Ошибка: 404. Реальность не найдена

Глава 29. Механизмы реальности

Меня пересадили в кресло-каталку. Я не сопротивлялся.

Шторм толкнул его. И я почувствовал, как колёса бесшумно преодолевают неровности пола, подстраиваясь под микрорельеф. В спинку вмонтирован небольшой экран, на котором мелькали технические параметры — пульс, давление, уровень регенерации мышечной ткани. Я смотрел на цифры, но ничего не понимал.

Мы выехали в узкий, уходящий в темноту, коридор.

Стены здесь не походили на стерильно-белые в комнате пробуждения. Это был технический этаж.

Грубый бетон.

Армированные балки.

Толстые кабели, уходящие в потолок.

Вдоль стен через равные промежутки мигали тусклые красные лампы аварийного освещения. Пахло машинным маслом и сыростью.

Лира шла рядом, положив руку на спинку моего кресла. Шторм двигался чуть впереди, его механическая нога мягко гудела на каждом шагу, синие огоньки вдоль голени пульсировали в такт сердцебиению или в такт его шагам, я не различал.

— Ты спрашивал, почему всё это произошло, — начала Лира, не глядя на меня. Её голос эхом отражался от бетонных стен. — Настоящая Система хуже той, что ты видел.

— Хуже?

— Намного. Потому что её создали не бездушные алгоритмы, а люди.

Мы миновали развилку. На стене висел голографический указатель, проецирующий надписи и пульсирующие красные стрелки прямо в воздухе: «Медицинский блок — 200 м», «Технический уровень 3 — закрыто», «Эвакуационный выход D — аварийный режим».

— Тебя отправили в виртуальную тюрьму не как игрока, — продолжила Лира. — Как моба. Обычного НПС, фонового жителя. Чтобы ты просто существовал там, не задавая вопросов. Хочешь знать, как выглядит пожизненное заключение?

Я молчал.

Лира активировала голограмму.

Сотни, тысячи капсул, уходящих в бесконечность. Та же картина, что я видел при пробуждении.

— Они подключены к системе жизнеобеспечения. Вечный сон. Яркий, насыщенный и полный приключений. Там можно стать героем, прокачаться, убить дракона. И всё это — не выходя из капсулы. — зло усмехнулся Шторм.

Я покачал головой. В горле пересохло.

— Представляешь, сколько платят корпорации, чтобы такие люди, как ты, просто исчезали? Просто подключил — и забыл.

Я вспомнил новичков в Верхнем Городе. Их горящие глаза, их радость от выполнения квестов. Они были счастливы. Им неведомо, что настоящее тело лежит в капсуле, медленно атрофируясь.

— А те люди, которые здесь? — спросил я, сам не осознавал, с чего вдруг возник этот вопрос.

— Они смотрят.

— Что?

— Вас. И им нравится, — Лира усмехнулась, но в усмешке не было веселья.

— Ставки. Трансляции. Рейтинги. Люди платят бешеные деньги, чтобы смотреть на самых сильных игроков, делать ставки на исход рейдов, покупать эксклюзивные кадры из жизни «звёзд». Это целая индустрия развлечений, Алвин. Миллиарды кредитов крутятся вокруг тех, кто даже не подозревает, что их жизнь — товар.

— Миллионы людей? — спросил я.

— Да.

— И никто ничего не делает?

— Этот мир нам не принадледит. Пока.

Мы свернули в ещё один коридор. Здесь было светлее — под потолком горели длинные, чуть гудящие лампы. По стенам висели мониторы, с десятками мелькающих изображений: камеры наблюдения, графики, карты местности с движущимися точками. За одним из столов, врезанным прямо в стену, сидел человек в такой же тактической форме, как у Шторма, и быстро печатал на голографической клавиатуре.

— Босс? — он поднял голову, увидел меня, и его лицо расплылось в широкой, почти детской улыбке. — Мать моя женщина! Это правда он?

— Работай, Рихтер, — бросил Шторм, не сбавляя шага. — Следи за периметром.

Парень кивнул и уткнулся обратно в экраны.

— В виртуальной реальности, — продолжила Лира, — невозможно осознать, что существует настоящий мир. Перед погружением память стирают. Ты не помнишь, кто ты, где родился, кого любил. Ты просто чистый лист, и начинаешь жить по правилам Системы.

Шторм остановился у массивной гермодвери, приложил ладонь к сканеру. Механическая нога издала короткий, утвердительный сигнал, и дверь с шипением отъехала в сторону.

— Мы искали тебя всё это время, босс, — сказал он, пропуская нас в следующий коридор. — Пятнадцать гребаных лет. Твой след затерялся в общей массе, ты был просто одним из миллионов. Но совсем недавно…

— Потом случился патч «Абсолют», — перебила Лира, и я вздрогнул. Этот патч я помнил слишком хорошо.

Я вздрогнул.

Это название я помнил слишком хорошо.

— В подполье говорили о мощном глюке, который вывел из строя нескольких Валидаторов. Кто-то не играет, а ломает правила. Кто-то видит то, чего не видят другие. Зрители всполошились, а Они делали всё, чтобы вычислить эту ошибку и стереть. Навсегда…

— Это был ты, босс, — Шторм ткнул в меня пальцем. — Глюк. Твоя активность стала заметна даже в реальном мире. Мы засекли аномалию и начали копать. Лира угодила в Глюк-Таун и не могла выбраться, зато нашла там Гектора.

