Ошибка: 404. Реальность не найдена

Глава 31. Имя в тишине

Мы бежали. Нет — летели, сметая всё на пути!

Коридоры мелькали, где-то сзади уже слышались тяжёлые шаги и резкие, лающие команды.

Шторм двигался впереди, его механическая нога глухо била по полу, как боевой барабан.

Магнит, несмотря на свои габариты и две пушки на плечах, поспевал за ним, лишь изредка оглядываясь.

Лира держала меня за руку, тащила вперёд. Её пальцы впились в мою ладонь.

Она не отпустит.

Ни за что.

Ноги ожили после уколов, но всё ещё были ватными. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, которые пятнадцать лет не знали нагрузки. Но я бежал. Потому что если остановлюсь — они нас догонят.

Выход распахнулся неожиданно — огромные гермодвери разъехались в стороны, явив ночное небо и посадочную площадку. На ней ждал чёрный, приземистый летательный аппарат, что спас нас совсем недавно. Помесь истребителя и дрона.

— Запрыгиваем! — рявкнул Шторм, первым влетая в открытый люк.

Магнит подхватил меня под мышки и, не обращая внимания на мои попытки идти самостоятельно, просто швырнул внутрь.

Я кубарем покатился по холодному металлическому полу, ударившись плечом о какое-то оборудование. Следом влетела Лира, за ней — остальные бойцы.

Люк захлопнулся, и аппарат рванул вверх с такой силой, что желудок остался где-то внизу.

— Держитесь! — крикнул пилот, чьего лица я даже не видел — только затылок в шлеме и руки, мечущиеся от одного рычага к другому.

Мы взмыли ввысь, и в этот момент с земли ударили прожектора. Три, четыре, десяток — лучи заметались по небу, выхватывая нас из темноты. Где-то внизу взвыли сирены.

— У них дроны! — заорал Шторм, вглядываясь в экран на стене.

Я подполз к иллюминатору. Внизу, среди крыш и огней, от базы, которую мы только что покинули, отделялись чёрные точки. Много. Они быстро набирали высоту, выстраиваясь в клин.

— Пять, десять, пятнадцать, двадцать. Целй рой! — считал Магнит, прильнув к другому окну.

Шторм выругался, рванул к пилоту.

— Скорость! Уходим в городские каньоны! Там они нас потеряют!

— Не потеряют, — отрезал пилот, не оборачиваясь. — У них тепловизоры. И боевой ИИ с автоматическим наведением. Нужно что-то другое.

Молчаливая Лира вдруг встала. Её лицо в полумраке казалось невозмутимым, только глаза горели тревожным зелёным светом.

— Я знаю, что нужно! — сказала она. — Дайте мне управление дронами-приманками. Те, что в хвостовом отсеке.

— Лира, их всего два! — крикнул Магнит.

— И этого хватит! Если преследователей станет больше, нам не уйти!

Она скрылась в хвосте, а я остался смотреть в иллюминатор, как приближаются огни погони. Они были быстрее нас, намного быстрее. Ещё минута — и они откроют огонь.

Аппарат резко вильнул в сторону, уходя в узкий разрыв между двумя небоскрёбами. Стены пронеслись в метре от крыльев. Пилот отлично справлялся, но дроны не отставали.

— Сброс! — крикнула Лира из хвоста.

На экране я увидел, как от нас отделились две точки. Они рванули в разные стороны, разбрасывая тепловые ловушки и создавая ложные сигнатуры. Дроны на миг замешкались, их строй сломался — часть бросилась за приманками, часть продолжала преследовать нас.

Но этого мгновения хватило. Пилот нырнул в тень огромного моста, проскочил под ним, и мы оказались в лабиринте старых, полуразрушенных кварталов, где не работали сканеры, а сигнал терялся среди металлических конструкций.

— Теперь можно маскировку! Мы сольёмся, — не отрываясь от иллюминатора приказал Магнит.

— Самое время, брат! — ответил пилот.

Ещё несколько минут манёвров — и небо позади опустело.

— Оторвались, — выдохнул Шторм.

В отсеке повисла тишина, нарушаемая только гудением двигателей и тяжёлым дыханием. Я сполз по стене на пол, чувствуя, как дрожат ноги. Лира вернулась, села рядом. Её лицо было мокрым от пота, но в глазах горел торжествующий огонёк.

— Молодец, — буркнул Шторм, кидая ей флягу с водой.

Она сделала глоток, передала мне. Вода была тёплой и пахла металлом, но я пил жадно, чувствуя, как возвращается жизнь.

Аппарат низко нёсся в ночи, над самыми крышами. Внизу проплывали огни огромного города — не того утопического города, что я видел в виртуальности. Настоящего. Жестокого, с неоновой рекламой на каждом углу и тёмными провалами трущоб.

