Ошибка: 404. Реальность не найдена

Глава 16. Путь в слепую зону

Мы выбрались на поверхность.

Предрассветные трущобы воняли сыростью и гарью.

Но после таверны воздух казался почти чистым.

Я шёл, зажав локоть, чувствуя, как адреналин сменяется тяжёлой усталостью. Лира молчала рядом.

Он вышел из тени, словно сливался со стеной.

Тот самый ассасин, с зеркальной асимметрией. Он снял маску. Под ней оказалось худое, аскетичное лицо эльфа, но не благородного красавца, а будто высушенного суровыми ветрами. Один его глаз был чуть выше другого.

— Хорошо двигаешься, для Архивариуса, — сказал он низким голосом. — Меня зовут Эландэр. Без родового имени. Его стёрли. Вместе с моим местом в матрице расс.

— Что тебе нужно? — спросил я, отстраняясь. Доверять тут было некому.

— Вы идёте к Древу Снов. В парк «Вечных Сфер». — Это не было вопросом.

Лира насторожилась, сжимая пальцами кость-палку.

— Откуда ты знаешь?

— Дека не зря носит своё имя. Он раздал карты. Одну — вам. Другую — мне. Наблюдать. — Эландэр сделал лёгкий, небрежный жест правой рукой. — Но я предлагаю не наблюдение, а сопровождение.

— Нам проводники не нужны, — буркнул я.

— Нужны, — парировал эльф. — Парк — не нейтральная зона. Это логово Сияющих Тварей. Обычных мобов, которых Система переписала на агрессивную защиту территории от «нежелательных элементов». Уровень зоны далеко за пределами вашего. Даже её, — он кивнул на Лиру. — В лоб не пройти.

— И как тогда? — спросила Лира, не скрывая подозрения.

— Есть путь. Старые дренажные коллекторы и… воздух. — Эландэр указал пальцем вверх.

— Довольно с меня коллекторов, — раздражённо ответил я.

— Они сканируют землю. Воздух над определённой высотой — тоже. Есть прослойка. Между наземными и небесными сенсорами. Слепая зона. Я знаю, как туда забраться и как пройти по ней. Почти незаметно.

— «Почти»? — я поднял бровь.

— Ничто не совершенно. Даже невидимость. Но шанс быть замеченным — один к двадцати. Против одного к десяти, если полезете напролом. — Он помолчал, его разноуровневые глаза настойчиво изучали нас. — Мне не нужна ваша победа над Системой. Мне нужны Сребролистые слёзы. Грибы. Растут только в корнях Древа Снов, питаясь его соками и отражёнными снами. Чёрный рынок платит безумные деньги. Грибы стоят больше, чем жизнь таких, как я. Или вы. Одному мне не добраться. Как я уже сказал, уровень высоковат, снаряжения нет… Втроём… может, получится.

Лира переглянулась со мной. Ассасин был прагматичен. Его мотив вполне ясен и меркантилен, а это в подполье часто надёжнее высоких идеалов.

— Половина, — твёрдо сказал я.

— Треть, — так же твёрдо поправил Эландэр. — Риск мой, путь мой. Вы получаете доступ и делаете что хотите с деревом. Я получаю грибы.

— Договорились, — я кивнул в ответ, чувствуя, как наша странная команда обрастает ещё одним острым, ненадёжным и абсолютно необходимым элементом. — Когда выдвигаемся?

Эландэр взглянул на светлеющее небо, где уже проступали контуры башен Цитадели.

— Сейчас. Пока Система не передумала и Древо всё ещё на месте. У вас есть час, чтобы собрать то, без чего нельзя. Потом встречаемся у Чёрного Шпиля. Знаете где?

Лира кивнула.

Ассасин растворился в тенях так же быстро, как и появился.

Мы стояли в гнилостном полумраке переулка. В голове гудело от недосыпа и пережитого напряжения. У нас оставался час до того, как мы попробуем пробраться в высокоуровневую зону, полную тварей, переписанных на убийство, чтобы спасти дерево, которое обогатит чёрный рынок ещё больше. И всё это ради того, чтобы доказать троице подпольных королей, что мы стоим их внимания.

— Ну что, Архивариус, — тихо сказала Лира, глядя туда, где исчез Эландэр. — Готов добавить в свою коллекцию ещё один глюк? На этот раз — живой, летающий и очень, очень злой.

Я вздохнул, поправил багнутый плащ, из кармана которого снова что-то провалилось.

— Коллекционер я, как-никак. Пойдём собирать. Только, надеюсь, на этот раз без падений на арену.

