Ошибка: 404. Реальность не найдена

Глава 7. Где застревает свет

Пока я пытался расшифровать поэтические бредни Лиры про «свет, который застревает», трёхногий комок мусора деловито просканировал стены, выдал мне трёхмерную карту местности с пометками о структурных напряжениях. Он даже нашёл скрытый люк под слоем окаменевшей слизи. Через него я и нашел короткий путь к цели.

В обмен на это Лом требовал только одного — следовать за моей многострадальной пятой точкой и периодически подзаряжаться от любого источника энергии с подходящим напряжением.

По пути он попытался «обслужить» спящего бомжа, приняв его за «неоптимизированную органическую помеху», но угроза разобрать на запчасти подействовала. В общем, идеальный компаньон: не говорит лишнего, полезен и напоминает, что любая благодарность в этом мире неизбежно оборачивается проблемой. Да и имя ему подходило идеально — ходячий, раздражающий металлолом.

— Место, где свет не падает, а застревает, — бормотал я, пробираясь по узкому служебному тоннелю, указанному Ломом. — Звук тонет, как в вате. Стены плачут числами. Да Лира просто описала типичную пятницу в архиве гильдии после отчётного периода. Могла бы и координаты GPS сбросить, будь у нас тут GPS, а не это.

— Запрос на уточнение: GPS. В базе данных не обнаружено. Предположение: «Глючное Поэтическое Свинство». Добавить в словарь? — гудел Лом у меня за спиной.

— Не добавлять, — процедил я. — И помолчи, Лом. Я пытаюсь ныть в атмосфере полной безнадёги.

Тоннель вывел нас в некую приёмную камеру. И здесь Лира, к моему глубочайшему удовольствию, оказалась права. Свет от фосфоресцирующего мха сюда действительно не «падал». Он вползал на несколько метров и тух, будто упирался в невидимую стену. Звук шагов не давал эха, всасываясь в стены, обтянутые странной, похожей на войлок, субстанцией серого цвета. Я ткнул в неё обсидиановым фокусом. Материал слегка подался и… на поверхности на мгновение проступили бледные, плавающие цифры «0» и «1», прежде чем исчезнуть.

— Ну вот, — с кислым торжеством констатировал я. — Плачут числами. Лесная фея была права. Теперь бы только понять, отчего у меня ощущение, будто я лезу в пасть к кибернетическому сому.

— Сканирование: аномальное поглощение электромагнитного спектра и акустических волн. Материал стен: не опознан. Высокий риск.

— Спасибо, Капитан Очевидность, — буркнул я. — А теперь, Лом, прикрой мой тыл. Если из этой шерстяной стены полезет что-то с щупальцами и желанием «оптимизировать» мою биомассу, бей током. По максимуму.

— Директива «защита Алвина» добавлена в очередь с приоритетом «следование за Алвином». Готов.

Мы двинулись дальше. Войлочный тоннель вёл вниз по пологому склону. Воздух становился всё суше и холоднее. И тут я её услышал.

Приглушённое ругательство, явно женский голос, и знакомый треск статики.

Я ускорил шаг, и тоннель вывел в серверный зал. Точнее, в то, что от него осталось.

Это было огромное помещение, когда-то заполненное рядами стоек. Теперь большинство из них были опрокинуты и разбиты, сплавлены в бесформенные глыбы. С них свисали клубки оплавленных кабелей, которые тихо светились изнутри тусклым, аварийным красным светом. А в центре, на площадке перед мерцающей голограммой сложного схемного узла, происходило представление.

Лира отскакивала от Стража. Сущность напоминала сферический рой из сотен маленьких, острых металлических осколков, вращающихся вокруг ярко-синего энергетического ядра. Это и был «осознавший своё положение» страж.

Он не просто атаковал, а просчитывал. Осколки сближались, образуя то шипастый шар, то протяжённую пилу, то рассеивались, чтобы атаковать с десятка направлений сразу, предугадывая движения Лиры. А она, чёрт побери, хороша в драке. Движения были нечеловечески быстрыми и плавными, она петляла, уворачивалась, а светящиеся глаза суженными щелями следили за узорами роя. Но Лира только оборонялась. Её собственная способность — видеть потоки, здесь играла против неё. Страж был чистым, яростным потоком логики уничтожения. Предсказать — не значило уклониться.

Один из осколков, просчитав её манёвр, впился ей в плечо, разрезав кожу и ткань. Лира вскрикнула от боли и ярости, и отскочила, прижимая ладонь к ране.

Я невольно вздрогнул. Страж действительно опасен!

В этот момент её взгляд упал на меня, застывшего в проёме.

— О, Архивариус! — крикнула она со знакомым сарказмом. — Не хочешь присоединиться к танцу? Музыка, правда, так себе!

Страж, уловив новый объект, направил в мою сторону часть своих осколков. Они зависли в воздухе, оценивая угрозу.

— Ясное дело, — вздохнул я. — Я всего лишь хотел тихо забрать хронологической ленту, а попал на смертельное испытание под названием «Уничтожь очередного мутанта». Классный план, фея. Лом, держись сзади и не высовывайся.

