Ошибка: 404. Реальность не найдена

Глава 26. Сердце, что ещё бьётся

Мы влетели в дверь № 2.

Таймер в голове неумолимо щёлкал.

10 минут.

8...

6...

Коридоры Цитадели мелькали серыми призраками, пол под ногами вибрировал всё сильнее, где-то позади с грохотом рушились перекрытия.

В какой-то момент я взглянул на шрам, с которым слился редкий артефакт.

Теперь моя левая рука от запястья до локтя светилась изнутри тусклым, серебристым светом. Под кожей пульсировал не системный код. Что-то древнее. Живое.

Теперь Артефакт вёл, позволяя лучше понимать Систему.

— Туда! — крикнул я, сворачивая в очередной проход.

Мы вылетели в огромный, пустой зал. И упёрлись в стену.

Это была не стена. Это было последнее испытание.

Гладкая, чёрная, абсолютно монолитная поверхность, уходящую вверх на десятки метров. Ни дверей, ни щелей, ни намёка на проход. Только ровный камень.

— Тупик?! — Лира ударила по стене кулаком. — Мы бежали в тупик?!

— Нет, — я приложил светящуюся руку к поверхности. Шрам взвыл. — Оно здесь. Наверху. Я чувствую. Это не стена, это… защита. Последняя.

Эландэр оглянулся назад. Грохот приближался.

— У нас минуты три, от силы четыре. Если не пройдём — нас расплющит обломками. Или сотрёт «Форматировщик», если он решит проверить, что тут происходит.

Он резко сдёрнул с пояса свой крюк-кошку и протянул мне.

— Держи. Ты легче меня. Забирайся первый, потом сбросишь нам.

Я посмотрел на Лиру. Она стояла, прижимая к себе культю, и в её глазах читалась обречённость.

— Я не смогу, — тихо сказала она. — С одной — никак.

— Сможешь, — ответил я, хотя в голосе не было уверенности. — Я помогу. Я…

— Алвин, — перебила она. — Лезь. Ты должен увидеть это первым. Ты знаешь, что там делать. А мы… мы подождём. Или найдём другой путь.

Лира обречённо отвела взгляд в сторону.

Времени не было. Я стиснул зубы, активировал крюк и выстрелил вверх. Металлические лапы впились в край стены выше, чем я думал. Я дёрнул, чтобы проверить, — держится.

— Я быстро, — пообещал я и начал подъём.

Сам не знаю, зачем я это сказал, ведь мне неизвестно, что ждёт меня наверху. Возможно, мы больше никогда не увидимся или после смерти нас ещё сотрут Валидаторы, чтобы для верности…

Пальцы скользили, камень резал ладони.

Я лез.

Сердце колотилось где-то в горле. Светящаяся рука освещала путь, и я чувствовал, как артефакт внутри меня пульсирует всё быстрее, будто подгоняя: «ближе, ещё ближе».

Перевалившись через край, я даже забыл, что мне надо отдышаться…

Внизу звякнул крюк.

Передо мной была платформа. Небольшая, круглая, высеченная в самой вершине скалы.

В центре вращалось Нечто.

Центральное Ядро Системы.

Оно не являлось машиной или кристаллом. Это была… идея, обретшая форму. Огромная, идеально круглая сфера.

Ни одной ошибки. Ни одной лишней строки.

Идеальный код.

Глядя на сферу, я чувствовал себя пылинкой, занозищей, случайной ошибкой в идеальном уравнении.

Я подошёл ближе, шрам активировался сам. И…

Ничего.

Впервые за всё время мой шрам не нашёл ни одного сбоя.

Код Ядра был безупречен. Идеально написан, отлажен, оптимизирован. Ни одной лишней строки, ни одного противоречия или бага. Это была не программа — это был закон физики, написанный языком математики. Как можно взломать закон гравитации?

Я стоял, разглядывая совершенство, и чувствовал, как внутри разрастается ледяная пустота.

Я проверил.

Ещё раз.

И ещё.

Шрам молчал.

— Совсем не остаётся времени, Алвин… — я услышал за спиной голос Лиры.

Она, бледная от напряжения, но живая, опиралась на плечо Эландера. Её культя была перетянута тканью, но крови не было — видимо, зелья Эландэра всё ещё работали.

