Отпуск с бывшим

Глава 30. Василина

День 7.

Аликанте.

Скоро наше путешествие подойдет к концу, и я уже в расстроенных чувствах. Когда сбывается мечта, а новой еще нет, одолевает грусть и немного беспокойства. Что, если у меня больше не будет мечты? Звучит неправдоподобно, да? У всех она есть. Но моя была настолько прекрасной, что я хочу еще тысячу раз помечтать о подобном.

(Запись в блокноте Василины)

Схожу на берег одной из первых. Не знаю, это попытка ускользнуть от Краевского или необъяснимое желание побыть в одиночестве, но… Даниила не оказалось в номере, когда я открыла глаза.

Он сбежал по-тихому. Трус! Ненавижу. Краевский должен был уступить мне право улизнуть первой.

Оборачиваюсь по несколько раз за спину. Прислушиваюсь к голосам. Стою. Тупо жду бывшего и злюсь на себя же.

Спустя час ожиданий присоединяюсь к одной из экскурсионных групп. В свою пустую голову пытаюсь вбить какие-то факты о городе, исторические справки, важные даты. Да я даже пробую делать зарисовки в блокноте, но по закону подлости единственный карандаш сломался, а ручка потекла. Целая упаковка салфеток ушла, чтобы хоть как-то оттереть чернила с рук. Сумка безбожно испорчена. Любимая. Я купила ее сразу, как мы приобрели билеты на круиз.

Слезы близко. Катастрофически близко, что следующая мечта – чтобы внезапно пошел дождь. Так будет проще оправдаться перед собой, если щеки намокнут.

Я в Аликанте. А-ли-кан-те! Это в Испании, в городке, куда хотят прилететь и отдохнуть многие, а Ольховская Василина собралась плакать на исторических улицах города, где продают обалденное вино, хамон и что-то еще вкусное и сладкое. «Позор тебе, Вася», – сказала бы моя подруга Айка, с которой я не переписывалась несколько дней. Может, у меня и подруги теперь нет?

Обойдя красивые церкви и базилики и все же сделав несколько рисунков купленным карандашом из туристической лавки (я отдала пять евро за некачественный грифель и дешевую обертку с надписью «Аликанте), решаю отстать от группы.

Теплая рука скользит вдоль моей поясницы. Застываю, как обожженная глина, отправленная в печь. Ветер доносит аромат сосны, горького кофе и жареных орешков.

Странно… Ветер дует совсем в другую сторону.

– Как я понял, образовательная часть закончилась, Василина?

Его глаза привычно скрыты под темными очками. Губы сжаты, на щеках уже прорастает щетина, будто и не брился, когда я уверена в обратном.

– Ты за мной следишь, – утверждаю, – куда ни пойду, ты оказываешься под моей рукой. Не боишься, что локтем в глаз получишь? Случайно.

Скрещиваю руки под грудью и думаю: позволить его ладони оставаться на моей пояснице или обиженно снять? В конце концов, право покинуть каюту первой бывший нагло и бесцеремонно у меня отобрал. Почти украл. И это после вчерашнего-то разговора и чмока.

– Скорее специально, Василина, – отвечает, ухмыльнувшись.

– Не выдумывай, мне нет дела до того, чтобы причинить тебе намеренный вред.

Даня спускает очки на кончик носа и смотрит исподлобья. Не верит типа, а я густо краснею и отворачиваюсь от настырного, проникающего в мысли взгляда бывшего.

– Так что ты здесь делаешь? – обиженно спрашиваю.

– Тебя жду. Это же очевидно.

Как же… Очевидно ему.

– И зачем? Снова пойдем смотреть на старые постройки, фотографировать стены и погружаться в историю?

– Ты сама-то хочешь? – провокационно спрашивает, тем самым ставит в тупик.

– Допустим.

– М-м-м, а я знаю место покруче, чем Базилика Святой Марии и церковь Сан-Паоло.

– Кого? Таких здесь нет…

– Да? Мне казалось, они есть везде, – он и впрямь так думал. Выглядит удивленным, что ошибся.

Странный он, Краевский этот. Знает города как свои пять пальцев, но в истории и культуре не мыслит совсем.

– И куда ты хочешь меня пригласить? – прочищаю горло. Прозвучало, словно Краевский на свидание меня звал. Но он же и не думал об этом, так?