Но было поздно. Лом, следуя новой директиве «защищать», выкатился вперёд, и его манипуляторы щёлкнули, выпуская две острые, заряженные током щупальца-проводника. Рой стража молниеносно среагировал. Несколько осколков метнулись к дроиду со скоростью пуль. Раздался визг раздираемого металла. Один осколок прошил корпус Лома насквозь, другой снёс часть сенсорной панели. Дроид дёрнулся, заискрил и замер, издав протяжный, грустный звук ошибки.

— Система предупреждает: критические повреждения. Алвин — центр безопасности. Действовать. Действовать… — Лом так и не договорил, отключившись.

— ЛОМ! — с раздражением и каким-то разочарованием рявкнул я. — Ах ты ж… Это был мой хлам! Мой. Ты имеешь право пытаться убить меня, фею-недомерка и всё, что угодно. Но не трогай моего дроида!

Лира, воспользовавшись замешательством стража, метнула в него чем-то маленьким и блестящим. Предмет взорвался среди роя кристаллов ослепительной вспышкой света и хаотического магнитного импульса. Осколки на секунду потеряли синхронность, завихрились.

— Он ядро! — крикнула Лира. — Голографическое ядро в центре! Оно координатор!

— Спасибо, гений! — огрызнулся я. — А я думал, он так, для красоты мигает!

Но её подсказка была верной. Моё восприятие, обострённое шрамом и яростью, уже видело сложнейшую нейросеть в том голографическом ядре. Не искусственный интеллект. Скорее, искусственный психоз. Программа-страж, осознавшая бессмысленность своего долга, но не способная от него отказаться. Её код был аурой ярости и паранойи.

У меня всего секунда. Мозг работал на пределе. Страж — чистый логический процесс. Лира вывела его из равновесия импульсной EMP-гранатой. Ему нужно перекалиброваться. Он будет обрабатывать ошибки, вносимые помехой.

«Лом… — мелькнула мысль. — Он тоже ошибка. Живая и громкая ошибка».

— Лира! — рявкнул я. — Дай ему ещё одну шумную игрушку! Рядом с моим дроидом.

Она, не переспрашивая, метнула второй предмет. На этот раз взрыв был громче, искажённые волны побежали по воздуху. Страж сфокусировался на источнике помехи. Его осколки ринулись к месту взрыва и к обездвиженному Лому, пытаясь проанализировать и «очистить» аномалию.

А я в это время нырнул в сторону, к ближайшей полуразрушенной серверной стойке. Прижав руку с пылающим шрамом к открытой панели, где торчали пучки оборванных волоконно-оптических жил, я не стал искать конкретный код. Я сделал проще.

Я послал в систему самый примитивный, навязчивый и самый раздражающий сигнал, на который был способен. Вирус? Не-ет. Пинг. Бесконечный, повторяющийся запрос на установление связи с ядром.

Для сверхчувствительной, параноидальной системы это было как сунуться с паяльником в мозг.

Голографическое ядро стража дёрнулось, вспыхнуло багровым. Осколки на мгновение застыли, развернувшись в мою сторону. Логика требовала уничтожить источник назойливого сигнала. Но его протоколы уже были перегружены EMP-атакой и анализом «глючного дроида».

В этот миг ярость системы столкнулась с её же алгоритмами приоритизации. И дала сбой.

Я, не отрывая руки от стойки, усилил «пинг», вложив в него всю свою ненависть к этому месту, к этой ситуации, к этому тупому, бездушному механизму, который сломал моего единственного глупого питомца.

Ядро издало пронзительный, цифровой визг. Голограмма затрещала, распадаясь на пиксели. Осколки, потеряв управление, с грохотом посыпались на пол, превратившись в обычную, безвредную металлическую крошку. Синий свет погас. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только шипением догорающей проводки и моим тяжёлым дыханием.

Я оторвал руку от панели. Шрам жёг огнём, но не опустошённо. Он будто… наелся цифрового белого шума и чужой системной паники. Отвратительное, но сытое чувство.

Почти синхронно с Лирой мы получили ещё по уровню. Это было так необычно для меня. Я получал опыт и становился сильнее. В каком-то смысле точно. Хотелось надеяться…

— Ну что, — хрипло сказал я, оборачиваясь к Лире. — Довольна спектаклем? Стоило того, чтобы тебе прострелили плечо, а моему новому другу — корпус?

Если она хотела пойти со мной или… Просто помочь, надо было так и сказать. Но она этого не сделала.

Лира сидела на полу, прислонившись к разбитой стойке, и давила ладонью на рану в плече. Из-под пальцев сочилась кровь странного, слишком тёмного оттенка. Она не обращала на мои слова никакого внимания, и я впервые испытывал странные чувства. Гнев, беспокойство и… мне было её жаль.

— Не нытик, — выдохнула Лира. — Твоему утюгу повезло. Пробило несиловые линии. А мне… поможешь? Или так и будешь стоять?

Я, не скрывая негодование, подошёл. Достал из сумки остатки почти чистой тряпки и свой запас «стабильного чая» от Гектора, как антисептик. Пить эту дрянь невозможно.

