок подходит следующий раз, ты покупаешь у него чертов кирпич, — разводит руками.

— Охуенная схема, — продолжаю смеяться.

— Так вот, Грех, купи кирпичи, пока дороже не стало, — уже серьёзно произносит Ад

— Нет, — отрезаю. — Я хочу сделать это медленно и изощрённо. И ты либо на моей стороне, либо не мешаешь.

— Блять, Грех, какого хрена ты создаёшь нам проблемы своей импульсивностью? Баб свободных мало?

— Я сказал - она не баба! — с грохотом ставлю бокал на стол. По стеклу идут трещины. Нервы сдают. — Представь, что твою Викторию истязает какой-то мудак, возомнивший себя бессмертным. Ты спустишь на тормозах это ради бизнеса? И не надо говорить мне про то, что вы разошлись, и ты не знаешь, где она. Ты знаешь о ней всё. Просто не забираешь её себе по своим ебанутым принципам. А я забираю!

Никогда не лез в личное брата, но сейчас он бесит своим лицемерием.

— Её не упоминай!

Да блин, он даже ее имя запретил себе произносить. Только не помогает, судя по тому, сколько бабла он платит людям, которые уже годы её пасут и оберегают.

— Я просто провёл параллели, чтобы ты понял, что Эва для меня не проходная.

— Я понял, — стискивает челюсть Ад, тоже закуривая. — А нельзя было, мать твою, просто прийти и сказать: есть мент, надо опустить? И тихо организовать ему личный ад, без привлечения третьих лиц? Пока ты играешь в игры, у нас проблемы.

— Ну вот, считай, сказал, — ухмыляюсь, отхлёбывая уже прямо из бутылки. — Ошибок он, я так понимаю, уже наделал, раз до тебя дошло. Пусть его уберут с должности и устроят “звездопад”. Когда мразь лишится погон, я сам определяю его судьбу.

— Дорогая у тебя женщина, — усмехается Ад. — Знаешь, сколько Муратов возьмёт за этот фокус, чтобы подставить и уволить своего любимчика?

— А у тебя дешёвая?

Ад купил Виктории всю жизнь: карьеру, возможности, связи. Это она думает, что независимая и всего добилась сама.

— Она не моя, — снова отмахивается, перебирая чётки.

Ну да, не его... Не комментирую.

— Ладно. Завтра приглашу Муратова в «Соваж». Подъезжай к девяти. И да, расходы, чтобы налоговая закрыла глаза, на тебе.

— Без проблем, — забираю его сигареты и выхожу.

Еду домой. Фин за рулём, встаём в пробку. Бесит. Пытаюсь дышать ровно и поймать дзен. Может, вообще не ехать домой? Там женщина, которую хочу растерзать в хорошем смысле этого слова. Но я под алкоголем, могут сорвать тормоза. Трахну как хочу, и она не будет против, но, блядь...

Фин находит короткий маршрут, сворачивает во дворы. За нами охрана. И тут, сука, снова встаём оттого, что какой-то мажор на “бехе” не пропускает. Фин сигналит и орёт в открытое окно. Голова раскалывается ещё сильнее. Пацан на “бехе” упирается из принципа, тоже огрызаясь. Мне, мать их, надоел этот цирк.

Выхватываю у Фина ствол, опускаю стекло и направляю в лоб мажору.

— Достаточно убедительно? — цежу сквозь зубы. — Свалил! — указываю ему направление стволом.

Пацан быстро закрывает окно и уступает дорогу.

— Грех, так нельзя, мы в цивилизованном обществе, — ржёт Фин.

— Ага. Разве я не достаточно цивилизованно попросил уступить дорогу? И, заметь, не оскорблял, в отличии от тебя, — скалюсь.

— Хреновый день? — Фин аккуратно забирает у меня ствол. Правильно.

— Бывало и хуже, но...

Недоговариваю. Не рассказывать же, что хочу трахаться. Но нужна мне конкретная женщина. А она не даёт. Самому смешно. Тянусь к мини-бару за виски, откручиваю крышку, но торможу себя. Меняю алкоголь на минералку.

Ох, Эва. Надеюсь, ты уже спишь и не попадёшься мне на пути. Мне бы правда не ехать домой. Раньше мог неделями не появляться в загородном доме. Но сейчас еду. Потому что она там.