Ошибка: 404. Реальность не найдена

Долгожданные визуалы

Алвин в своём багнутом плаще.

Лира

Кто заметил хвост?)) Да, Лира умеет принимать облик недорыси и видеть особенности неполноценных персонажей, каким сама и является.

Глава 12: Пустышка и Эхо

Лестница кончилась внезапно. Дальше был только рваный край и пустота… Мы спрыгнули на холодный, абсолютно обыкновенный металлический пол.

Тишина саваном застыла над этим местом, шёпоты прекратились.

Воздух стоял мёртвым. Даже магия здесь не вибрировала. Её просто не было.

Я обвёл взглядом зал.

Консоли, некогда сиявшие голубыми экранами, теперь были лишь грудой изломанного пластика и стекла. Кабели свисали с потолка клочьями, как кишки.

Шахта уходила в чёрную бездну. Но её пасть была заварена стальными балками. Металл вокруг них

тёк волнами. Это место запечатывали навсегда.

— Ядра здесь точно нет, — сказал я. Голос сорвался, лёгкое эхо провалилось в темноту и не вернулось. Ничего. Мы прошли всё это… и нашли пустоту.

Лира молча шарила по залу, её светящиеся глаза скользили по разбитым экранам, по формулам, нацарапанным на стенах чем-то острым много десятков лет назад. Она остановилась у заваленной шахты, положила ладонь на холодную балку.

— Мёртвые сгинули, а живые точно не придут, — произнесла она абсолютно без интонации. Просто констатировала факт.

Это тупик. Блеф, в который я поверил.

Острое и жгучее отчаяние подкатило к горлу. Я отвернулся, сжал кулаки, почувствовав, как шрам ноет тупой, знакомой болью. Ошибка. Всё было ошибкой. Мои поиски, моя теория…

— Обнаружен слабый энергетический сигнал. Источник: юго-восточный угол, — монотонный голос Лома разрезал тишину.

Он быстро подъехал к единственной консоли, чей экран не был разбит вдребезги. На нём лежал слой пыли в палец толщиной. Лом выдвинул манипулятор и осторожно подключился к устройству, напитав его своей энергией.

Экран вздрогнул. По нему пробежали судороги помех.

Выплыли символы. Красная строка: «СВЯЗЬ С ЦЕНТРАЛЬНЫМ ЯДРОМ: ОТСУТСТВУЕТ. ПОСЛЕДНЯЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ: [ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ]».

Под строкой, в углу, ритмично и настойчиво мигал одинокий зелёный диод. Как чей-то пульс под грудой обломков.

Мы подошли ближе. Это был коммуникационный модуль, коробочка размером с ладонь. От неё в потолок уходил толстый жгут оптоволокна. Видимо, антенна. Она работала все эти годы.

Я прикоснулся. Шрам дрогнул едва заметно, словно узнал что-то знакомое. Тихий сигнал маяка. Сообщение.

— Лом, — сказал я тихо. — Вытяни из него всё, что осталось. Аккуратно.

Лом загудел. В тишине зала этот звук был громче крика. Минута тянулась вечностью. Потом — щелчок. И голос.

Не архивная запись. Предсмертный хрип.

«…эвакуация данных… провалена… зона изоляции… породила ошибки… Ядро нестабильно…решение — физический перенос… координаты хранилища… ключ… фрагмент кода аномалии… «Рассвет». Повторяю… Рассвет. Навсегда…»

Слова оборвались на полуслове. Тишина снова поглотила всё. Но теперь она была иной. Словно, мне дали первый фрагмент паззла.

«Рассвет».

Лира нахмурилась, задумчиво поскребла коготками по металлу консоли.

— Загадка? — спросила она, и продолжила с ноткой горькой иронии: — Люблю загадки. Особенно те, что ведут в никуда.

Это была не загадка. Это был последний намёк затравленного учёного, пытавшегося оставить подсказку тем, кто придёт после.

Мозг щёлкнул. Столько лет я разбирал сломанный код этой реальности.

— Рассвет — это то, что было до Системы, — сказал я, глядя не на Лиру, а в темноту за её спиной, где когда-то, должно быть, кипела работа. — Они спрятали Ядро. Дали ему кодовое имя. Там, где рассвету не место. Там, где всегда один и тот же, идеальный, мёртвый день. Там мы и найдем первозданный код. Внедрим его в Систему и…

— И что?

— И посмотрим, что произойдет…

Лира замерла. Потом медленно повернула голову, и в её светящихся глазах отразился холодный ужас.

— Цитадель, — прошептала она. — Башня Синхронизации. Верхний Город. Там… там вечный полдень. Искусственный. И оттого безупречный. Не знаю, как давно Цитадель там стоит. Но, это вполне может быть правдой! Только одно меня смущает…

Как я мог не догадаться сразу! Мы искали источник свободы в самом сердце хаоса. А он лежал в сердце самого жёсткого и безупречного порядка.

— Что?

— Слишком просто это, Архивариус…

— Просто? Ты с ума сошла! Это место запечатано. Никто из Глюк-Тауна никогда не был здесь. Я даже не говорю о тех, кто живёт в Верхнем мире.

— Надеюсь, ты прав.

— Нам нужно выбираться, — сказал я. Слова звучали чужими, ведь я бы ни за что не поднялся обратно, осознавая, что со мной сделают Валидаторы, если поймают. — В самое пекло.

Лира молча подняла большой палец вверх, не выражая никаких эмоций.

Обратный путь был не адом. Адом было бы хоть какое-то разнообразие.

Лестницы крошились, кабели рвались.

Я почти тащил Лома на себе. Каждый метр вверх покупался потом, кровью и злостью.

