Ошибка: 404. Реальность не найдена

Глава 23. Страж

Тоннель вывел в круглый, высокий зал, выдолбленный в живой скале.

Свод терялся во тьме, а в центре, на единственном постаменте, высилась дверь из тысяч переплетённых оптических волокон, пульсирующих тусклым, больным светом.

Она была не воротами, а нервным узлом. И перед дверью, вросший в пол, замер Страж.

Прообраз чгуманоида, застывший на полпути между плотью и протоколом.

Тело Стража состояло из светящихся прожилок оптоволокна, вплетённых прямо в мускулатуру. Лица не было — только гладкая, зеркально-полированная поверхность, в которой отражались мы, искажённые и размноженные. В каждой руке он сжимал по длинному, изогнутому клинку, лезвия которого тоже были зеркальными.

Он не двигался и ждал.

— Похоже, это первый босс, — выдохнула Лира, прижимая к себе культю. — Конечно. Просто так сюда не пускают.

— Он не просто страж, — прошептал я, и шрам под комзолом запульсировал знакомой болью. — Он… зеркало. Посмотрите на его лицо. Он отражает не внешность. Он отражает намерения. Видит, кто что задумал.

Эландэр медленно вытащил стилеты, его разноуровневые глаза сузились.

— Тогда атаковать его напрямую — самоубийство. Он увидит удар раньше, чем мы его нанесём.

— Значит, надо бить туда, куда он не смотрит, — сказал я, лихорадочно перебирая варианты. — Или… заставить его смотреть сразу во все стороны.

Лира поняла первой. Она усмехнулась, и в её усмешке блеснула старая, отчаянная удаль.

— Устроим ему когнитивный диссонанс? Это я люблю.

Бой начался с разкого движения. Эландэр метнулся влево, я — вправо, Лира осталась на месте, припав на одно колено. Страж повернул зеркальное лицо, и в нём отразились три наших отражения, каждое — с разным намерением. Его клинки описали дугу, пытаясь достать всех сразу.

И тут я понял механику. Он не блокировал атаки. Чем отчётливей мы думали об ударе, тем быстрее он реагировал.

— Не думайте об атаке! — крикнул я. — Думайте о чём угодно другом!

Это было сложнее, чем казалось. Эландэр, чей профессионализм был построен на холодном расчёте, на миг замешкался. Страж, уловив его сосредоточенность, молниеносно сократил дистанцию.

Зеркальный клинок полоснул эльфа по плечу, рассекая кожу. Эландэр отпрянул, зажимая рану, и, не раздумывая, достал из-за пояса мутный, зеленоватый пузырёк — лечебное зелье. Выпил залпом, даже не поморщившись. Края раны начали стягиваться, но движения эльфа стали чуть скованнее.

— Он быстр! — выдохнул он.

— Я заметила! — Лира, используя момент, метнула в Стража мелкий камешек. Тот отразился от зеркального лица и чуть не попал в неё саму. — И скользкий!

Я лихорадочно искал баг. Совершенная защита Стража не оставляла ни шанса на победу. Его код — безупречная, замкнутая петля «восприятие-отражение-контратака». Но совершенство — это тоже уязвимость. Оно не терпит отклонений. Оно не готово к иррациональному.

— Лом, — тихо сказал я, не оборачиваясь. — Ты помнишь тот день, когда увидел солнце?

Дроид, суетившийся у моих ног, поднял сенсор. Его индикатор мигнул жёлтым.

— Помню, Алвин, — с помехами ответил механический голос. — Солнце было тёплым. Птица — быстрой. Бочка — мокрой.

— Ты не боишься, Лом?

— Я знаю одно, Алвин, — он сделал паузу, и динамик издал звук, похожий на вздох. — Нельзя остаться бесполезным.

Я не успел ответить.

Лом помчался вперёд. Его намерение не атаковать, а закрыть нас собой не поддавалось пониманию Стража.

Страж завис. Его зеркальное лицо покрылось рябью. Клинки дрогнули.

Лом врезался корпусом. Лезвия дрогнули. Открылась трещина в зеркале.

Лом врезался в него всем корпусом. Его старые, повреждённые батареи, его накопленные за годы ошибки, его верность, не имеющая ни единой строки в программном коде — всё это выплеснулось в последнем, максимальном разряде тока.

Вспышка была ослепительной. Зеркальное лицо Стража треснуло.

— СЕЙЧАС! — закричал я.

Мы обрушились на него с трёх сторон, не думая, не планируя, просто вкладывая в удары всю ярость и горечь. Лира била когтями, Эландэр вонзил оба стилета в трещину на его лице, я ударил шрамом прямо в открывшийся, беззащитный код под разбитым зеркалом.