Голограммы переливались на стенах зданий, рекламируя какие-то товары, лица улыбались с экранов, и от этой фальшивой радости становилось не по себе.

А затем я увидел тот мир, в котором провел пятнадцать лет.

Экраны мигали:

СТАВКИ НА РЕЙД!

СТАВКИ НА СМЕРТЬ!

Мы летели долго. Может, час, может, два. Никто не говорил. Каждый переваривал случившееся.

Я смотрел в иллюминатор на проплывающие огни и думал о том, что моя настоящая жизнь, оказывается, была где-то здесь, пока я столько лет раздавал задания, портил игровые артефакты и сражался с Валидаторами.

И вдруг я почувствовал на себе взгляд.

Лира смотрела на меня. Не отрываясь, с какой-то странной смесью нежности и боли.

— Кай, — тихо сказала она.

Я вздрогнул.

Слово отозвалось во мне чем-то глубоким, давно забытым, но не до конца стёртым. Оно не казалось чужим.

Я повернул голову и ответил раньше, чем успел подумать:

— Да…

И замер. Я отозвался. Получилось слишком естественно, будто всегда помнил…

Лира улыбнулась. В её глазах блестели слёзы, но она сдерживала их.

— Кай, — повторила она. — Это твоё имя. Даже когда Система назвала тебя Алвином, ты оставался другим. Просто не помнил.

Я сглотнул. Кай. Имя не казалось красивым или героическим. Оно было настоящим. Моим.

— Кай, — повторил я вслух, пытаясь вспомнить события, связанные с этим именем. — Кай…

Шторм, сидевший напротив, кивнул.

— Привыкай, босс. Ты снова Кай.

Мы помолчали. Потом я вспомнил.

— Гектор… Он остался там. Что с ним будет?

Шторм откинулся на спинку сиденья.

— Он активирует систему маскировки убежища. Там слишком много техники, чтобы бросать. Подавители сигнала, генераторы, оружие. Если мы всё потеряем, следующий удар будет нечем наносить. Гектор остался, чтобы прикрыть отход и замести следы.

— Он… справится?

— Гектор справлялся и не с таким, — усмехнулся Магнит. — Ты его в деле не видел, босс. Он ещё в старую войну такие фокусы выкидывал, что враги думали, будто призраки нападают. Выберется.

Лира взяла меня за руку.

— Он вернётся. Обещаю. И мы нанесём один единственный, но мощный удар по Системе.

Шторм подался вперёд, его механическая нога глухо стукнула о пол.

— А теперь, босс, слушай главное. То, что ты сделал в том мире… Ты думаешь, просто слился с Ядром и всё? Нет! Ты стал вирусом. Настоящим, живым багом в их идеальной системе.

Я нахмурился.

— Что это значит? Неужели это чем-то нам поможет?

— Ещё бы! Когда ты коснулся Ядра, ты не просто погиб. Ты внёс в его код свою сущность! — воссторженно продолжал он. — Ты стал вирусом. Живым. И теперь Система умирает.

Шторм достал из кармана небольшой голопроектор, включил. В воздухе возникло изображение — статистика, графики, новостные заголовки.

— Смотри. За последние сутки в виртуальной тюрьме зафиксировано больше сбоев, чем за всё время её существования.

Тревожные заголовки сменялись один за другим:

СБОЙ СИСТЕМЫ.

МАССОВЫЕ ГЛЮКИ.

ИГРОКИ ТЕРЯЮТ СОЗНАНИЕ.

ВИРУС ПОЖИРАЕТ КОД БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ПИШУТ ПАТЧИ.

НАША ЛЮБИМАЯ ИГРА НЕ ВЫЖИВЕТ?!

Лира добавила:

— Заказчики в ярости. Те, кто платит за это шоу, требуют вернуть их деньги. Зрители не понимают, что происходит. Все взгляды прикованы к тому, что творится внутри. И пока Они заняты этим, у нас есть окно для последнего удара, — жёстко сказал Шторм. — И этот удар придётся по сердцу Системы. Здесь, в реальности, Кай.

Аппарат начал снижаться. В иллюминаторе показалась земля. Чёрная, выжженная равнина, усеянная руинами. Остовы зданий торчали из земли, как сломанные зубы. Вдали, на горизонте, горели тусклые огни — возможно, какой-то завод или военная база. Воздух, судя по датчикам на стене, был отравлен, и аппарат включил внутреннюю фильтрацию.

