Ошибка: 404. Реальность не найдена

Глава 28. Всё только начинается

Сознание возвращалось рывками.

Сначала звук.

Гудение вентиляции.

Далёкий ритмичный стук. Потом запах — озона, металла, каких-то химикатов и… еды! Настоящей еды, не пиксельной симуляции.

Желудок сжался.

Я открыл глаза.

Комната была небольшой, но не тесной. Стены — тёмный, чуть шероховатый металл, местами покрытый панелями с пульсирующими голографическими схемами.

В углу — стойка с какими-то инструментами, проводами, мигающими индикаторами. Над кроватью, на которой я лежал, висел гибкий монитор, показывающий мои жизненные показатели. Всё было в норме, если не считать мышечной атрофии.

Я попытался сесть. Руки слушались чуть лучше, но ноги… были мёртвым грузом. Не двигались вообще.

Я снова рухнул на подушку, выдохнув сквозь зубы ругательство.

— Не дёргайся, — раздалось из темноты.

Я замер.

Этот голос…

Лира вышла из тени у двери. На ней была не та броня, в которой она меня спасала, а обычная, облегающая чёрная форма с металлическими вставками. Только глаза всё так же светились в полумраке, но теперь я видел, что это не магия — это тонкая оптика, вживлённая в глазницы.

— Похоже, я никогда не смогу ходить, — сказал я, и голос прозвучал глухо и безжизненно.

Лира усмехнулась, взмахнула рукой. Жест, который я видел сотни раз в «том» мире, но теперь он воспринимался иначе.

— Это легко поправить, Архивариус. Не драматизируй раньше времени.

Она подошла к столу у стены, взяла тонкий, похожий на стилет шприц, набрала в него из небольшого контейнера жидкость, напоминающую расплавленную ртуть. Та переливалась, пульсировала, будто живая.

Я всё ещё был в том же облегающем комбинезоне, плотном, как вторая кожа. Лира присела на край моей кровати, приблизила лицо. Зелёные, светящиеся глаза смотрели прямо в мои. В глубине зрачков мелькали микроскопические шестерёнки.

— Несколько уколов, — сказала она тихо, но твёрдо, — и ты сможешь ходить. На своих ногах. Обещаю.

Из её пальца бесшумно выдвинулся стальной, идеально заточенный коготь. Одним движением, профессионально и аккуратно, она распорола ткань моего комбинезона от щиколотки до самого бедра. Обнажилась бледная, тонкая, почти прозрачная кожа.

Я смотрел на неё не отрываясь. В этом жесте было что-то до неприличия интимное, но одновременно — чисто медицинское, деловое.

— Будет почти больно, — пообещала она.

И я поверил.

Зря…

И со всей силы Лира вонзила шприц мне в бедро.

Я закричал! Боль была адской — не той, тупой, к которой я привык в мире глюков, а острой, режущей, разрывающей мышцы изнутри! Жидкость внутри меня будто взорвалась миллионом игл, расползаясь по тканям, сращивая, восстанавливая то, что атрофировалось за годы.

Лира не обратила внимания на мой крик. Она выдернула шприц, набрала новую дозу и так же быстро, жёстко вонзила во второе бедро.

Я выгнулся дугой, вцепившись пальцами в простыню, чувствуя, как по лицу текут слёзы — от боли, от неожиданности, от всего сразу!

А потом боль утихла. Осталось только тепло, разливающееся по ногам, и странное, забытое чувство — мышцы. Они наполнялись силой, оживали, требовали движения.

— Что… что происходит? — выдохнул я, глядя на Лиру. Пот тек по вискам, дыхание сбилось. — Кто ты? Что это за место?

В этот момент дверь бесшумно отъехала в сторону. Вошёл мужчина. Высокий, широкоплечий, с жёсткими чертами лица и глубоким шрамом через левый глаз. Он был однь в тяжёлую тактическую броню, но внимание приковывала не она.

Его правая нога была механической.

Тёмный металл, синие диоды вдоль голени. Она двигалась абсолютно естественно.

