Отпуск с бывшим

Глава 32. Василина

– За нас, за девочек! – Дуська чокается бокалом с коктейлем и отпивает сразу половину. Потом ставит тару на стол со звоном и шумно, расслабленно выдыхает.

Мы в баре, где столпилось много людей. Музыка играет громко, звучат испанские песни, смех и бой посуды из кухни. Жарко, если не душно.

Внезапно входит тройка поджарых парней, и звуки в крошечном помещении стихают.

– Вот это генофонд, – Евдокия сканирует молодых испанцев, едва сердечки из глаз не вальсируют к потолку, – не-е, мой Олех, конечно, лучше, – спешит исправиться, и я невольно закатываю глаза.

Да и Даниил…

От острого приступа воспоминаний судорожно хватаюсь за запотевший стакан. Коктейля там уже нет, один растаявший лед. Безвкусный.

Спина напрягается, когда я всей кожей чувствую уверенные шаги «генофонда» к барной стойке. То есть, к нам.

Дуська ошеломленно пялится на одного из представителей этой нации, и ее щеки не просто краснеют, а покрываются дорогой пунцой. Ну и градус в баре возрос, чертовы вентиляторы над декоративными балками мало справляются.

За стойкой тесно, и парни садятся очень близко. Не проходит и минуты, чтобы они не косились на нас.

– Наверное, надо поздороваться, – предлагает Евдокия. Одновременно, надев сказочные улыбки, смотрим в сторону испанцев.

– Плохая идея, – отвечаю.

– Почему это?

Я возвращаюсь ко дню нашего с Даней знакомства. Да и вчерашняя драка Краевский-Гунько о многом говорит. Я, конечно, хочу увидеть вновь те пламенные эмоции, которые будут кричать о ревности, но Даниила со мной нет, и разыгрывать спектакль особого желания нет.

– Хотя ты права. Еще увяжутся за мной. Ох, от Олеха им потом влетит! Жалко будет парней. И генофонды их тоже будет жаль, – недолго подумав, от души прыскаем смехом и просим бармена повторить наши коктейли.

– Сколько до корабля?

– Еще целый час! Гуляем, подруга.

И мы гуляем.

На нашем счету уже по три коктейля и по два танца.

Возникла мысль позвать сюда Даню. Я все же, не переставая, думаю о нем и хочу провести эти жаркие часы вместе. Аликанте, как и любой другой город у моря, наполнен романтикой и мечтами. То, что нужно, когда ты в поиске новой мечты.

– Bailaria conmigo? – самый высокий из «прекрасного генофонда» улыбается белоснежными зубами и ждет от меня какого-то ответа.

Веду плечами, глупо лыблюсь. Я не знаю испанского. А вот бывший вполне на нем разговаривает. Но не звонить же Даниилу и не передавать трубку: «Не переведешь, что мне говорит этот симпатичный парень в баре, куда мы отправились без вас».

Или…

– Al menos en baile, – сжимает меня взглядом своих черных глаз.

Испанец что-то восторженно вещает, я лишь завороженно слежу за взмахами его длиннющих ресниц. Краевского напоминает. У того тоже завидно длинные ресницы.

Несправедливость этого мира, когда покупаешь дорогую удлиняющую тушь, но она не делает твои ресницы и вполовину больше.

– Por favor!

– Не жмись, Василина, – шепчет Дуся и толкает меня в руки испанскому мучачо. Тот кладет руки на мою поясницу и соблазнительно двигает бедрами слева направо.

Гунько показывает два пальца вверх.

Так он хотел потанцевать? Так бы и сказал… Уверена, это какой-то особый национальный танец.

Стесненная каким-то чувством, медленно двигаюсь. Я зажата, когда внутри обосновались вкусные коктейли. Мне кажется, что Даня будет готов меня убить только за один взгляд в сторону этого парня и за мои ладони, которыми я вынужденно обхватила накачанные бицепсы загорелого амиго.

