Отпуск с бывшим

Глава 23. Василина

Присев на край лавочки, даю волю слезам. Позорно расплакалась и безумно расстроилась. Ну как так-то?

– И чего ревешь? – Даня садится рядом.

– А ты не понимаешь?! – громко завываю. – Наш корабль уплыл. Без нас! Где мы теперь его будем искать? Как дальше быть?

– Ну вот, корабль уже не твой, а наш, – расслабленно улыбается.

Мой отпуск начинался прекрасно, а заканчивается в компании бывшего и пятьюдесятью евро в кошельке.

– Мы завтра будем в Лиссабоне, – говорит уверенно, вставая на ноги и возвышаясь надо мной.

Конец дня. Краевский успел зарасти щетиной. Теперь выглядит, как испанский пират. Красивый, ухоженный и дорого одетый, но все же пират.

– Переночуем здесь, в Кадисе, а на раннем рейсовом автобусе отправимся обратно в Севилью. Оттуда в Лиссабон. К вечеру вернемся на корабль. Никто и не заметит, что мы «прогуляли».

Шмыгнув носом, по сантиметрам поднимаюсь взглядом от ног Даниила к его лбу. План звучит слишком хорошо. Где-то есть жирный подвох.

– Переночуем? Ты и я? Вместе?

– Ты предпочтешь остаться здесь? – раскидывает руки в стороны. Вокруг ни души.

Вдруг поднялся ветер. Он закрутил мои волосы и бросил пряди в лицо. Оказаться с бывшим в номере отеля не то же самое, что делить каюту на большом лайнере. После чмока я бы сказала, что даже опасно.

– Одолжишь денег? Боюсь, не смогу оплатить ночь. Как вернемся из путешествия, я тебе все-все верну.

Краевский возводит голову к небу. Оно звездное. Повторяю за Даней, и мы вместе ненадолго зависаем.

По закону жанра, номер в отеле, который выбрал Даниил, остается один с большой кроватью размера как сам Кадис. Поначалу решила, что это было сделано намеренно, но бывший не отличался раньше мазохизмом, чтобы спать на полу, когда в его власти выбрать что-то другое. Например, два раздельных номера. В крайнем случае, две далеко стоящие друг от друга кровати. Я согласна и на кушетку. Одну ночь он мог бы и потерпеть.

Сажусь на кровать и с подозрением смотрю на Даню. Он ведет себя, как обычно: снимает одежду, складывает ее на кресло и ложится на кровать. Рядом. Меня будто не замечает.

– Спасибо, – говорю.

– А? – ну точно. Он забыл о моем существовании. Выгляжу я, как пугало после стольких часов по жаре. – Раздевайся. Не стесняйся.

Из вещей у меня только то, в чем я сейчас. Сходя с корабля, и не думала ночевать где-то, помимо моей каюты.

Но да. Здесь достаточно жарко, и я хочу уже стянуть с себя одежду и встать под душ. Он должен помочь мне взбодриться и смыть усталость.

Поднимаюсь с ультрамягкого матраса и иду до ванной комнаты. Дверь как раз с моей стороны и…

– А это как понимать, Краевский?

Перегородка между комнатами стеклянная.

Даня приподнимается на локтях и всматривается. Под его глазами легкие тени. Мы устали оба, но силы, чтобы выклевать мозг за такой выбор номера и отеля, я найду, даже находясь при смерти.

Это надо было так попасть!

– Если ты рассчитываешь на шоу, то прости, его не будет.

– Ляжешь спать так? – вскидывает брови, – потому что я-то в душ пойти планирую.

В красках вспоминаю наши догонялки голышом в первый день круиза. Его рука, прикрывающая пах. Или, точнее, мало что прикрывающая… В конце концов, я молодая женщина, у которой тоже присутствуют гормоны. А пресс Краевского выглядит соблазнительно для бывшего. После расставания я шептала, чтобы его кубики исчезли. Не сработало…

– Отвернись. И не поворачивайся, пока я не скажу.

Даниил фыркает, но отворачивается. Я мысленно ставила на его вредность. По моим подсчетам он не должен был так быстро соглашаться. Потрепать мои нервы тоже входит в его задачи в течение нашего путешествия.

Захожу в ванную комнату. Здесь чисто, все сверкает. Основная комната просматривается очень и очень хорошо.

Сердце слегка подскакивает от волнения. Есть ощущение, что Краевский подсматривает. Но я стягиваю лямки платья по плечам, расстегиваю молнию и перешагиваю через упавшую ткань. Остается лифчик и трусы.

Мою спину ласкает непрошеный взгляд.

Повернувшись резко, ловлю Даниила, но тот успевает повернуться обратно. Пульс слетает с привычного ритма, а тишина и молчание горячат кровь. Мог для приличия включить телевизор или открыть телефон. Его невеста ждет отчета, а он тут пялится на меня – его бывшую.

Стянув нижнее белье, запрыгиваю в душевую кабину и настраиваю воду. Она холодная, куда ни поверни кран.

– Даня! – зову, зажмурившись. Какой позор. Ледяные капли должны выкипать, попадая на мою красную от стыда кожу, – ты можешь мне несколько помочь?

Ответа нет. И было бы хорошо, если бы Краевский решил покинуть номер. Это бы говорило о том, что он джентльмен не только со столетними старушками, зовущими его на ужин.

– Не получается настроить воду. Начинаю мерзнуть.

Снова молчание. Спустя какое-то время открывается дверь. Стою к Краевскому спиной, но чувствую каждый его шаг, каждый его взгляд и частое дыхание.

Плохо дело. Я голая. Он почти. У нас был страстный чмок, а впереди целая ночь на побережье Атлантики. В небе звезды, и сейчас я резко возненавидела романтику. От нее одни беды.

Медленно поворачиваю голову. Даня близко. Мышцы его лица в напряжении, а желваки выделяются. От усталости не осталось и следа, но появилось что-то другое. Желание… И лучше бы это было желание поскорее помыться.

– У меня холодная вода идет.

Он подставляет свою ладонь, которая оказывается у моей груди. Я задерживаю дыхание, продолжаю смотреть на Даниила в каком-то волнении, и… Вода становится теплой, приятной.

– Такая сойдет?

Киваю.

Убирая свою ладонь, он ненамеренно задевает грудь и предплечье. От шока совсем забыла прикрыться.

Ополаскиваюсь быстро и оборачиваюсь в белый пушистый халат.

Краевский сидит на кровати ко мне спиной, опустив голову. Его плечи поднимаются высоко, а мышцы бугрятся.

– Я освободила тебе ванную, – и ныряю под одеяло. Жарко невыносимо, но я лежу укутанная, и меня колотит от пугающих ощущений внутри.

Без слов Даниил скрывается за прозрачной дверью. Дальше я сильно-сильно зажмуриваюсь, а потом отворачиваюсь. Сердце разгоняет кровь по венам со скоростью выпущенных в небо стрел. Пробую заснуть до того, как Даниил ляжет, но вот открывается дверь, и прогибается матрас под его весом.

– Спокойной ночи, что ль? – говорит, укладываясь на спину.

Свет погас. Шум в ушах не проходит, а лишь нарастает. Нужно выдержать чуть меньше восьми часов, а утром густое напряжение, сковывающее меня (или нас?), рассеется.

– Спокойной, – отвечаю.