Эландэр ждал нас у основания Чёрного Шпиля — кривых, обугленных руин старой сигнальной башни. Он указал вниз, на едва заметный люк, ведущий в коллектор.

— Быстро, — бросил он. — Цикл синхронизации сенсоров длится семь минут. У нас шесть.

Мы нырнули в тесную, заваленную мусором трубу. Эландэр уверенно двигался впереди. Его асимметричное тело идеально вписывалось в неровности. Лира следовала за ним, я — за ней, а Лом, ковыляя и поскрипывая, замыкал шествие.

Через сотню метров труба вывела нас в просторный, затопленный на треть коллекторный зал. Посередине, над водой, тянулась узкая, скользкая балка — наш путь. Эландэр, не раздумывая, прошёл по ней, как по мостовой. Лира, перевела дух и последовала за ним.

И тут беда случилась с Ломом. Его шасси, повреждённое в Глюк-Тауне, на мокром металле дало сбой. Одно колёсико заблокировалось. Дроид дёрнулся, заскрежетал и, потеряв равновесие, рухнул с балки в чёрную, маслянистую воду с громким «ПЛЮХ».

— Лом! — выкрикнул я, инстинктивно наклонившись.

Лира, услышав мой крик и шум падения, резко обернулась. Её ботинок соскользнул с мокрого металла. Она взмахнула руками, пытаясь поймать равновесие, и полетела вниз на мелководье, заваленное ржавым хламом.

Падение было неглубоким, но шумным. И его оказалось достаточно.

Из тени под сводом, где вода была темнее, выстрелило длинное, гибкое щупальце, покрытое хитиновыми пластинами.

Оно обвилось вокруг лодыжки Лиры и рвануло её к себе, вглубь тёмной ниши. Лира вскрикнула, вцепившись когтями в обломок трубы так крепко, как только могла.

Я даже не думал. Просто спрыгнул с балки вслед за ней, по колено уходя в ледяную, вонючую жижу. Передо мной, вылезая из своей норы, поднималось существо. Какой-то слизнекраб. Слизнекраб размером с телёнка, с одним огромным, слепым глазом-сенсором на «лбу» и массой хватательных конечностей вокруг клювовидного рта. Типичный «санитар» таких мест, перепрограммированный Системой на агрессию ко всему живому, что нарушает тишину.

Одно щупальце уже тянуло Лиру, второе метнулся ко мне. Я отпрыгнул, наступив на что-то скользкое, и едва удержался на ногах. Сердце бешено колотилось. Рука инстинктивно потянулась к шраму, но что я мог сделать? Проблема в том, что я не вижу здесь сломанный код…

Щупалец снова рванул Лиру. Её пальцы соскользнули с трубы. Монстр потащил её прямо к зияющую пасть.

И тогда с балки, бесшумно как тень, спикировал Эландэр. Он не бросился между нами и тварью. Он приземлился сбоку, на груду хлама, и его более быстрая правая рука мелькнула, метнув тёмный диск. Тот же, что он использовал в таверне.

Диск прилепился к стене прямо над нишей голодной твари. И активировался высокочастотным вибрационным импульсом.

Каменная кладка и старые трубы вокруг ниши завибрировали с пронзительным, невыносимым гулом для чувствительных сенсоров слизнекраба. Слепой глаз-сенсор твари замигал, её щупальца дёрнулись в судороге, потеряв хватку. Лира вырвалась, откатилась в сторону, хватая ртом воздух.

Оглушённое существо повернулось в сторону источника шума — к Эландэру. Но ассасина уже не было там. Он оказался за существом, используя его же кратковременную дезориентацию. Стилет вошёл в нервный узел одного из главных щупалец.

Существо издало булькающий, хлюпающий звук и рухнуло в воду, обездвиженное, но живое.

Тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием и тихим жужжанием диска на стене, длилась три секунды.

Мы с Лирой одновременно получили по уровню. И это было несправедливо, просто подарок судьбы.

Эландэр спрыгнул с груды обломков, подошёл к диску и деактивировал его. Он посмотрел на меня, потом на Лиру, вылезающую из воды.

— Диагноз: кривая, невнимательная рысь. Лечение: меньше падать, — его голос был сухим, как пыль. — И где ваша железная обуза?

Я вспомнил про Лома и, спотыкаясь, побрёл туда, куда он упал. Дроид сидел на дне, по горло в воде, его индикаторы мигали аварийным красным. Он тихонько гудел, пытаясь запустить приводы. Я вцепился в его корпус и, с помощью подошедшей Лиры, вытащил его на относительно сухое место.

