Ошибка: 404. Реальность не найдена

Глава 24. Зеркальная ловушка

Я стоял перед дверью и чувствовал, как шрам пульсирует в такт сердцу.

Лом. Его последние слова всё ещё звучали в ушах. Железка тупая.

Важный.

— Алвин, — позвала Лира тихим, но твёрдым голосом. Она положила свою единственную руку мне на плечо. — Я знаю. Он был… настоящим. Но он выбрал нас. Теперь мы должны выбрать — идти дальше.

Я кивнул, сжав в кармане модуль памяти Лома. Тёплый кусочек металла, в котором, может быть, ещё теплилась искра его жизни. Спрятал глубже.

— Веди, Архивариус, — сказал Эландэр, и в его разноуровневых глазах не было привычной отстранённости. Кажется, даже его профессиональный цинизм дал трещину. — Показывай свои швы.

Я прислонился к двери и активировал возможности Сердца Первопроходца. Мир послушно расслоился.

В реальности я стоял перед массивной дверью с математическими символами, а за ней — коридор, полный патрулей и магических ловушек. Даже не сомневаюсь в этом.

Но сквозь дверь, как бледные призраки, проступали другие возможные варианты.

Тоннель, который могли бы проложить здесь, или вентиляционная шахта.

Даже лестница, ведущая вверх, но стёртая с чертежей на этапе планировки. Система помнила всё, что отбросила. И эти воспоминания были для меня картой.

— Здесь, — прошептал я и провёл пальцем по гладкой стене слева от двери. В моём зрении там была едва заметная рябь. Место, где архитекторы когда-то наметили служебный ход, но потом передумали. Я активировал шрам, и стена… потекла. Камень на секунду стал полупрозрачным, являя узкий лаз.

— Это что, фокус? — удивилась Лира.

— Это баг в памяти этой реальности, — ответил я, пролезая первым. — Она помнит, что здесь планировалось, но так и не было реализовано.

Мы двигались по теням Цитадели. Я вёл всех сквозь швы — по заброшенным техническим балконам, по лазейкам, которые Система считала несуществующими. Патрули проходили в опасном метре, но мы были невидимы для их сканеров — потому что нас не существовало в их реальности.

Мы шли два часа, ноги горели, но швы вели нас дальше невидимыми для патрулей.

Наконец впереди показался широкий, тускло освещённый коридор. Стены здесь казались полированным металлом, и в них отражались наши измождённые лица. Коридор уходил вдаль и разветвлялся, и в каждом ответвлении было ещё больше зеркал.

Что за напасть…

— Зеркальный лабиринт, — констатировал Эландэр, оглядываясь. — Красиво. И смертельно.

— Мне это не нравится, — буркнул я. — Слишком тихо. Для места, где мы должны пройти, тут подозрительно пусто.

— Если этот лабиринт ведёт к верхним ярусам, придётся идти, — вздохнула Лира, поправляя на себе дурацкую юбку из чешуи Пожирателя. На мгновение мне показалось, что отражение запоздало на какую-то секунду.

Ерунда. Я просто устал.

Эландэр молча шагнул вперёд.

Мы двинулись по лабиринту, стараясь не смотреть в зеркала. Но они, словно смотрели сквозь нас.

Теперь я точно видел несоответствия. В каждом отражении двойники вели себя чуть иначе — поворачивали голову не вовремя, улыбались не к месту, иногда просто исчезали и появлялись в другом зеркале.

Тишину нарушали лишь наши неторопливые шаги.

И вдруг раздался тонкий, вибрирующий крик. Он отзывался отовсюду сразу.

Из ближайшего зеркала вытянулась полупрозрачная рука, схватила Лиру за плечо и втянула в серебристую гладь! Её крик оборвался, как только она исчезла.

— Лира! — я бросился к зеркалу, но оно было просто стеклом. Моё отражение смотрело на меня с пугающей усмешкой.

— Не трогай! — рявкнул Эландэр, хватая меня за шиворот. — Это ловушка! Оно забирает тех, кто подходит близко!

В тот же миг воздух наполнился шёпотом: «Ты убил Лома. Лира умрёт из-за тебя. Беги, трус.»

Чистый, животный ужас, не имеющий конкретной причины парализовал волю. Ноги стали ватными, сердце забилось где-то в горле.

Эландэр попятился. Его лицо исказилось — ассасин, привыкший контролировать эмоции, тоже поддался.

— Не слушайте! — закричал я, перекрывая шёпот. — Это оно! Оно питается страхом!

Но нас уже разбросало нас в разные стороны.

Я бежал, сам не зная куда.

Голос Лиры звал на помощь!