Он кивнул Лире, коротко, по-свойски.

— Лира. Очухался?

Она кивнула в ответ, отходя от кровати.

Мужчина подошёл ближе, присел на корточки, оказавшись на уровне моих глаз. Его взгляд был цепким, оценивающим. Не враждебным, но профессиональным — так смотрят на ценное, но потенциально опасное оборудование.

— Ты как, босс? — спросил он. Голос низкий, чуть хриплый. — Нормально себя чувствуешь? Голова не кружится?

Я моргнул. Босс? Он обращался ко мне?

— Я… не понимаю, — выдавил я. — О чём ты?

Мужчина нахмурился, перевёл взгляд на Лиру.

— Он ещё не осознал, Шторм, — ответила она, и в её голосе прозвучала усталость. — Пятнадцать лет в виртуальной тюрьме не проходят бесследно. Ему нужно время. Больше времени…

Лира грациозно потянулась и размяла шею.

— Времени у нас нет, — отрезал Шторм. Он поднялся, и его механическая нога издала мягкий, утвердительный гул. — День, от силы два. Потом они прочешут весь район. Нужно уходить.

Лира подошла ко мне, села рядом. Взяла мою руку в свою — тёплую, живую, с твёрдыми мозолями на ладони.

— Алвин, слушай меня внимательно, — сказала она, глядя прямо в глаза. — То место, где ты был… Это не игра. Это тюрьма.

Она сжала мои пальцы.

— Что происходит? Какая тюрьма?

— Ты был важен для нас. В нашей реальности. Поэтому они заперли тебя. Подключили к капсуле и погрузили в виртуальный мир. Но ты победил. Ты сломал их Систему изнутри.

Лира улыбается, не скрывая радость.

У меня в голове гудело. Слова Лиры накладывались на воспоминания о битве с «Ревизором», о Ломе, о зеркальном лабиринте. Всё это было не по-настоящему? Или было, но иначе?

— Тот мир, — прошептал я. — Ты, глюки, баги… Это всё…

— Ты всегда находил слабые места, — кивнула она. — В системах или людях. В любой защите.

Я перевёл взгляд на Шторма. Тот стоял у двери, поглядывая на часы на запястье — тоже встроенные прямо в кожу, с голографическим циферблатом.

— Значит, всё это время я находился в игре… — мой голос дрогнул. — Лом? Гектор?..

— Лом он никогда не существовал в нашей реальности, — мягко сказала Лира. — Это был сбой, который ты повсюду таскал с собой…

Но я помнил его механический голос.

Я закрыл глаза. В груди что-то сжалось. Лом. Глупая железка. Он существовал только там? В моём воображении? Но его смерть… я чувствовал её. Я до сих пор чувствовал.

— А Гектор? — спросил я, не открывая глаз.

— Гектор настоящий. Один из нас, — голос Лиры стал тише. — Он вошёл в систему добровольно. Чтобы найти тебя, но попал в Глюк-Таун, как сложный код. И остался там, чтобы ты вышел.

Тишина повисла в комнате, нарушаемая только мерным гулом вентиляции.

Я открыл глаза и посмотрел на свои ноги. Они больше не казались мёртвыми. Я чувствовал в них тепло… Жизнь. Неизвестная мне жидкость делала своё дело.

— Шторм, ты сказал, что у нас мало времени? — спросил я, и мой голос прозвучал твёрже.

Шторм усмехнулся в углу.

— О, кажется, наш босс возвращается. День, может, меньше. Город перекроют, пустят дронов. Нужно уходить вниз, в катакомбы. Там наши.

Я сел на кровати. Мышцы ног отозвались слабой, но ощутимой болью — хорошей болью, живой.

— Тогда помогите мне встать. И рассказывайте всё по дороге. Кто мы, против кого воюем, и почему я должен снова рисковать жизнью за этот долбаный мир.

Лира улыбнулась — той самой кривой, знакомой улыбкой.

— Поверь. Реальный мир намного страшнее твоего Глюк-Тауна.