— Мёртвая земля, — пояснила Лира, замечая мой растерянный взгляд. — Зона отчуждения. Когда-то здесь был промышленный центр и… наш дом. Мы здесь родились, Кай. В этом месте зародилось сопротивление и было почти сразу подавлено. Сам видишь. Теперь — это ничья земля. Никто не суётся сюда без крайней нужды. Идеальное место, чтобы спрятать базу.

Мне выдали защитный шлем.

— Воздух спустя десятилетия отравлен ядом. Не дыши глубоко, — усмехнулся Магнит, вытаскивая пушки из контейнера.

Мы приземлились. Люк открылся. Я выбрался, опираясь на Лиру, и замер.

Вокруг простиралась пустошь. Чёрная земля, покрытая трещинами, из которых сочился слабый, фосфоресцирующий свет. В небе — ни звёзд, только тёмная пелена, подсвеченная снизу далёкими огнями. Ветер гнал по земле клубы пыли, и в этой пыли мелькали обрывки пластика, проводов, каких-то деталей.

— Почему вы так долго искали меня?

— Ты же понимаешь, что в Системе лица менялись, подчиняясь алгоритмам?

— Что?

— Да, чтобы никто случайно не узнал друг друга. Это создало бы проблемы.

Я посмотрел на неё.

— Тогда почему я тебя узнал? Ты и Гектор… такие же.

Лира посмотрела странно.

— Потому что ты видел Систему иначе. Но… не вспомнил ни меня, ни его.

Мы подошли к врезанной в склон холма, массивной металлической двери. Старая, покрытая ржавчиной и граффити, но явно действующая. Над ней мигала красным единственная лампа.

— Добро пожаловать в укрытие, — усмехнулся Магнит, спрыгивая на землю и потягиваясь. — Не пятизвёздочный отель, зато свой.

Я стоял, вдыхая отравленный воздух через фильтр маски.

Виртуальный мир был ярким, красивым, полным приключений. А настоящий мир — вот он. Грязный, опасный и умирающий. И это была моя реальность. Моя война.

— Кай, — позвала Лира. — Идём. Нас ждут.

Я сделал шаг вперёд, и в этот момент сзади, над руинами, что-то ярко вспыхнуло.

Земля дрогнула.

Потом пришёл звук.

Мы обернулись. На горизонте, там, откуда мы прилетели, поднимался столб огня и дыма.

— Что это? — выдохнул я.

Шторм, прищурившись, смотрел на зарево.

— Гектор. Проклятье! Он уничтожил базу, чтобы не оставлять следов. Теперь пути назад нет.

Шторм стиснул зубы.

— Ничего, мы придумаем новый план. У нас ещё есть возможности, Шторм.

Мы молча смотрели на зарево.

— Он обещал вернуться, — тихо сказала она.

Я не ответил. Внутри было пусто и холодно. Слишком много смертей и невинных жертв. И всё это ради того, чтобы я, наконец выбрался на мёртвую землю и продолжил войну.

Дверь перед нами бесшумно отъехала в сторону, открывая тёмный проём. Изнутри пахло какой-то стряпнёй. Свет снаружи выхватывал лишь ближайшие метры — там, в глубине, было непроглядно.

— Заходите, — раздался из темноты низкий, чуть насмешливый голос. — Долго же вы.

Из проёма шагнул крупный человек в тяжёлой тактической броне, с нашивками, которых я не понимал. На плече — массивный дробовик с лазерным прицелом. Лицо скрывал чёрный шлем с тонированным забралом. Он сделал два шага и остановился, разглядывая нас сквозь стекло.

— Кто из вас Кай? — спросил он таким тоном, будто и правда не догадывается.

Лира замерла.

А потом вдруг дёрнулась вперёд, сорвала с него шлем и повисла на шее, сжимая в объятиях.

— Коршун! — выдохнула она, и в голосе слышались слёзы. — Живой, сволочь…

Коршун растерянно замер, а потом его лицо расплылось в широкой, тёплой улыбке. Он обнял Лиру в ответ, приподнял, будто она ничего не весила, и поставил обратно.

— А ты думала, меня так просто убрать, рысь? — хмыкнул он, взъерошив её короткие волосы. — Здорова, мелкая. Пару лет тебя не видел, а ты всё та же.

Лира отстранилась, шмыгнула носом и повернулась ко мне.

— Кай, это Коршун… Он связной между всеми группами сопротивления, разбросанными по материку.

Коршун перевёл взгляд на меня. Теперь, без шлема, я мог разглядеть его грубое, обветренное лицо, с глубокими морщинами и щетиной, коротко стриженные седые волосы, холодные, цепкие глаза. И что-то в его чертах показалось мне смутно знакомым.

— Кай, — повторил он, будто произносит заклинание. — Ну, здравствуй… брат.