Матрица висела на своём месте. Сияла тем же ровным, безразличным светом. На уступе, где остался Гектор, не было ничего. Ни пылинки. Абсолютная, стерильная чистота. Он стал частью протокола. Быстро и без следов.

Лира задержала взгляд на идеальной и смертельно опасной голографической сетке лишь на мгновение, затем двинулась дальше.

Когда нам удалось выползти на окраину Глюк-Тауна, вернее, на то, что от него осталось, зрелище шокировало. Целые кварталы выглядели так, будто их вырезали ножницами из реальности и выбросили. Гладкие, пустые плоскости. Тишина. Только вдалеке — мерный, методичный гул. Валидаторы доделывали работу. Они всё еще там.

Мы крались, как тени, прижимаясь к текстурам, которые ещё сохранили свою форму. Но Система хороша в патрулях. Из-за угла рухнувшего реактора вышел Валидатор-1. «Сканер». Шёл ровно, без спешки, сканируя сектор. Его корпус повернулся к нам. Руны вспыхнули синим.

— Аномалии обнаружены. Протокол дезинтеграции активирован.

Да он издевается! Мы же держались на расстоянии. Неужели Валидаторов первого уровня обновили?! Нельзя допустить, чтобы он передал сигнал остальным. Времени совсем мало!

Лира метнулась в сторону, уже занося руку для броска гранаты. Но я знал — он просчитает траекторию. У Валидатора на это уйдут миллисекунды.

В голове не было ни мысли. Зато сохранился чертёж. Тот самый, что выжег мне мозг после победы над голодной личинкой — схема энергетического обратного клапана. Это было не заклинание, а принцип действия.

Схема раскрылась в моём разуме, и я точно знал, что делать. Синий, пиксельный огонь хлынул из-под кожи вспышкой и сложился в воздухе прямо передо мной в дрожащую, полупрозрачную решётку — некрасивую, кривую, но живую. Это работало как ловушка. Петля обратной связи.

Валидатор выстрелил. Сгусток чистой энергии, стирающей данные, понёсся к Лире.

Я поймал луч. Ловушка вспыхнула и выплюнула половину удара обратно.

Луч ударил Валидатора в грудь.

Он дёрнулся и завис. Форма поплыла, а символы на лице начали мигать.

Лира не промахнулась. Ловкими пальцами она бросила кристаллы, и они ударили в пол рядом с Валидатором. Волна электромагнитного импульса сбила с него последние логические швы. Он рухнул, как подкошенный и начал медленный распад…

— Бежим! — мой собственный голос прозвучал хрипло и чуждо.

Бежать пришлось очень быстро. Я едва чувствовал ноги. Рука горела так, будто я только что вытащил её из горна. Где-то позади Лом отчаянно скребся шасси, пытаясь догнать.

Мы свалились в первую попавшуюся дыру — затопленную дренажную камеру. Тьма, хлюпанье воды, тяжёлый, свистящий вой. Я скользнул по стене на пол, сжав зубы, чтобы не закричать. Боль была… чистой. Ясной. Цена за моё проклятье.

Лира стояла надо мной, рвано дыша. В свете её глаз я впервые увидел не насмешку, а страх. Она оценивала меня своим взглядом, но не торопилась говорить.

— Это что было? — её тихий голос настораживал. Она испугалась того, что увидела.

— Обратная связь, — выдавил я, глядя на дымящуюся, покрытую свежим шрамом кожу. — Я могу это делать лишь один раз.

— Типа ультимейт?

Я замолчал, словно придумывал какие-то нелепые оправдания, ведь сам не представлял, что со мной происходит.

— Самая сложная способность, которая восстанавливается дольше других, — сказал Лом, заметив моё молчание.

— Я всего лишь Архивариус с поломанным кодом, такой же, как и ты, — я ответил Лире и подошёл к Лому, разглядывая индикаторы на панели. У него осталось мало заряда, наверное, именно этому мы обязаны тишиной. Он экономит энергию.

Лира коротко кивнула. Приняла как факт. Потом её взгляд упёрся в темноту туннеля, ведущего наверх.

— Цитадель, — сказала она. — Нас трое. Даже с твоими… фокусами. Не прорвёмся.

— Значит, нужны другие, — прошептал я, пытаясь встать. Спина не слушалась. — Которые тоже устали от вечного полдня, бессмысленных квестов и толпы глупых новичков.

Лира повернулась. На её испачканном сажей лице мелькнуло что-то похожее на усмешку, но беззлобную. Почти… усталую.

— Другие есть, — сказала она. — Верхний Город, Нижние ярусы. Там, где смывается мусор Системы. Контрабандисты, воры артефактов, беглые модифицированные, — Лира отвела взгляд. — Как я. Они не друзья. Они — выжившие. У них своя правда. И своя цена.

— Где их искать?

— В одном месте, которое скрывается от Системы. «Разбитый Циферблат». Место, где сходятся

три канализационных стока. Вход — через люк в полу часовни, от которой осталось только название. — Она посмотрела на меня, её глаза сузились. — Но, там правят не аномалии, как в Глюк-Тауне, а отречённые. И они, куда страшнее любой программы, когда защищают последнюю нору. Ты готов?

Я посмотрел на Лома. Он сидел в луже, пытаясь прикрутить оторванную панель, и тихонько, настойчиво пищал. Как сигнал. Как тот самый зелёный диод в мёртвом зале.

— Нет, — ответил я честно. — Но идти надо. Потому что назад дороги нет.

Мы выбрались наружу под утро. Мир встретил нас безупречным небом.

И мне предстояло сделать в нём первую трещину.