Отпуск с бывшим

Глава 33. Василина

Бесчисленное количество минут стою на палубе и смотрю в сторону, куда скрылся Краевский. Не соврал. Я пристально следила за его спиной. Даниил вызвал лифт, дождался его и вошел в пустую кабину, которая мягко отправила его вниз – в царство коктейлей, вина и ни к чему не обязывающего флирта.

Что ж получается? Кинул?

Выпитый в баре алкоголь – плохой советчик, но другого нет. Ухожу в противоположную от бывшего сторону – к нам в каюту. Там ополаскиваюсь и надеваю платье, что одолжила у Айки. В тот момент и не думала, что когда-нибудь решусь надеть такое. Волосы завиваю, из косметики наношу только помаду цвета спелой черешни и духи. Последние обязательно.

Пока спускаюсь в бар, извожу себя мыслями.

Во-первых, мы с Даниилом бывшие, чтобы я могла напасть на какую-нибудь блондинку, с которой он решил провести этот вечер. Во-вторых, Краевского в принципе может уже не быть у стойки. Он же красавчик, я не врала там, в другом баре. Уведут, и не заметишь. В-третьих, закон подлости. Он, как назойливая мушка, следует по пятам, жужжит и расслабиться не дает с той минуты, как переступила трап корабля.

– Не возражаешь? – спрашиваю высоким тоном.

Даня на месте, никто его не увел. Он вальяжно попивает виски и косится на мои колени.

– «Апероль», – прошу моего друга, с которым познакомилась в первый день здесь же.

– Хорошо выглядишь, – Даня бросает комплимент, глядя на выставленные бутылки элитного спиртного, а не на меня.

Обижен.

– Благодарю.

– Жаль, тут не видно испанцев. Они бы точно оценили, – улыбается слащаво-раздражающе.

Сжимаю ладонь и выхватываю готовый коктейль из рук бармена. Так и тянет выплеснуть содержимое на голову Даниила. Ему напекло или что? Или считает меня такой… Такой доступной?

– Если тебе станет легче, хотя не понимаю, почему тебе тяжело, но это Дуська заболталась с испанцами, а я…

– Что ты?

– Вытаскивала ее из огромных лап, покрытых густой испанской порослью. Вот!

Мы оба опускаем глаза на предплечья Даниила. Он морщится, я вздыхаю.

– Во многих культурах обильная растительность на руках – признак зрелости и сексуальности, – пробует оправдаться, в то время как я активно скрываю улыбку.

– В каких культурах? – губы прячу за бокалом.

Я чуть повернулась к Даниилу, как и он ко мне. Наши колени упираются друг в друга, но пока присутствует напряжение. Чертово неуместное напряжение.

Мне хочется сказать, что он намного лучше всех мужчин, которых я знаю. Добрее, отзывчивее, красивее. Он тот, кому я доверила свое сердце. Пусть он его и сломал, обозначив свадьбу с другой. Даня будет хорошим мужем. Уверена.

Конечно же, молчу о своих мыслях.

Краевский смотрит с ухмылкой и чертятами в глазах. Выпитый виски заиграл новую мелодию в крови бывшего, и Даниил с чего-то вдруг начинает смеяться.

Прикусываю губу, Даня скользит по ней своим горячим вниманием. Мне нравится?…

– Даня! Вот так встреча! – поворачиваем головы.

Та девушка, с которой он познакомился, пока я пряталась за стойкой и просила друга бармена не выдавать. Оттенок ее кожи кричит о дорогом загаре Средиземноморья. Легкое платье не идет ни в какое сравнение с моим. Там брендом пахнет за километр. И про пахнет… Духи, к которым присматривалась. Их стоимость равна моей месячной зарплате, и то с переработками.

– Привет, эм-м-м… – Даня несколько ошеломлен.

Спорим, он не помнит ее имени? Гадкая усмешка отражается на моем лице. Девчонка подмечает каждую деталь, но молчит.

– Я пыталась найти тебя потом на корабле, но не удавалось.

– Да я…

– Был со своей женой. Василина, – протягиваю руку. Девица пожимает, но это, скорее, было сделано рефлекторно. До ее мозга только докатываются слова про жену.