В ответ Даниил бросает взгляд на море – там довольно спокойно – и, надев очки, обратно протягивает ладонь. Чтобы не улыбаться, так сильно закусываю внутренние стороны щек, что вряд ли смогу что-то сегодня съесть из-за ран.

– Ну?… Идешь? Или тебя зовет какой-нибудь археологический музей?

Вообще-то да, но… К черту историю, в путеводителе все равно написано, что там нет табличек на английском.

– Если ты настаиваешь, то я соглашусь скрасить остаток дня, который ты, по всей видимости, проводишь в мучении, – медленно отступаю, повернувшись к Даниилу спиной.

Сама закатываю глаза. Радуюсь.

И когда-нибудь он мне расскажет свой секрет, как среди всех экскурсионных групп, в большом городе, наполненном туристами, Краевскому удается безошибочно меня отыскать.

– Руку давай, Ольховская, – шепчет позади, и мои пальцы переплетаются с его. Чиркающий взгляд высекает искры, несмотря на преграду в виде солнечных очков и моей шляпы.

– Если тебе так будет спокойнее. Кстати, может, скажешь, куда ведешь?

– Не доверяешь?

– А должна?

– Мне бы хотелось, – тихо и грустно отвечает.

Наш разговор ставится на паузу.

Мы проходим главные улицы города, держась за руки. Десятки магазинов, кафе и ресторанов, толпы туристов из разных стран, чьи языки я в жизни не слышала. Цветы, пальмы, растения в горшках и бессменные домики с терракотовой крышей, яркими фасадами и ставнями. Все сплетается в один клубок, успевай только крутить головой по сторонам и запоминать.

– Ты привел меня на пляж? – возмущенно интересуюсь.

Я думала про уединенный столик в ресторане или какой-нибудь парк, где тихо и спокойно.

– Ну да. Купаться в море, загорать. Отдыхать, короче. Тебе не нравится?

Вдох и выдох.

Море притягательно-голубого цвета. Чуть темнее неба, на котором нет ни облачка.

Песочный пляж заполнен отдыхающими. Здесь довольно шумно и визгливо.

– Я не брала ни купальник, ни средства для загара.

– Не переживай, я все купил. И уже договорился и забронировал нам место.

– А так можно? – прочесываю взглядом довольно плотное полотно на песке из ковриков, зонтиков, ну и собственно людей.

– Мне – да.

Вновь вздыхаю. Это что, получается: Краевский помнит мой размер, раз осмелился купить купальник?

– Тогда показывай, а я уже решу: оставаться с тобой или нет.

– Ты бываешь такой невыносимой, что…

Возвожу брови в ожидании окончания предложения.

– Идем, Ольховская, – на этот раз не спрашивает, можно ли взять меня за руку. Как неандерталец хватает и ведет вперед.

Мелкий песчинки тут же засыпаются в мои босоножки, а солнечные лучи жгут плечи особенно яростно.

– Нам туда, – указывает на два лежака и ярко-оранжевый зонтик. С ним рядом паренек. Испанец. Он начинает махать нам рукой, крича что-то на испанском. Красивый язык, как песня.

Даня отдает какие-то деньги, пытаюсь посчитать. Ну, чтобы потом отдать половину. Но все происходит так быстро, что успела лишь увидеть буквы на браслете бывшего. И что у него там написано?

– Купальник, шлепочки, крем от солнца, спрей для загара. Купил еще вот такой – с шиммером. Не знаю, что за зверь, но советовали, – достает все из своей сумки и кидает на один из лежаков.

– Это все мне?

– Нет, купальник и шиммер я купил себе, Ольховская, – смеется и головой качает. Потом берется за края майки и стягивает через вверх, обнажая все свои идеально выточенные кубики.

Затем на песок падают шорты, оставляя бывшего в одних плавках черного цвета и солнечных очках.

– Переодевайся давай. Что стоишь? Кабинки для переодевания за твоей спиной.

Оборачиваюсь, прижимая купальник к своей груди.

– Эй! Ольховские! – слышим мы оба и дружно ругаемся.

Гунько. Олех и Дуся. Они активно машут нам руками и бегут в нашу сторону.

– Давай притворимся, что мы мертвы? – предлагает бывший.

– Поздно.

Олех подбегает первым. Запыхался. Щеки краснющие, лоб мокрый, дышит через рот, но пытается говорить.

– Мы за вами бежали-бежали, кричали-кричали вам, а вы не слышали. Ох, слава богу, догнали, да, Дуська?