— Это оно? — выдохнула Лира, глядя на сферу.

— Оно, — кивнул я.

— И что теперь? — Эландэр оглянулся. Грохот обрушения был уже совсем близко, казалось, стены дрожат под нашими ногами. — Что ты собираешься делать? У нас минута, может, меньше.

— Я не знаю, — признался я. Голос прозвучал глухо, чуждо. — Я не вижу в нём багов. Ядро идеально. Я не могу его взломать, потому что нечего взламывать.

Лира подозрительно прищурилась, глядя на сферу. Потом перевела взгляд на меня.

— Ты чего? Ты же Алвин. Ты всегда находишь выход. Даже когда кажется, что его нет!

— Не в этот раз, — прошептал я.

Земля под нами содрогнулась. Где-то внизу, с оглушительным треском, рухнуло перекрытие. Платформа качнулась.

— Нам надо что-то делать! — крикнул Эландэр, хватаясь за стену. — Если таймер дойдёт до конца, мы не знаем, что с нами случится! Может, нас просто выбросит наружу, к «Форматировщику»! А может, сотрёт вместе с Цитаделью!

Лира посмотрела на меня. В её светящихся глазах, на этих странных, кривых эльфийских чертах, вдруг проступило понимание. И страх. Не за себя. За меня.

— Нет, — её голос сорвался. — Алвин, не смей.

Я встретил её взгляд. И улыбнулся. Впервые за долгое время — искренне, без горечи или сарказма.

— Выхода всё равно нет, Лира. Ты же видишь.

— О чём вы? — Эландэр переводил взгляд с меня на неё. — Что он задумал?

— Я для Системы — баг. Ошибка, которую она не смогла удалить, — медленно произнёс я, глядя на идеальную, пульсирующую сферу.

Лира шагнула ко мне, схватила за грудки единственной рукой. В её глазах блестели слёзы.

— Я не дам тебе! Слышишь?! Мы пролезли через всё дерьмо этого мира не для того, чтобы ты сейчас…

— Чтобы что? — я мягко освободил её руку. — Чтобы я струсил? Чтобы в последний момент отступил, когда нашёл то, за чем шёл? Лира, посмотри на это, — я кивнул на сферу. — Оно идеально. А я — нет. И чтобы изменить идеальное, нужно внести в него несовершенство. Нужно стать его частью. Стать вирусом в идеальной машине.

Эландэр замер, и в его разноуровневых глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение.

— Ты хочешь… слиться с Ядром? Добровольно? Слабо себе это представляю….

— Я хочу дать Системе то, чего у неё никогда не было. — Я положил руку на шрам, туда, где под кожей пульсировал свет артефакта. — Ошибку, которая не стирается. Баг, который нельзя исправить. Сбой, который заставит её… думать. По-настоящему, а не по шаблону.

Платформа снова содрогнулась, на этот раз сильнее. Края площадки начали осыпаться в пропасть.

— У нас нет времени, — сказал я. — Уходите. Найдите способ выбраться. Спрячьтесь. А я…

— Нет! — Лира вцепилась в меня, и слёзы уже текли по её щекам, оставляя светящиеся полосы. — Я не брошу тебя! Не после всего!

— А у тебя нет выбора… — я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как дрожит её худое, израненное тело. — Иногда баги ломают Систему.

Я отстранился и кивнул Эландэру.

Эльф коротко кивнул в ответ. В его глазах не было слёз, но было что-то, чего я раньше не видел — человеческое, настоящее. Он взял Лиру за плечи и, не слушая её криков, потащил к краю платформы, где ещё держалась верёвка.

— Алвин! — её крик резанул по сердцу. — Алвин, не смей! Я тебя найду! В любой реальности, в любом мире, я…

Верёвка дёрнулась, и они исчезли за краем.

Я остался один.

Платформа рушилась. Я стоял перед сферой идеального света и чувствовал, как артефакт в руке пульсирует в унисон с сердцем. И в этом пульсе не было боли. Только… согласие.

— Ну что ж, — прошептал я, делая шаг вперёд. — Давай знакомиться. Я — Алвин. Самый глючный Архивариус в твоей базе данных. И я пришёл сломать твою идеальность.

Я коснулся Ядра. И мир обнулился.