И что на меня нашло? Не иначе ревность. Эти десять дней, как бы ни думала вначале круиза по-другому, Даниил чуть-чуть мой.

– Я, наверное, что-то не так поняла. Ты не говорил, – обращается к бывшему.

Любопытные парочки стали обращать внимание на пикантную ситуацию между нами тремя. Мои нервы трескуче натянулись.

– Прости, – ведет плечами и отворачивается.

Девушка недовольна таким исходом.

– Ты целоваться ко мне лез! Мерзавец!

– Я?

Бурлящая яростью кровь творит невообразимое. Я спускаюсь с высокого стула, не знаю, на кого напасть первой. Фактически Краевский мог целовать кого угодно, но как его жена на корабле, мне не нравится ни сама девица, ни ее слова, ни сам Даниил.

– Вася, это не то, что ты подумала, – выставляет руки вперед. То ли защищаясь, то ли успокаивая. – Я не целовался с ней и даже не лез. Она просто закрасила мой фингал, который, кстати, из-за тебя и случился, – трещит без продыха.

– Что значит «из-за меня», Краевский?

Даня сглатывает волнение вместо виски и рассказывает короткую историю, как перепутал меня с какой-то дамочкой. Спасать ринулся, но его ждал сюрприз.

Это мило.

– Может, еще ее со мной перепутал? – прощать и сдаваться я не собираюсь.

– С ума, что ль, сошла? – смеется и получает звонкого леща от подошедшей девчонки, чье имя, по всей видимости, так и не вспомнил.

– Придурок! – кричит злобно и уходит.

– Потанцуем? – нежданно спрашивает.

Моего согласия нет, но Краевский берет мою руку и ведет на середину танцпола. Второй потирает поврежденную щеку.

– Можно считать 1:1?

– Если ты признаешься кое в чем, – говорю и прижимаюсь к Дане.

Музыка быстрая, танцевальная, а в голове играет та песня, под которую мы танцевали впервые. Медленный танец. Его руки неуверенно лежали за моей спиной, дыхание выдавало волнение. Не могла понять – почему? Он же такой классный. На Краевского вся женская половина нашей группы заглядывалась.

– В чем я должен сознаться, Василина?

– Ты ревнуешь?

– А ты?

Кладу раскрытые ладони на грудную клетку Дани. Упираюсь в нее глазами, не смея посмотреть на Краевского. Не получилось выкинуть его из головы и из сердца. Даниил по-прежнему тот, кто делает мою жизнь такой, какой я ее всегда и видела. Я счастлива с ним, даже когда его убить хочется.

– Мне не нравится думать, что ты можешь быть с другой, – говорю искренне, и меня слегка колотит от моей правды. Держать в голове это одно, но произнести - совсем другое.

– А мне невыносима мысль, что тебя может касаться кто-то другой.

Фыркаю. Веду себя как пятнадцатилетка со старшеклассником-мажором.

– Меня никто и не касался.

Даня напрягается. Чувствую это всем телом.

Вспоминаю наглые, бесцеремонные намеки его друга. Лучшего друга! Он получил свое, но ощущение старой половой тряпки на плечах преследовало еще долго.

– Меня никто не касался так, как это делаешь ты, Дань.

– Делал.

– Прости?

– Ты сказала в настоящем времени. А надо в прошедшем.

Наш поцелуй в бассейне, потом в море. Его рука на моем бедре во время презентационного ужина. Много всего было за прошедшие дни. И да…

– Делаешь, Даня. И в прошлом, и в настоящем. Дурак! – толкаю, но бесполезно.

Его губы едва касаются моих. Мы стоим так, что еще можно смотреть друг другу в глаза. Сминаю ткань рубашки на его плечах и зачем-то поднимаюсь на носочки. Ближе просто некуда.

Быстрая, шумная музыка должна мешать, но это последнее, о чем я думаю, когда Даня целует. Его губы обхватывают мои, а язык проникает в рот. Мягко кружит внутри, ласкает. Мы, не сговариваясь, ускоряемся, в каждом движении чувствуется жажда друг по другу. Я скучала по такому Дане. И сердце срывается со своей привычной орбиты. Израненное скачет, пляшет, пока четко для себя понимаю, что продолжаю любить этого предателя всей душой.

– А ты такая дурочка, Васен…

Господи, что же нам делать?