Шторм засмеялся.

Лира остановила кресло. Мы вышли в огромный зал — настоящий командный центр.

Несколько человек встали со своих мест.

В центре, на огромном экране, висела трёхмерная карта города, испещрённая сотнями движущихся точек — красных, синих, жёлтых.

— А потом ты нашёл меня, — тихо сказала Лира, и в её голосе впервые прозвучало что-то, кроме стали. Она опустилась на корточки перед моим креслом, заглянула в глаза. — В Глюк-Тауне. Ты не знал, кто я. Я не знала, что это ты. Я лишь догадывалась. Но когда я увидела, как ты смотришь на мир… я поняла. Не сразу. Сначала просто показалось знакомым. А потом, когда ты полез за мной в драку, когда спас Гектора, когда не бросил Лома…

— Он был настоящим для меня.

Она сжала мою руку.

— Пятнадцать лет, — она сказала это почти шёпотом. — Мы искали тебя. А ты просто пришёл ко мне сам. В образе сломанного Архивариуса со странным шрамом.

Я молчал, переваривая. Вокруг кипела жизнь — люди в броне, техники, пилоты дронов. Они все были здесь и рисковали жизнями каждый день. Ради чего? Ради того, чтобы вытащить одного человека из виртуального плена?

— Почему? — спросил я наконец. Голос звучал хрипло, но твёрдо. — Почему ты не сказала мне сразу? Там, в Глюк-Тауне, когда мы встретились? Почему не сказала, что всё это — ложь?

Лира отвела взгляд. Встала, отошла на шаг. Её светящиеся глаза смотрели куда-то в стену, на мелькающие голограммы.

— Потому что ты бы не поверил… — Она повернулась ко мне, и в её лице было столько боли, сколько я не видел даже в момент гибели Гектора. — Если бы я сказала тебе в первый же день, что твой мир — тюрьма, а все, кого ты знаешь — иллюзия, что бы ты сделал?

Я открыл рот, чтобы ответить, и закрыл. Что бы я сделал? Посмеялся бы. Решил, что она сошла с ума. Или, что хуже, поверил — и сломался бы. Потерял бы волю бороться, потому что зачем бороться в мире, который не реален?

— Ты должен был пройти этот путь сам, — сказала Лира. — Научиться видеть баги, поверить в свою силу. Только так, став настоящим в том мире, ты смог бы выдержать правду об этом.

Шторм положил тяжёлую руку мне на плечо. Его механическая нога мягко гудела.

— Она права, босс. Ты выжил там пятнадцать лет и победил их систему изнутри. А теперь, — он усмехнулся, и в усмешке мелькнуло что-то тёпло, — теперь нам предстоит победить её здесь. По-настоящему.

Я смотрел на них. На такую знакомую и такую чужую одновременно Лиру. На Шторма, которого видел впервые в жизни, но который смотрел на меня как на командира. На людей в командном центре, которые мельком, но с уважением, поглядывали в мою сторону.

В голове не укладывалось. Весь тот мир — Глюк-Таун, Валидаторы, Лом, Гектор, Древо Снов, Цитадель — всё это было сном? Нет. Это было реальнее любого сна. Это была жизнь. Моя жизнь. Пятнадцать лет жизни.

— Значит, — медленно произнёс я, чувствуя, как внутри закипает что-то новое и незнакомое, — вы хотите сказать, что я не просто какой-то там заключённый. Вы все эти годы ждали, когда я очнусь?

Лира кивнула. Шторм хлопнул меня по плечу так, что кресло качнулось.

— Добро пожаловать домой, босс. Я расскажу тебе, как мы будем взрывать их чёртову Систему уже в реальности. Обещаю, будет весело.

Он развернулся и направился к выходу из зала, жестом подзывая других людей.

Лира задержалась. Она снова опустилась передо мной на корточки. Её живые глаза глаза с вживлённой оптикой смотрели с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

— Ты нужен нам, — прошептала она, — мы обязательно победим. Тебе надо освоиться.

Она встала и, не оглядываясь, пошла к выходу, туда, где уже скрылся Шторм.

Я остался сидеть в кресле, глядя ей вслед. В ушах гудело. В груди что-то сжималось и разжималось в такт пульсу. Пятнадцать лет. Целая жизнь, прожитая в иллюзии. И женщина, которая ждала меня всё это время, которая рисковала всем, чтобы вытащить меня из этого кошмара. Как она вообще смогла проникнуть в виртуальный мир?!

Я посмотрел на свои руки. Тонкие, бледные, но уже наполняющиеся силой. На левой, там, где был шрам, осталось лишь бледное розовое пятно. Но я всё ещё чувствовал его. Внутри. Где-то глубоко.

— Ладно, — сказал я тихо, сам себе. — Есть ещё одна Система. И я уже знаю, как её ломать.

Кресло тронулось с места — кто-то из бойцов взялся толкать его к выходу. Я позволил везти себя, глядя на мелькающие голограммы, карты, лица. И медленно, очень медленно, внутри меня росло то самое чувство, которое я испытывал в Глюк-Тауне перед каждой битвой.

Жажда действия, жажда справедливости.

Игра закончилась. Началась война.