Отпуск с бывшим

Глава 29. Василина

– Как это понимать, Ольховский? – ладонью «стираю» его губы с моих.

Глаза Даниила готовы вспыхнуть. Быстро-быстро он чертит кривые линии по моему лицу, пересекаясь с моими губами сотни раз.

– Прости?… – сглатывает.

Его руки продолжают стискивать мою талию, а грудная клетка упираться в мою грудь. Дышу надрывно. Тело предает. Воспоминания взрываются в голове как неисправные фейерверки: царапают и причиняют раздражающую боль.

Смотрим друг на друга в легкой панике. Я-то уж точно. С Краевским целовался «Апероль» внутри моей крови, а трезвая, разумная Василина Ольховская готова расплакаться.

Поцелуй был настолько хорош, что я ступила на новую ступень ненависти к бывшему.

– Я думал, ты переживала, и… Благодарна мне. Я, типа, честь твою защищал.

Фыркаю несколько раз, отвернувшись от Дани.

– Переживала? – с нажимом спрашивает.

– Хм!

– Переживала?! – слегка трясет за плечи. Вот упрямец.

Коридор опустел. Мы с ним вдвоем, если не считать неизвестных мне полицейских за дверью. Тишина.

– Пойдем, – опускает взгляд. Я выдыхаю.

Чувствую себя вновь паршиво и несколько предательницей. Я не должна все это испытывать, ведь предал меня Краевский, а я всего лишь… Продолжаю его любить. Так выходит? Ух, Василина!

Даня берет меня за руку и тянет к выходу. Мои ноги не сказать, чтобы слушаются. Всему виной порции алкоголя. Всматриваюсь в затылок Краевского, в спешке стараясь забраться в голову к бывшему.

Зачем поцеловал? Зачем защищает? Зачем все эти сувениры? Зачем вообще на лайнер выбрался в путешествие, а не остался со своей невестой, когда на носу долгожданная и всеми желанная свадьба?

Самое простое: за нос меня водит. Или нашел удобную девочку, с которой развлекается, как это было все пять лет.

– Даня? – зову. Во рту соленый привкус разочарования. – Почему ты так со мной поступил?

– Как? – спрашивает не в духе.

Его ответ стал чуть ли не самым важным в этой жизни. Может, наконец узнаю правду. А там и жить станет легче, и винить себя прекращу. Нужно закрыть все старые двери, чтобы открылась новая. Кто знает, что меня ждет за ней.

– Ты всегда знал, что у нас ничего не будет? Из-за твоей помолвки и свадьбы? Ты все пять лет держал меня за глупенькую и влюбленную, а у самого давно была невеста?

Даня останавливается посреди коридора. Кожа в ожидании его слов зудит. Но я не шевелюсь и не делаю никаких движений. Вдруг спугну?

– Я не знаю, что тебе на это ответить. Все вопросы – это про твое доверие ко мне. Если спрашиваешь, значит, не верила мне. Не верила в нас. Ну оно и понятно, – с легкой злостью в голосе говорит, закапывая нас еще глубже. В яму с непростительными ошибками, вопросами без ответов, обидами и печалью.

– Что значит «и понятно»? Я верила, Даня! Я! Верила!

А он смеется, запрокинув голову. Ну, точно я глупая и влюбленная. Его же забавляет такая Василина.

«Апероль» выветривается по щелчку пальцев. А после хмельного вечера слезы очень близко. Мой голос ломается, и как дальше разговаривать, чтобы бывший не думал, что я плакса, не знаю.

– Ты предатель, выходит, – говорю разочарованно.

– Я? – а вот Даня злится. – Я? Тогда ответь мне на такой вопрос: отель «Астория», четверг, восемь вечера, март. Что ты делала?

Свожу брови и отвожу взгляд. Сердце сгибается пополам от стыда и посылает вместо уверенных ударов лишь корявые, невкусные помехи. Краснею.

– Ничего.

– Так я и думал.

Вскидываю глаза на хмыкающего Даниила. Он отступил, а я так и не призналась самой себе, что мне нравятся его руки на моей талии. И поцелуи всегда нравились. Он весь и всегда мне нравился. С первого дня, с первой минуты. Даже с фингалом под глазом, с температурой тридцать восемь, кашляющий и чихающий. В растянутой, но любимой майке, доедающий мою приготовленную еду до крошки, смеющимся и обиженным. Спящим, бодрствующим. Моим…

– Я все знаю, Василина. Знаю…

Перекрываю горло раскрытой ладонью. Не может быть. Отчаянно мотаю головой.

– Даня, прости. Я не хотела, чтобы ты знал. Это так неловко, – прикрываю лицо. Оно горит. Не дай бог еще корабль загорится.

– Неловко? Не хотела, чтобы я знал? Да ты предала меня, Василина. Пре-да-ла! Какое право ты имеешь спрашивать меня о моей свадьбе после такого? А я как дурак… Совсем забыл, кого защищал сегодня.

Слезы уже заливают палубу. Смахиваю, уговариваю себя стать сильнее, жестче, но все же плачу.

Я его не предавала… Наверное.

Его друг пригласил меня поговорить о чем-то важном, просил не сообщать Дане. Отель, вечер. Я не заподозрила ничего, это же верный и лучший друг моего жениха, как я думала. А тот негодяй приставать ко мне начал в номере, целовать пытался. Пощечину дала и между ног ударила. Надеюсь, его хозяйство пострадало. Как мне было сообщить Краевскому, когда я скрыла эту встречу? Что его друг настоящий предатель? А потом… Я получила приглашение на свадьбу. И было уже незачем рассказывать детали того вечера.

К тому же тот его лучший друг свидетель на настоящей свадьбе. Богатый парень, разъезжающий на «Бентли» и знакомый с Краевскими десятилетия!

– Ты ее любишь? – спрашиваю на весь коридор.

Трясет, словно у меня поднимается температура. Обхватываю себя руками и поглаживаю предплечья в неудачной попытке согреться. Знобит же…

– Нет, конечно.

Киваю, словно поняла, когда я ничего не поняла.

– Пойдем спать, Вася, я устал.

До каюты доходим в гнетущем молчании. Сначала заходит Даниил, я замыкаю. Но бывший уступает мне душ, сам идет после меня.

Он стягивает подушку с кровати и укладывается на полу, накрывшись пледом с лебедями.

Этот вечер был бы другим, если бы я не задала ненужный вопрос.

Повертевшись из стороны в сторону и так и не уснув, спрыгиваю и опускаюсь к Краевскому. Ныряю под его тяжелую руку и носом утыкаюсь в широкую грудную клетку. Так лучше.

– Я тебя не предавала, Даня. Я бы никогда не посмела, потому что…

– Спи, – целует в макушку.