Эландэр наблюдал за этим, с бесстрастным, скучающим выражением лица.

— Зачем ты таскаешь с собой этот хлам? — спросил он наконец, пока я пытался реанимировать Лома. — Он медленный, шумный, бесполезный в бою. Он только привлекает внимание и отягощает.

Я вытер лицо рукавом, раздражённо заметив, что насквозь промок. Иррациональная и острая злость резко поднялась во мне.

— Он не хлам, — сказал я тихо, но твёрдо. — Он — Лом. И он остаётся с нами. Он мой. Понимаешь? А я своё не бросаю. Даже если оно сломано, кривое и падает в лужи.

Эландэр долго смотрел на меня разноуровневыми глазами, затем беззвучно пожал плечами и кивнул, указывая на балку.

— Потеря времени. Но твой выбор. Двигаемся. Мы и так выбились из графика.

С трудом, мокрые, злые и помятые, мы добрались до конца балки. Эландэр провёл нас по лабиринту тоннелей, потом — по старой, аварийной лестнице на поверхность, в вентиляционную шахту. Он жестом велел замолчать и указал на узкую щель между панелями.

Я осторожно выглянул. Это был тот самый заброшенный сектор парка «Вечных Сфер». Посреди зарослей дикого, неестественно яркого кустарника и искривлённых, будто застывших в муке деревьев, стояло Древо Глюков.

Оно было меньше, чем я представлял, но мощнее. Его ствол был похож на переплетение коряг и медных жил. Листья отсвечивали серебристым, нездешним светом, и воздух вокруг них едва заметно дрожал. Зона искажения. Её было видно невооружённым глазом — мир вокруг дерева будто терял чёткость, цвета текли друг в друга. Мир действительно глючил.

И вокруг него, по идеальному периметру, стояли стражи.

Четыре Валидатора-1, «Сканера», неподвижные, как статуи. И в центре, лицом к стволу, парил Валидатор-3. «Ревизор». Его форма была стабильнее, монументальнее, чем у того, что гнался за нами в Глюк-Тауне. От него исходила та же аура неотвратимого, методичного стирания. Он не патрулировал, а изучал. Готовил почву для акта окончательного удаления.

Эландэр резко отпрянул от щели, впервые его лицо дрогнуло.

— Три дня… Они сказали, через три дня! — прошипел он. — Это… Это уже не подготовка. Они начали зачистку заранее. И если сюда пришёл «Ревизор»… значит, дерево в приоритете выше, чем мы думали.

Я не удивился. Лишь горькая, знакомая тяжесть опустилась на плечи.

— Я так и знал, — пробормотал я, прислоняясь к холодной стене. — Никакого «испытания». Никакого шанса его легализовать. Нас просто списали!

Они хотели посмотреть, как нас сотрёт «Ревизор», и избавиться от проблемных активов одним махом. Всё, что удастся получить от этой затеи — это фронтальный вид на собственное уничтожение.

Лира сжала кулаки, её светящиеся глаза в полумраке горели яростью и отчаянием.

— Значит, конец? Мы просто сдадимся?

Эландэр мрачно смотрел в пустоту, его пальцы нервно перебирали рукоять стилета.

— Против «Ревизора» в лоб… шансов нет. Даже если бы нас было десять.

Я взглянул на Лома. Вода капала с его корпуса, но зелёный индикатор горел ровно. Лом смотрел на меня своим единственным сенсором. И в этот момент из его динамика, тихо, но чётко, раздался прерывистый, полный помех, но узнаваемый голос. Записанный голос. Гектора: «…ключ… в разрыве… смотри на швы… не на силу…»

Запись оборвалась. Лом дёрнулся, как будто выдавил из себя последнее. Он записал обрывок того последнего сообщения в мёртвом зале. И принёс его сюда.

Я взглянул на дрожащее пространство вокруг Древа, на монолитные фигуры Валидаторов, на «Ревизора», который был воплощением безупречной, неумолимой логики. «Смотри на швы». Швы реальности. Их тут было предостаточно.

— Конец? — переспросил я, и в голосе зазвучала не надежда, а решимость недооценённого Архивариуса, загнанного в угол. — Нет.

Это не конец.

Это просто самый сложный запрос в моей практике.

И у меня есть идея, как на него ответить. Но для этого мне нужно подойти к дереву ещё ближе. Прямо к самому краю той зоны. До того, как Ревизор посмотрит в нашу сторону.