Отпуск с бывшим

Глава 27. Василина

День 6.

Краевский, почему ты такой, а? Почему смотришь на меня по сто раз в минуту? Почему то сбегаешь, то пугаешь резким появлением за спиной и даришь дебильный брелок с ящерицей, который, о чудо, подходит моей сумочке. А я никогда и ничего не цепляла на нее. Даже Лабубу! Дурной тон, однако!

И да, Лиссабон оказался куда прекраснее, чем я думала.

(Запись в блокноте Василины)

– О, какие люди! Мистер и Миссис Сумка-холодильник на целых двадцать литров! – Олех, блин!

Кончиком языка незаметно провожу между губ. Ждала поцелуя, который перевернул бы сложившийся между нами мир вверх ногами. О последствиях к этому моменту не думала. Я жила той минутой, которой не суждено было закончиться даже скромным чмоком.

Куда ни посмотри, между мной и Даниилом возвышается огромное мраморное изваяние под названием «Не судьба».

Олех с Евдокией занимают места напротив нас. Мы с бывшим быстро переглядываемся, и за сверхсекунду улавливаю в его глазах разочарование. Мысли разбегаются: Даня расстроен приходом наших псевдодрузей или огорчен несвершившимся поцелуем? Странно все это…

–– А чего поникли? – не унимается серебряный призер круизных «Голодных игр». – Не приз, а сказка. Аха-ха-ха, – и вновь мы слышим звонкий, несколько маргинальный смех уважаемого мистера Гунько.

– Ой, а мы так хорошо сходили в ресторан. Ну, скидку куда нам подарили, правда, Олех? – включается Дуся.

Ее декольте накрывает одну из верхних тарелок перед ней. Не знаю, завидовать или нет. Вроде и своим размером довольна, но, как любой современной девушке, мне кажется, что можно было бы и на размер побольше. Или полтора.

Слежу, куда устремлен взгляд Краевского. Неужели тоже оценивает? Нет. Ухмыляясь, он продолжает поглядывать на меня. Невзначай чуть выпячиваю грудь.

– Аха. Там такие макароны с грибами подавали. Как их?

– Трюфель? – вступаю. Надо же поддержать диалог.

– Вот с ним, да. Я на своей ферме тоже закину удочку, как выращивать. А что? Подмажем, подкупим, оформим, и будет у нас отечественный черный труфель имени Гунько. Аха-ха-ха! Но, я вам, товарищи, вот что скажу: Дуська моя готовит лучше, чем эти местные Мишлены, – кривится.

Хруст сжатой ладони слышу не только я, но и все сидящие. Это Краевский. Он отчего-то сильно расстроен прозвучавшей информацией.

– Моя Васька не хуже.

Резким движением поворачиваюсь к Даниилу. Что он затеял? Соревноваться, у кого… жена лучше? Да и что я ему готовила? Одну яичницу да фирменные котлетки, которые меня научила готовить мама, а ее – моя бабушка. «По-ольховски» – так их назвал Даня.

– Ну… – Олех, не веря, хмыкает.

Кладу ладонь на бедро Краевского. Сейчас можно, сейчас мы муж и жена, но Даня переводит на меня то ли ошарашенный, то ли горячий взгляд. В ложбинке между грудей стекает крошечная капелька пота.

– А вообще, моя Дуся умеет все. Скотину какую покормить – пожалуйста. Зарубить – за милое дело, а как она отдает приказы нашим рабочим! У меня у самого сердце останавливается! – бьет себя в широкую грудь.

Мой Даня открывает рот, но вовремя к нашему столу подходят бронзовые призеры, получившие в награду сертификат в СПА-салон. Некие Востриковы. Пока проходил наш конкурс, мы почти не пересекались и совсем не общались.

– Добрый вечер, – здороваются в один голос.

В этот момент к столу выносят закуски на тонкой чиабатте с разными видами рыб, приправленные соусами и украшенные вялеными томатами и оливками. Тарелочка выглядит аппетитно.

Мой желудок заурчал.

– Человек! – подзывает официанта наш дорогой Олех, – не расскажете, что за воблу Вы нам принесли, и с чем ее едят?

Парень в белой поварской форме коротко пересказывает то, что и так видно невооруженным глазом.

Беру бокал с заказанным мне испанским вином и, когда мы с Даней смотрим друг на друга, отпиваю пару глотков. В его взгляде читаю вопрос:

«Ну как?»