— Держи. И в следующий раз, когда захочешь поиграть в соло, предупреди. Я принесу попкорн и устроюсь поудобнее.

Пока я кое-как перевязывал рану Лиры, она вскрикивала и ругалась на древнем эльфийском наречии, что звучало подозрительно как «тупой гуманоид».

Я довольно долго провозился с Ломом, и он наконец подал признаки жизни. Корпус дёргался, из пробоин шёл дымок, но зелёный индикатор всё же моргнул, потом загорелся ровно.

— Диагностика… Критические повреждения: 12 %. Функционал сохранён. Восстановление двигательных систем… Завершено. Привет, Алвин. Я живой.

— Ты не живой, ты поцарапанный. Вернёмся в Таун, возьму паяльник и всё исправлю, — ответил я, но в голосе прозвучало невольное облегчение. — Теперь появилась дыра в боку, Лом.

— Придаст шарма, — не отрывая глаз от своего плеча, равнодушно произнесла Лира.

Пока Лом калибровал приводы, я обыскал зал. Среди хлама нашёл то, зачем пришёл. Несколько кристаллических носителей, защищённых толстым корпусом. На одном даже сохранилось едва читаемое название: «Лог событий. Сектор 7-Гамма. Последние 24 часа до инцидента».

Но главный «приз» висел в небольшой нише за пультом управления, словно в забытом гардеробе. Плащ. Не роскошный, а практичный, из плотной, тёмной ткани, похожей на грубый бархат с металлическим отливом. Я снял его. Он оказался на удивление лёгким.

— Эй, фея, — позвал я. — Что скажешь про это?

Лира подошла, всё ещё придерживая плечо. Её светящиеся глаза скользнули по плащу.

— Старое снаряжение обслуживающего персонала. Но… посмотри внимательнее.

Я активировал шрам, переводя его в режим поверхностного сканирования. Информация всплыла в сознании, и я фыркнул.

«Плащ техника-наладчика (глючная версия).

Физическая защита: средняя.

Свойство 1: Пассивная маскировка от низкоуровневых сканеров мусора (работает с перебоями).

Свойство 2: Карманы с искажённой геометрией (иногда вещи проваливаются в подкладку, иногда возвращаются).

Побочный эффект: Владелец периодически (шанс 5 %) издаёт тихий щелчок, сбрасывающий ближайшие магические иллюзии (включая собственные).»

— Вот же ж, — с неподдельным восхищением сказал я. — Да это шедевр! Маскировка, которая сама себя выдаёт щелчком. Карманы, которые воруют у тебя же. Идеально. Прямо символ моей жизни.

Я накинул плащ. Он сел по фигуре удивительно хорошо. В кармане я нащупал что-то твёрдое — вытащил забытый кем-то гаечный ключ. Засунул обратно. Ключ провалился сквозь ткань с тихим шелестом и упал мне на ботинок.

— Потрясающе, — констатировал я. — Ненадёжно, глупо, но с характером. Моё.

И в этот момент тишину серверного зала прорезал звук. Сверху, сквозь толщу бетона, донёсся отдалённый, но чёткий, механический гул. Как работающий гигантский механизм. И ещё… тонкий, высокочастотный писк, от которого зашевелились волосы на затылке. Писк сканирования!

Лира встрепенулась. Её светящиеся глаза расширились, уши напряглись. Она мгновенно метнулась к груде обломков у стены и припала к одной из металлических балок, приложив к ней ухо.

Я замер. Лом плавно подкатился ко мне, тревожно мигая жёлтым сенсором.

— Обнаружен внешний энергетический сигнал. Не совпадает с известными профилями аномалий Глюк-Тауна. Интенсивность нарастает.

Гул усилился. По стенам, сквозь войлочное покрытие, пробежала лёгкая дрожь. С потолка осыпалась мелкая пыль.

Лира оторвалась от балки. Её лицо стало хмурым и серьёзным, вся её обычная насмешливость мгновенно испарилась. Мы переглянулись. В её взгляде не было страха. Лира подошла так близко, что я почувствовал запах озона и крови от раны. Она прошептала так тихо, что слова едва долетели до меня на фоне нарастающего гула:

— Валидаторы. В Глюк-Тауне.

Ледяной озноб охватил тело. Свалка реальности перестала быть убежищем. Охота добралась и сюда. И судя по гулу, пришли они не с метлой.

Я посмотрел на свой новый плащ, на кристалл с логами в сумке, на Лома с дырой в боку и Лиру с перевязанным плечом. Казалось, мы только что одержали маленькую победу. И вот уже звучала похоронная музыка для этого безумного места.

— Чудесно, — пробормотал я, поправляя багнутый плащ и хватая сумку. — Пора очень, очень быстро убегать. Лом, веди нас к ближайшему «тихому» выходу. Самому тихому. И, фея… придержи свои поэтические метафоры. Сейчас нужна конкретика.

Лира кивнула, острые когти уже сжимали изогнутую кость-палку. В её светящихся глазах горел не зелёный, а жёлтый, хищный огонь.

Глюк-Тауну объявили чистку. И мы, его самые проблемные обитатели, были теперь живой мишенью номер один.