Ошибка: 404. Реальность не найдена

Глава 10. Пение из шахты

Мы пошли в противоположную сторону от звука.

Куда угодно. Только не туда.

Дренажные коллекторы оказались лабиринтом из сырого камня и ржавых труб.

Воздух пах кислотой и мокрым металлом. Горло сразу запершило.

Чудесное место, чтобы не привлекать внимание, если бы не одно «но»: теперь здесь царила такая гнетущая тишина, что каждый шаг отдавался эхом, а Лом был похож на оркестр из одной тарелки на ржавых санях.

Щуп дроида коснулся мокрого камня.

Хлопок.

И с потолка на него рухнула колония полупрозрачных студенистых грибов.

Они облепили сенсор Лома и начали пульсировать розовым светом. В такт его процессорам.

Лом замер.

— Обнаружена неизвестная биомасса. Анализ…

— Попытка стряхнуть…

Он дёрнулся.

Грибы не отпустили.

Теперь дроид выглядел как очень несчастный розовый фонарь.

Лира, несмотря на всю тревогу, фыркнула, прикрыв рот рукой. Я просто вздохнул.

— Оставь, Лом. Может пригодится.

— Как? — обернулась Лира.

— Как фонарь.

— Запрос на уточнение: это приказ?

— Нет… просто принятие неизбежного, — я, ухмыльнувшись, потёр лоб тыльной стороной ладони.

Мы передвигались аккуратно, стараясь не привлекать внимания. Надо выбраться на верхние уровни, чтобы закончить всё это, а там видно будет.

Наткнувшись на ручей странной, маслянистой жидкости, стекавшей по желобу в полу, Лом, следуя своей программе анализа окружающей среды, решил взять пробу. Его манипулятор потянулся к струе. В тот момент, когда металл коснулся жидкости, та ожила. Из ручья вырвались тонкие, похожие на щупальца или провода, отростки и обвили его «руку», с силой потянув ко дну желоба.

— Лом, назад!

Лом завизжал.

Пронзительно.

Металлически.

Его шасси заскрежетали, упираясь в камень.

— Аномальная субстанция проявляет агрессивные свойства! Запрос на помощь!

Я бросился к нему, но Лира оказалась быстрее. Её палка описала короткую дугу и ударила не по щупальцам, а по желобу рядом. Раздался хруст, и жидкость на секунду отступила, потеряв форму.

Лом рванул манипулятор.

Щупальца оторвались.

Куски субстанции дёргались на металле, как отрезанные черви.

— Прекрасный образец местной фауны, — процедил я, отряхивая брызги с плаща. К счастью, они просто скатились, не зацепившись. Хоть одно преимущество багнутой экипировки. — Лом, впредь, если что-то течёт, светится или шевелится — не трогай. Это правило выживания здесь.

— Директива добавлена: избегать контакта с интересными объектами. Противоречие с протоколом анализа.

— Привыкай к противоречиям. Добро пожаловать в клуб…

Напряжение между нами нарастало с каждым шагом. Тишина давила, а неизвестность пугала больше, чем конкретная угроза, ведь никто из нас не знал наверняка, как действовать и куда идти.

Гектор молчал, вероятно, размышлял, что лучше бы его стёр Валидатор, чем он доверился мне и попал непонятно куда.

— Нельзя прятаться, — Лира нарушила молчание резким голосом. — Значит, нужно бить первыми. Найти их слабое место и ударить.

— Бить? — я беззвучно усмехнулся. — Чем? Моим обсидиановым фокусом? Твоей палкой? Мы видели, что делает с ними обычное оружие. Ничего.

— Тогда твоим… «рубцом». Ты смог деактивировать нескольких Валидаторов сразу! Получается, можешь больше.

— Не могу, — отрезал я. — Это не меч и не огненный шар. Это… скальпель. Им нельзя выиграть войну, можно только сделать точный, рискованный надрез. И каждый раз я рискую тем, что этот «скальпель» проглотит меня самого. Я не знаю, что происходит и как по какому принципу это работает.

— Она права в одном, — вступил Гектор, тяжело опираясь на обломок трубы. Его лицо в тусклом свете грибов на Ломе казалось серьёзнее, чем когда-либо. — Если за тобой пришёл «Ревизор», значит, Система считает тебя не ошибкой, а вирусом. Угрозой целостности. Тебя будут искать, пока не сотрут. И всех, кто рядом.

— Спасибо, это очень обнадёживает, — буркнул я.

— Так кто ты? — Лира остановилась слишком близко. Светящиеся глаза подозрительно сверлили меня. — Ты говоришь, ты Архивариус. Но обычные Архивариусы не заставляют реальность икать и не привлекают внимания богов отладки. Кто ты?

