Отпуск с бывшим

Глава 25. Василина

– Голодная? – спрашивает.

Между нами расстояние в пару метров. Пусть идем мы в линию и нога в ногу, со стороны вовсе незнакомые.

– Нет, – отвечаю коротко.

И вновь идем вперед. Молча. Каждый думает о своем. И лично я изъела себя мыслями, что происходит с Краевским. То он тарелочки дарит, чмоки выпрашивает, то обижается, как малолетний ребенок, у которого отняли игрушку.

– Тогда, может, расскажешь, куда держишь путь?

Поправляю сумку на плече. Говорить? Не говорить?

– В твоем путеводителе я прочитал про замок Святого Георгия, – мыском отшвырнув от себя камешек, сообщает.

Вновь мои вещи трогал. Еще и воспринимает это как само собой разумеющееся – трогать и открывать мое!

– Ты туда идешь?

– Нет.

– Башня Белен?

– Нет.

– Праса-ду-Комерсиу? – его терпение начинает сдавать, что несколько смазывает скрип моих испорченных нервов.

– Нет. Но с путеводителем ты ознакомился хорошо.

– Тогда расскажешь, куда мы упорно движемся?

– Мы?

Молчит. Отвернулся. Делает вид, что не услышал вопроса? Ну конечно, хитрость и Краевский – два брата-близнеца.

– Я иду в зоопарк, – ускоряю шаг.

В Лиссабоне один из лучших зоопарков, где много что можно посмотреть. А корабль отплывает ровно в семь часов вечера. Остаться на ночь и нагонять рейс желаю меньше всего.

Билеты покупает бывший. Делаю заметку отдать деньги за мой. На входе Даня покупает светящийся брелок в виде ящерицы и цепляет на лямку моей сумки.

– Чтобы не потерять тебя в толпе, – смотрит в глаза, которые не отвожу.

Еще пару часов назад он, развернувшись, ушел в другую от меня сторону, а теперь потерять боится. Что же произошло с Даниилом за эти два часа? Наверное, голову напекло.

– Ящерица? – рассматриваю. Брелок сверкает. Под тонким пластиком много-много блесток и бисера.

– Просто тебя напомнила.

– Ну ты и…

Но ящерица симпатичная. Не такая противная на вид, как живая. Определенно, брелок мне нравится, но не говорить же об этом Краевскому?

В зоопарке созданы максимально комфортные условия для животных. Павлины свободно ходят под ногами, а жираф наклоняется к туристам, и его можно погладить. Он очень милый.

Нет никаких высоких сеток и заборов. Ограждения выстроены только у самых диких и необузданных. Например, обезьян.

– А это, полагаю, твои родственники, Краевский? – оборачиваюсь и, улыбаясь, говорю бывшему в глаза, что скрыты солнечными очками. Как предусмотрительно. Теперь не прочту возмущения в его взгляде, и моя шутка теряет краску.

– Террариум видишь? – подходит чуть ближе, и жар его кожи ложится пленкой на мою.

Его рука на моей пояснице, и крохотные волоски сзади шеи поднимаются, будто кобра на движения трубки факира. Мелкие предатели.

Сейчас бы ледяной, освежающей воды.

– Тянет зайти? – спрашивает.

Чувствую, как его глаза темнеют от удовольствия, когда Краевский подкалывает меня своими вопросами и намеками.

Хочется вскрикнуть «хватит»! Хватит играть в заботу, когда сам бросил. Я же тянусь к его теплу, а он будто не замечает. Заметив, отталкивает. Теперь вот снова близко, рядом.

Другой.

– Твои тебя зовут, – облизывается от своей шутки.

– Жаль, я не черная мамба. Укусила бы тебя с удовольствием!

Шагаю от Даниила прочь, но его ладонь быстро находит мою и сжимает, не давая уйти. Горячая, сухая рука, плен которой приятно душит и губит. Я готова застонать от удовольствия.

– Уверена, что уже не укусила?

Под черными очками не вижу, куда смотрит Даня. Но контур моих губ пылает нещадно.

В террариум мы не идем, потому что времени остается не так много. Игнорируем и Волшебный лес с летающими птицами. Целый абзац в путеводителе был посвящен попугаям в этом лесу. С грустью понимаю, что вернулась бы сюда еще, но вряд ли когда-нибудь получится.

Проходим и мимо парка аттракционов. Краевский успел снять очки, чтобы никакая преграда не мешала рассматривать высокие и опасные горки издалека. Я видела, как зажегся его взгляд.

На выходе из зоопарка покупаю похожий светящийся брелок для Даниила. Если на моем ящерица, то для бывшего выбираю носорога. Он такой же толстокожий, как и сам Краевский.

– У нас полтора часа, Ольховская. Что предпочтешь? Поесть или перекусить? – вновь поправляет ручки своей сумки. Что же он там спрятал? Любопытство скапливается, но врожденная вредность и взращенная обида не дают и рта раскрыть.

– Предпочту прокатиться на фуникулере. Это такие ярко-желтые кабинки. Катаются по Лиссабону более ста тридцати лет.

– Я знаю, что такое фуникулер, Василина. Но там же не кормят.

Студенческая еда оказалась очень сытной, но я не буду говорить Краевскому, что успела перекусить. Он, по всей видимости, нет. Занимался чем-то другим, более важным, чем заполнение пустоты своего желудка. Только чем?..

Мы выбираем путь Бика, который следует по самому оживленному маршруту. Кое-где играет музыка. То и дело смотрю по сторонам. Восхищаюсь городом до щемящего чувства в груди. Плакать хочется. Мне мало дня, мало этих часов. Они еще и сыплются сквозь пальцы, как пляжный песок.

– Стой, – Даня касается пальцами моей щеки, – мошка какая-то.

– Спасибо.

– А то укусила бы, и у тебя бы опух глаз. Как прошлым летом.

Грустный смех плотно вколачивается между нами. И воздуха нет.

– Да, а мне фотографироваться.

– Хочешь? Сфоткаю?

– Ну… Давай.

Протягиваю телефон, и Даня делает несколько кадров. Они, конечно, так себе. Краевский не самый лучший фотограф, но эти фотографии даже с поехавшим горизонтом мне нравятся.

– И еще раз спасибо, – улыбаюсь.

– Обращайся.

На корабль мы возвращаемся за пять минут до отправления.

Не ожидала, но, переступая последнюю ступень трапа, становится немного грустно.

Короткое приключение длиной в двадцать четыре часа подошло к концу. Вначале я была напугана, когда по своей неосторожности была выброшена из привычной зоны комфорта. Расписание, теплая каюта, знакомые стены – это мой комфорт. А остаться в незнакомом городе на ночь – для меня экстрим. Но Даня был рядом.

– Ты все еще голодный? – спрашиваю. – Ужин через пятнадцать минут.

Ответь мне «да». Прошу.

– Не-е, – небрежно отвечает. – Пойду спать. Устал.

Множество раз киваю, принимая его выбор. Жду, пока он скроется за створками лифта, и иду в ресторан на ужин. Голода нет, но мне нужно побыть одной и подумать, как вести себя дальше. Это приключение показало мне, что я скучала по Краевскому. Не просто как по парню и хорошему другу, а как по тому, на кого можно положиться и довериться. Плохо все это, ой, как плохо, Ольховская.