… Но с чего он должен меня убивать? Краевский этот. Он – мой бывший!

Мы кружимся в быстром танце. Парень что-то продолжает спрашивать, но я ни черта не понимаю. Может, об этом и говорила Айка? Найти новую любовь? Но мозг упорно подбрасывает картинки с насупленным и слегка обиженным Даней.

Ох, влетит!

Отступаю от испанца под его непонимающий взгляд. Парень продолжает сыпать журчащей речью под мои широко раскрытые глаза.

– Нам не пора, Дусь? – вырываюсь из рук навязчивого кавалера.

– Ох ты ж ешкин кот!

Пока я танцевала с амиго, Гунько слушала другого представителя генофонда, открыв рот.

– У нас семь минут, Василина!

Паника включает внутренний тормоз, и я хочу разрыдаться. Опоздать на лайнер второй раз за круиз – верх беспечности и глупости. Подбородок уже дрожит, а мышцы одеревенели.

Мы пробираемся через плотную реку туристов, стирая ноги. Оказавшись у дороги, Дуська не теряется и ловит машину. Такси. Бурными жестами объясняет дядечке, что нам надо и, откинувшись спиной на кресло, таксист несет нас по проспекту к порту.

Три минуты до отправления корабля, и я еще никогда не бежала с такой скоростью, как сейчас.

Вот уже вижу расхаживающую фигуру Краевского. Рядом с ним скучающий Гунько.

Дуська останавливает меня одним движением, и я взглядом цепляюсь за ее красные, как морковь, щеки.

– Только скажи, что мы из-за тебя чуть не опоздали, ладно? А то мне Олех такое устроит, до конца круиза в каюте буду сидеть, – слезно просит.

От усталости хочется заскулить.

– Почему я? Когда…

– Ну вы же с Даней бывшие, так? Тебя точно не отругают.

Минута до отправления.

– Пожалуйста, Василиночка.

Замечаю, как нервничает Даниил, заметив нас, и теряюсь.

Успокоив сердце, мы подходим к нашим мужчинам. Дуся незаметно пощипывает меня, я ойкаю. Пока Олех не видит наши лица, его жена корчит гримасу, вновь умоляя не сдавать, кто истинная причина нашего опоздания.

– Ох, Василина, Василина, ну признайся, зачем задержала Дусю? – правда, нам с Евдокией и врать не пришлось.

– Я?… – снова и снова поражаюсь. Это надо была так найти друг друга?

– Ну а кто ж еще? Чтобы Дуська опоздала? Заболталась? Вот что Москва с людьми делает.

– И не говори, дорогой. Хорошо, удалось отлепить Ваську от того испанца! Иначе бы точно опоздали. Так увлеченно они о чем-то общались, танцевали.

Пара Гунько взбираются по трапу перед нами, весело обсуждая моего испанца. О своем Евдокия благополучно забыла, и совесть ну никак не позволяет мне открыть правду или слегка сместить вектор.

Как ни крути, ничего серьезного не было, пара Дуси и Олеха пока самая счастливая на корабле. Даже завидую чуть-чуть. Имею ли я права вносить раздор? Вдруг «идеальный генофонд» действительно пострадает из-за вспыхнувшей ревности господина Гунько?

Ну, Дуська!

– Какой, на хрен, испанец, Ольховская? – рассерженно бросает Даня.

Стою спиной к бывшему, зажимая зубами внутренние стороны щек. Не улыбайся, Василина! Не смей!

– Какой-какой. Симпатичный такой, – перебираю пальцами поручень и не спеша двигаюсь уже по палубе.

– Ну раз симпатичный, – взяв эмоции под контроль, говорит нейтрально. Его глаза приклеиваются к линии порта, – надеюсь, вы хорошо повеселились. Пойду тоже, что ль, в бар заскочу.

– Даня, – зову бывшего, но с губ срывается мычание.

Он ушел…