Внезапно клинок Стража задел Лома, и дроид отлетел на несколько метров.

— Лом!

Страж покачнулся, издал звук высокий, затухающий свист — звук сбоя. И рухнул на колени. Его зеркальное лицо погасло, став просто мёртвым, тёмным стеклом. Клинки выпали из разжавшихся пальцев.

Тишина. Только гул умирающих систем.

И тихий, прерывистый звук.

Я обернулся. Лом лежал на боку, его корпус был чёрным, обугленным, из всех щелей сочился дым. Зелёный индикатор мигал слабо, с перебоями.

— Лом! — Я упал на колени рядом с ним.

— Я выполнил директиву, Алвин. Приоритет… высший.

Его индикатор мигнул тёплым, солнечным светом… и погас.

Лира отвернулась, прижав культю к груди. Эландэр стоял неподвижно, его лицо было бесстрастным, но пальцы, сжимавшие стилеты, побелели.

Дверь за спиной павшего Стража бесшумно раскрылась, являя узкий, уходящий вверх лестничный проём.

Мы не говорили, поднимаясь по бесконечным каменным ступеням. Слова были лишними. Я нёс в руке небольшой, ещё тёплый модуль памяти, который успел вытащить из корпуса Лома. Единственное, что от него осталось.

Лира, не спрашивая, протянула мне и Эландэру по маленькому, пульсирующему жидким серебром флакону.

— Зелье невидимости. Настоящее, не гоблинская подделка. Хватит на десять минут. Впритык, но должно хватить.

— Откуда у тебя такое? — спросил Эландэр, рассматривая флакон на свет.

— Украла у Них, пока вы с артефактом возились, — она слабо улыбнулась. — Там был целый сейф. Я взяла по мелочи.

Я сделал глоток. Тело охватила странная, щекотная лёгкость. Руки стали прозрачными, едва различимыми тенями. Мы двинулись дальше.

Лестница вывела на открытую платформу, врезанную прямо в отвесную стену Цитадели. Холодный, чистый ветер ударил в лицо. Внизу, в пропасти, искрились огни Верхнего Города, похожие на россыпь дешёвых системных кредитов. Наверху, теряясь в облаках, уходила бесконечная, сияющая белым металлом стена. Цитадель. Мы у её подножия. Буквально.

— И как нам… — начала Лира, но я уже заметил.

Тонкий, почти невидимый на фоне тусклого неба, с верхней площадки свешивался плетёный канат. Старый, но надёжный. Он вёл куда-то вверх, скрываясь в серой пелене облаков.

— Там, — указал я.

Я шагнул вперёд, на открытое пространство, запрокинув голову, чтобы оценить высоту.

И в этот миг небо раскололось от крика.

Огромная птица пикировала на меня. Клюв свистел над головой. Искры отлетали от камня.

Эландэр схватил меня за плечо, притянув к себе. Я зацепился за канат.

Лира, действуя одной рукой, но с невероятной ловкостью, последовала за мной. Эландэр, отбиваясь от повторной атаки птицы, вцепился в трос последним.

Внизу, за пределами платформы, сновал огромный хищник. Ветер свистел в ушах, обдирал кожу.

Мои мышцы горели, но надо было ползти вверх.

Внизу остались мёртвый дроид и зеркальный страж. Впереди — только неизвестность и холодный свет Цитадели.

Моя рука, наконец, нащупала край площадки. Я подтянулся и перевалился через парапет, тяжело дыша. Лира и Эландэр последовали за мной.

Мы стояли на небольшом, пустом балконе. Впереди возвышалась массивная, кованая дверь, покрытая сложными, пульсирующими рунами. За ней — тишина. И тьма.

Я обернулся, чтобы оценить пройденный путь. Внизу, далеко-далеко, сквозь разрывы в облаках, виднелась крошечная платформа, с которой мы начинали подъём. А на ней стояла чёткая фигура. Белая, мерцающая, абсолютно спокойная.

«Форматировщик» не потерял наш след. Он просто позволил нам загнать себя в ловушку повыше, откуда бежать сложнее. И теперь он ждал внизу, перекрывая единственный путь к отступлению.

Я перевёл взгляд на дверь. За ней был только один путь — внутрь.

— Ну что ж, — сказал я, вытаскивая Сердце. — Пора будить тех, кто спит слишком глубоко. Надеюсь, они не очень злые. Хотя с нашей удачей…

Дверь не ответила. Только руны на ней замерцали, приглашая внутрь.