Я посмотрел на её упрямое, перепачканное сажей лицо, на Гектора, на бедного Лома, украшенного местным биомусором. Доверять? Безумие. Но и молчать дальше было бессмысленно. Мы находились в одной яме. Или в одной дренажной трубе.

— Я с этим появился, — тихо произнёс я. — С ощущением, будто что-то не так. Со временем пришло осознание того, что мир — черновик, а я могу видеть опечатки в реальности. Я учился в гильдии, потом стал Архивариусом, помогая Системе исправлять её ошибки… А этот шрам — просто внешнее проявление моего личного бага. Клеймо. Мне некуда идти. И скрываться вечно не получится. Они найдут. Исправят или удалят.

Лира фыркнула, но уже без прежней злости.

— Великолепно. Значит, мы все умрём из-за твоего врождённого чувства прекрасного к грамматическим ошибкам вселенной.

— Не обязательно, — произнёс Гектор. Его голос приобрёл странную, задумчивую интонацию. — Если ты — вирус… значит, у тебя должна быть цель. Не просто выживание. Цель, противоречащая Системе. Она у тебя есть?

Я замолчал. Цель? У меня никогда не было цели. Всегда было только желание оставаться незамеченным, а теперь прибавился голод шрама. Но сейчас, под землёй, когдя меня загнали в угол, старые теории из моей потёртой папки перестали быть абстракциями. Они стали единственным возможным планом.

— Есть… гипотеза, — начал я медленно, глядя в темноту за спиной Лиры. — Я нашёл её в древних архивах. Речь идёт о «Первозданном Коде». О том, что было до Системы.

Лира нахмурилась.

— До? Какое «до»? Система была всегда.

— Так говорит Система, — парировал я. — Но до Системы был другой мир. Дикий. Неструктурированный. Кто-то решил, что это хаос — и наложил на реальность Систему. Протоколы. Ограничения. Так мир стал предсказуемым. А Валидаторы появились,

чтобы исправлять отклонения.

— И что? — спросила Лира, но теперь в её голосе прослеживались любопытство и заинтересованность.

— «Первозданный Код» не исчез. Его нельзя стереть. Его можно только… подавить, что и сделала Система. И если гипотеза верна, должны остаться места, где этот код сохранился. Аномалии — не ошибки Системы. Это трещины. Настоящая реальность пытается прорваться сквозь лёд.

Гектор слушал, не двигаясь. Потом он медленно кивнул.

— Я слышал это. Как… технический термин. Весь этот мир начался отсюда, с проекта «Глюк-Таун». Здесь можно было бы стабилизировать фрагменты «исходной несущей волны» в первозданном состоянии. Полное повиновение Системе без вопросов.

Лира и я уставились на него.

— Что? — выдохнул я.

— Проект провалился, — отозвался Гектор. — Жёстко. «Исходная волна» оказалась слишком хаотичной. Она и создала всё это. Грибы. Щупальца. Аномалии. Глюк-Таун стал мусорным баком

для неудачной версии реальности.

Наступила тяжёлая тишина, нарушаемая только бульканьем ручья и тихим гудением Лома.

— И что теперь? — Лира навострила ушли.

— Начнём с самого безумного варианта.

— Глубоко под Глюк-Тауном, под всеми этими уровнями, есть заброшенная шахта лифта. Она вела в самое сердце эксперимента. Но если ты и правда можешь читать швы реальности и влиять на них… должно быть, найдёшь и способ изменить Центральное Ядро, — сказал Гектор. — Если исходный код и существует, то он сохранён внутри него.

Лира вздохнула.

— Отлично. Значит, наш гениальный план — это лезть в самое пекло, куда даже безумные учёные побоялись соваться, пока за нами охотится ходячий ластик реальности. Вдохновляет.

Но спорить уже не было смысла. Единственным вектором, который не означал пассивного ожидания смерти, был спуск в полнейшую неизвестность.

Мы двинулись дальше, следуя обрывочным воспоминаниям Гектора. Лом, тихо поблёскивая розовыми грибами, катился впереди. И именно его сенсоры первыми зафиксировали изменение.

Он остановился, индикатор переключился на устойчивое жёлтое свечение.

— Обнаружено. Крупное биологическое скопление. Приблизительная масса… Не поддаётся оценке. Источник: прямо по курсу. Расстояние: пятьдесят метров.

Я резко остановился. Пение из шахты смолкло. Вместо него послышался новый звук.

Из темноты донёсся новый звук.

Шорох.

Мягкий.

Скользящий.

Как будто по камню полз огромный ковёр из живой плоти.

Мы нашли то, что пряталось в самых глубоких шахтах.

И судя по тому, как менялся звук его движения — оно тоже нашло нас.