Я рванул вперёд, но ноги подкосились. Голоса в голове: «Ты виноват. Все умрут». Превозмогая тошноту, я прижался лбом к зеркалу. Думай. Это менталка. У него нет собственного тела.

Превозмогая страх и отчаяние, я активировал артефакт. Но в этот раз он действовал не так, как обычно, он вибрировал, сверкал и горел в ладонях. Я направил его ближе к шраму и произошло непредвиденное!

Артефакт слился с рукой, вызвав больше шок, чем страх. Предплечье пронзил невообразимый, обжигающий холод, позволяющий видеть глубже сквозь текстуры кода.

Мир распался на слои. В реальности — пустой коридор. В слое отражений — кишащая, бесформенная масса, перетекающая из одного зеркала в другое. Код в глазах загорелся красным — я видел рекурсию: отражение, отражение, отражение. Это было его домом. И его тюрьмой.

Идея пришла внезапно, как озарение! Если оно живёт в бесконечных отражениях, значит, его можно зациклить.

Я выхватил зеркальце Лиры из её рюкзака. Прижал к стене. Угол — 45 градусов. Теперь моё отражение уходит в бесконечность зеркал.

— Эй, тварь! — крикнул я в эту бесконечность. — Посмотри на себя!

Шёпот на мгновение стих.

Визг!

Масса в зеркалах взорвалась движением и рванула в петлю. Я видел, как она растекается, копируется, теряется в себе.

Удар каблуком — хруст. Осколки зеркальца брызнули. Визг стал далёким, как эхо в колодце.

Оно застряло. Навсегда.

Тишина. Шёпот исчез.

Я рухнул на колени. Дрожь. Но система уже грела:

[Уровень 54].

Новая ветка — «Анализ рекурсии».

Горячая волна по венам, как будто код влили прямо в кровь.

Эландэр удовлетворённо кивнул, получив аналогичное уведомление.

— Цитадель платит за свои загадки, — усмехнулся он, продолжая держать кинжал наготове.

— Алвин! — голос Лиры донесся откуда-то слева. Я рванул на звук.

Мы встретились у развилки. Лира была бледна, но цела.

— Жива? — выдохнул я.

— Жива, — кивнула она, потирая плечо. — Это твоих рук дело?

— Вроде того, — я показал на осколки зеркальца. — Отправил его в длительное турне по собственной бесконечности. Думаю, теперь оно там навечно.

Из воздуха, там, где визжало существо, выпало несколько предметов, материализовавшись на полу. Лут.

— Ого, — Лира подняла небольшой медальон из тёмного стекла, в котором, если приглядеться, отражались бесконечные копии крошечной фигурки. — Подарок из Зазеркалья. Позволяет один раз создать идеальную копию себя на десять секунд.

— Неплохо, багхантер. Я думал, мы сдохнем, — Эландэр подобрал два небольших, переливающихся камня. — Осколки Спокойствия. Если носить с собой, дают устойчивость к ментальным атакам. И, кажется, они ещё и опыта дают.

Я внезапно чувствую… прилив сил. Система засчитала нам победу над «Боссом».

Лабиринт кончился так же внезапно, как и начался. Последний коридор вывел нас на широкую, открытую площадку, врезанную в скалу. Внизу, далеко-далеко, искрились огни города. Наверху, в сотне метров, сияла главная башня Цитадели. Туда нам и нужно.

Но между нами и башней не было моста. Только тонкий, призрачный луч света, перекинутый через пропасть. И надпись у его основания, пульсирующая синими рунами:

«Только тот, кто видел свои тени, пройдёт по свету».

— Опять загадки, — вздохнула Лира. — Я начинаю уставать от поэзии Системы. Лучше уж её прямолинейность…

Я подошёл к краю и внимательно взглянул на светящийся мост. Шрам на руке запульсировал в ритме, которого я раньше не чувствовал. Это было… приглашение.

Вспомнились слова из старой записи: «ключ доступа — фрагмент исходного кода аномалии «Рассвет»».

Рассвет. То, что было до Системы. Может, этот мост — не просто проверка храбрости? Может, он требует не пройти, а узнать? Узнать ту часть себя, которая помнит мир без правил?

— Дай мне руку, — сказал я Лире, протягивая ладонь. — И ты, Эландэр. Если я прав, нам нужно идти вместе. Не как три одиночки, а как одна ошибка, которая стала слишком большой, чтобы её игнорировать.

Они переглянулись и вложили свои руки в мои ладони. Я сделал шаг на свет.

Шаг. Ещё. И вдруг мой собственный голос, словно из прошлого: «Ты не пройдёшь. Ты — ошибка».

Мост под ногой треснул.