«Неплохо…» – отвечаю.

Облизывается и поднимает брови вверх.

«Так знал же», – вновь бегущая строка в его глазах. В темных, как обжаренные кофейные зерна, глазах.

Мы наблюдаем, как Олех берет одну из закусок и дразнит ею свою жену. Следом кормит из своих рук деликатесом. Востриковы поступают так же. Молодожены… За столом сидеть становится неуютно. Образ невесты Даниила отчетливо предстает передо мной. Я же успела и меню их свадьбы придумать, изучить и попробовать.

Рука Краевского, как проворный и быстрый уж, пробирается за моей спиной и оказывается на спинке стула. Сам Даниил, стараясь незаметно для всех, пододвигается все ближе. Аромат его туалетной воды вовсю ощущается и стремительно покрывает шею мурашками.

– Ты же никогда не любила эти все брачные игрища и сопли в сахаре, – шепчет на ухо.

Его губы близко. И будь я проклята, но глоток злосчастного бокала вина заставляет хотеть меня поцеловать своего предателя-бывшего.

– Не любила… – сиплю в ответ. Но так хочется!

Краевский за прошедшие дни, по всей видимости, сошел с ума, раз берет оставшуюся тарталетку и направляет ее мне в рот. Я приоткрываю губы и кусаю. Нежное мясо рыбы растекается во рту, а острый перчик и маслянистый томат заставляют язык испытывать гастрономический оргазм.

– Вкусно? – спрашивает.

– Попробуй.

Даня отправляет откусанную мной тарталетку в рот. Жует и запивает… Моим вином.

– Ну как?

– По-моему, это такая ху… – встревает наидражайший друг Гунько.

– Олех! – Дуся смеется, а ее муж еще и ущипнул ее куда-то между ребер.

Краевский откидывается на стул, убрав ладонь с моего бедра. Оно замерзает, но в таком не признаешься. Как и не попросишь вернуть все, как было.

Мы бывшие.

– Нам, сельским, такую фигню не понять, да, Дусь? Положили бы картошечки, да котлетку. Не из индейки какой-нибудь. Индейка даже не мясо. Здесь свинина нужна. Жирненькая, свеженькая… Дуська у меня мастерица. Такие фрикадельки делает, с пальцами откусишь, пока есть будешь.

– Ну, не одна твоя Евдокия, – Даня интонационно выделяет имя, – славится своими… Котлетками. У меня Василина, знаешь, какие жарит. Ух… И не снилось в вашей… Откуда вы?

– Село Бурдюки, – грубо отвечает. Взгляд исподлобья начинает пугать. – Станица Отрадная.

Обстановка накаляется. Мне хочется снизить градус, но не понимаю, как. Первый раз вижу такого Краевского, готового ворваться в драку из-за каких-то там котлет. И это на международном-то лайнере!

– Судя по твоей Василине, котлеты диетические? Так это и не котлеты вовсе! Я прав, Дуська?

Вместе с Даней со стула встаю и я.

Задело. Обидно.

Рецепт моих котлет передавался из поколения в поколение. Там все, как положено. И вообще, я выросла в деревне и по себе знаю, как содержать скотину. Понятие «деревенщины» только в устах матушки Краевского звучало оскорбительно, а так мы люди отважные. На нас страна и держится. Это я сейчас городской стала, но в душе храню мечту дачу построить. И чтобы куры, огород и пасека были. Еще поле. Лавандовое.

– Может, и диетические. Поэтому моя Василина лучше всех!

Двое мужчин вцепились друг в друга взглядами, готовые наброситься и искусать. В панике смотрю на Дусю. Нельзя допустить драки. Даниил – уважаемый человек, директор крупной сети отелей. Я… Тоже имею гордость и хорошую работу. Но Евдокия смотрит оценивающе, злобно и будто бы ревниво. Вот тебе и отпускные друзья, вот тебе и дружба.

Только Востриковым все равно. Они милуются и шепчутся.

– Твоя Василина – глиста!

– Что? – вспыхиваем мы оба.

А вдруг это комплимент? Я же поправилась за последние месяцы. Думала…

– Моя жена – самая лучшая из всех. Красивая, умная, добрая. Люблю ее, ясно?

Никто не успевает опомниться, как Краевский бьет Олеха в челюсть. Зал замолкает.