Отпуск с бывшим

Глава 39. Василина

– Ты же не собираешься это есть? – настойчиво переспрашиваю.

Краевский жалобно стонет.

– Нет, – отвечает, когда нам приносят заказанные блюда.

Обедаем молча, словно Краевский обиделся. Но пусть лучше так, чем лечить его от колик в нашу последнюю ночь на корабле.

После мы вернулись на улицы Старого города и к бастиону Сан-Реми, соединяющему нижнюю и верхнюю часть города, и немного прогулялись.

Боюсь открывать счетчик шагов. Сегодня наши пешие прогулки особенно долгие и насыщенные. Усталость стягивает ноги, но я рта не раскрою с жалобой.

– Сколько у нас осталось времени? – обеспокоенно спрашиваю, на что Даня крепче удерживает мою руку. Так и хочется, посмеиваясь, сказать, что «не убегу я, родной».

– Час. Можем подняться выше и посмотреть на порт почти с высоты птичьего полета.

Задираю голову, щурясь на солнце при взгляде на Краевского. Лицо у него хитрое, шкодное.

– Ну, пойдем.

Мы довольно быстро передвигаемся по улочкам, аккуратно расталкивая туристов. Я хихикаю, Даня цыкает на меня. Мой смех становится несколько истеричным. Во мне говорит бокал вина, окрыленность, и… любовь.

Сумка Краевского полна очередных сувениров, которые он дарит мне исподтишка. Сейчас там картонная коробка, и я подразумеваю украшения из кораллов. В путеводителе сказано, что такие украшения относятся к традиционным сувенирам острова. И я видела, когда Даниил на пару минут оставил меня и забежал в одну из туристических аутентичных лавочек.

Что купить в ответ – не знаю. Керамика, плетеные корзины – все не то. Остается ковер из овечьей шерсти. Его, что ль?

– Закрой глаза, – Даня оказывается наверху первым. Мне осталось сделать лишь шаг.

– Как в «Титанике»?

Прикрываю веки, вручив руку Краевскому. Под его руководством перешагиваю камни и, приложив усилия, поднимаюсь. Волнительно улыбаюсь. В висках пульсирует, я чувствую, как сердце пробует выпрыгнуть из груди.

– Открывать?! – нетерпеливо вскрикиваю.

– Еще чуть-чуть.

Ступаю медленно, чувствую каждую неровность. Слышу много незнакомых и ярких запахов: еда, травы, цветы, морская вода, хвоя.

Сейчас тот момент, когда все обостряется. Чувства, эмоции, рецепторы. Ощущение любви раскрывается внутри как цветок, и я будто отрываюсь от земли и взлетаю.

– Вот теперь открывай!

Медленно открываю глаза и ахаю. Восторженные слезы счастья тянутся по щекам, я прикусываю нижнюю губу, чтобы вконец не растрогаться.

Поворачиваюсь к Дане и оказываюсь в плотном замке из его рук, аромата и взгляда.

– Я рад, что ты не стала дурить и поехала на корабль.

– Спасибо, что не стал меня слушать и оказался на корабле.

Мы целуемся, едва дотрагиваясь губами. Нежно, с лаской, с эйфорией на кончиках пальцев. Ветер зарывается в мои волосы, пока хитрющий Краевский скользит вдоль моих ребер. Мы мычим от удовольствия, доводя друг друга до невозможного.

– Надо возвращаться, а то корабль уплывет без нас.

– И пускай, – мой голос полон свободы.

– Вечером торжественное закрытие круиза. Сомневаюсь, что ты хочешь пропустить это мероприятие. Я прочитал, что будут конкурсы и призы, – толкаю Краевского в плечо. Шутит же.

Спускаемся более торопливо. До отправления лайнера не более двадцати минут. После первого поворота мы внезапно оттормаживаемся. Трое парней в черной одежде отталкиваются от стены дома и наступают.

Нам нужно было спуститься на один пролет, а там две улочки, наполненные туристами и магазинами. Здесь же довольно тихий район. Спальный.

Парни, какие-то школьники, говорят на итальянском. Перекидываются фразами, обращаются к нам. Я цепляюсь за плечо Краевского и смотрю на них широко раскрытыми глазами. Вот теперь страшнее страшного…

Один указывает на мою сумку, другой на сумку Дани. Все равно на сувениры, но у меня там блокнот и кошелек с двадцатью евро!

– Ребят, нам сказали, что в этом городе нет преступлений, – на смеси русского и испанского говорит.

Даниил волнуется. Чуть отталкивает меня, сам шагает к парням с раскрытыми в стороны руками. Между нами словно пронесся зной, треская молекулы кислорода до невозможности дышать.

Вновь итальянская речь на более повышенных тонах. Идет активная жестикуляция, и всей душой чувствую, это не о восхищении местными красотами.

– На счет «три» ты убегаешь, поняла?

– Что? – испуганно уставилась на Даню, когда все трое шаг за шагом обступают, – я без тебя никуда не пойду. Ты… Да ты драться не умеешь, Даниил!

– Я сказал, на счет «три», Васена. Бежишь, не оборачиваешься, прямо до порта. Обратный путь помнишь?

Отчаянно качаю головой, не отпуская Даниной руки. Я уцепилась за нее намертво.

В какой-то момент один из парней хватает мою сумку и тянет к себе. Я кричу. Даня замахивается, но второй вор оказывается проворней – Даниилу прилетает по лицу. Снова кричу.

– Вот ведь хад! – оборачиваюсь и напарываюсь на рассерженного, с красным лицом Олеха. Еще никогда я не радовалась такому внезапному появлению Гунько.

Завязывается драка. Дуська обхватывает меня за плечи, мы обнимаемся и визжим от каждого удара. Зажмуриваемся и открываем глаза, только когда слышим знакомые голоса поблизости.

Бандиты повержены. Они лежат и корчатся на дороге, хватаясь за животы. Подойти и выкрикнуть им в лицо: «Съели?»

Отойдя на безопасное расстояние и свернув за угол, мы останавливаемся и переводим дух.

Романтического настроения, которое было у меня на вершине города, нет. Лишь грусть и липкий страх. Я часто смотрю за спину и крепко прижимаю сумку к себе.

– Ну ты, друг, даешь! Надо было сразу бежать! Не умеешь драться – делай ноги!

Даниил на взводе. Его ноздри широко раздуваются, а пальцы уверенно обхватывают луки льняной сумки.

– Ты бегаешь-то хорошо? – посмеивается довольно громко, – вот я каждое утро тренируюсь. В пять утра, как петухи встают, я напяливаю трико и вперед. Три километра туда и обратно.

Кошусь на объемный живот Гунько, и меня берут сомнения. Не завирается ли наш друг?

– Советую, Даник. Бег – это сила. От бандитов верное средство, – вновь разгорается гулким смехом.

Даник?…

Краевский в бешенстве, но ни слова не говорит. Подхожу и беру его руку, переплетаю пальцы. Хочу показать, что я рядом, и я бы не убежала. Отбивалась бы вместе с ним.

Мы доходим до нашего корабля как раз вовремя. Думаю, с первого дня примелькались как те, кто вечно запрыгивает на лайнер самыми последними.

– Последний вечер. Отметим, Ольховские? – Олех похлопывает себя по животу и подмигивает. Дуська смотрит в ожидании огромными голубыми глазами.