Отпуск с бывшим

Глава 36. Даня

Смотрю на средневековые ворота, слушаю легенду, часто кошусь на Василину. Та увлечена очередной ерундой для туристов. Я удивлен, что нет никакой статуи с чашей, куда стоит бросать монетки для исполнения желаний.

В общем, старо предание…

Но ворота все же вызывают интерес.

– Идем? – протягиваю руку и жду.

– Ты… Иди. Хочу прочитать табличку.

Ольховская делает вид, что читает надпись на древнем языке. Вот актриса.

Стою напротив ворот и думаю. Точнее, представляю того бедолагу рыцаря, который проходил каждый день ради того, чтобы просто посмотреть на свою любовь. Странно, что рыцари – люди военные, занятые, и вдруг «каждый день». Потом: она действительно ждала его у окна с подожженной лучиной?

Сомнительная история, но, прикрыв ненадолго глаза, делаю то, чему нет разумного объяснения.

– Пусть Василина станет моей, как и раньше, – говорю одними губами и прохожу через ворота, – моей во всех смыслах.

Ее грудь стремилась выскочить из сарафана. Видно, соскучилась по моей ласке.

– Загадала? – спрашиваю, едва завидев Ольховскую, выходящую из туннеля.

– Что именно?

– Ну, желание. Чтобы «и в горе, и в радости, в болезни и в здравии…» – посмеиваюсь. Больше над собой, нежели над Васеной. Ей простительно верить в такую чепуху, а мне, взрослому, адекватному мужчине, – нет.

Но я, блин, загадал. Дурак.

– Я тут прочитала…

Мы проходим вдоль узких торговых улочек, заполненных различными аксессуарами, сувенирами и сладостями.

– Ты в курсе, что остров Менорка – родина сандалий абаркасов? Изначально это была крестьянская обувь. Она предназначалась для того, чтобы держать ноги прохладными и удобными при работе в полях. Сандалии практичные, и сделаны с мягкой кожаной верхней частью и резиновой подошвой.

– Интернет?

– Путеводитель. Страница сто сорок три. Ты не дочитал, Краевский.

– Хочешь? – останавливаюсь, когда мы с Василиной нашли общий ритм.

Вот бы и в жизни так – найти свой общий ритм с человеком, с которым и будешь идти рука об руку. Это просто и сложно одновременно, но довольно важно.

– Чего?

– Аваркасы.

– Абаркасы!

– У испанцев «b» и «v» произносятся одинаково, Васен.

– Снова путеводитель?

– Нет, уроки испанского.

Васена закатывает глаза, что вызывает мою довольную улыбку. Люблю, когда она сдается, показав напоследок свой характер. А он у нее не сахар. И так удачно сложилось, что к сладкому я равнодушен. Мне бы перчинки, которой Ольховская обладает под самую макушку.

Она проводит меня через множество торговых точек с этими самыми сандалиями и постоянно оборачивается. Хочется кричать во все горло, что я готов скупить все имеющиеся абаркасы или аваркасы, лишь бы просто чмокнуть ее так, как в море. Так, чтоб все тело вибрировало от желания и чувств, и все, что сможешь различить – это ее глаза, губы, чуть вздернутый носик и волнистые светлые волосы.

– Вот эти! – показывает на сандалии ярко-бирюзовые сверху и светло-коричневую подошву.

– Нам вот эти, – киваю на пару босоножек и разглядываю еще варианты.

Получаем выбранную пару у продавца, который без умолку тараторит на испанском. Что-то про скидку, про другие расцветки и прочее, и прочее. Рассматриваю товар придирчиво. Вдруг и эта легенда несколько врет?

– Давай ножку, – прошу Ольховскую. Она уселась на пуфике, я, согнув колено, беру ее ногу и вдеваю в сандаль. Бывшая хихикает, и ее щеки застенчиво покрываются румянцем.

– Я как Золушка, да?

– Или одна из ее сестер. Малы! – кричу нашему новому испанскому другу.

Васена поражает меня своим взглядом ярко-голубых, как абаркасы, глаз.

Ждем, пока нам вручат другую пару. Ольховская недовольно пыхтит. Успокоить бы, а то от ее легкого настроения не останется и следа. Стало важным, чтобы Ваське все нравилось. И дурацкие сандалии в том числе.

– Наверное, они маломерят, – вдеваю ее ногу в сандаль другого размера и поправляю резинку на пяточке, – ну как? Нравится?

Крутится, кружится. Вижу, что нравятся.

– Cuanto cuesta? – спрашиваю на испанском.

Услышав цену, Ольховская торопится снять.

– Мы берем, – в ответ спешу забрать выбранную пару. За нами что-то типа очереди, и по активной речи девчонки позади, понимаю, что она настроена на абаркасы Васены.

Не так быстро, синьорита!

– С ума сошел? У меня нет таких денег. Даже чтобы одну подошву купить, – шипит гневно.

Красивая такая.

– Я куплю. Для тебя, – вслепую протягиваю продавцу купюры, в ответ он шустро вешает в пакете новую пару сандалии для Василины на мою руку. И торговаться не стал, чтобы не терять времени.

– Отдам, когда вернемся домой.

Мой черед гневно шипеть. Сомневаюсь, что в этот момент я выгляжу красивым.

– Не вздумай. Это… Мой тебе подарок. По любви. А все, что по любви, не имеет цены и уж тем более не требует возврата.

Ольховская хмыкает. И что бы это значило? Смирилась? Задумала что-то?

– Хочешь сейчас их надеть? – предлагаю. Хитрая улыбка Васьки делает из моего сердца бурлящее желе.

Достаю купленную пару и вновь помогаю бывшей нацепить их на ноги. Другие босоножки, потяжелее которые, кладем в пакет. Мне его и нести.

По пути заходим в магазин с кожаными сумочками. Ну, чтобы в цвет новых сандалий были. А пока Ольховская определяется с выбором, поменьше или побольше, я закупаюсь сушеными фруктами и миндалем. На странице сто сорок четыре есть несколько правил, как правильно их выбирать. В соседнем павильоне закупаюсь турронами – десерт – визитная карточка Испании, куда и входят Балеарские острова. Менорка среди них.

Все это время Ольховская решает сложную задачу.

– Выбрала? – нагруженный, под вопросительный взгляд Васьки, интересуюсь.

– … Нет.

– Тогда берем обе, – кричу.

– Даня, – говорит ласковым голосом, как изнеженная принцесса.

– Вася.

По всей грудной клетке распространяется тепло от ее тона, хитринки в глазах. Да и близости. Наше странное, полное вопросов и недопониманий расставание кажется иллюзией.

– Упакуйте две, пожалуйста, – повторю просьбу. Ольховская отворачивается, но я успеваю засечь искры в ее глазах.

Тот, кто говорит, что баловать свою женщину – лишнее, не любит ее по-настоящему. Это непередаваемый кайф. Ее вздох, расслабленность, голос, взгляд – все ценнее и важнее нескольких сотен евро.

– Спасибо, – привстает на носочки, и я получаю крохотный поцелуй в щеку. Будто птичка клюнула. Птичка по имени Василина Ольховская. Не думал, что у меня будет любовь к пернатым.

Мы успеваем зайти в таверну, где заказываем большую порцию местной паэльи и две чарки вина. Все приносят в старых тарелках и раскладывают на деревянные, потрескавшиеся столы. В столице я бы ни за что не стал есть в подобных заведениях и из подобной посуды. Но здесь воздух другой. Он наполнен особой испанской страстью и легкостью ко всему. Поэтому и кажется, что еда вкуснее, а вино пьянее.

К кораблю мы подходим перебежками за несколько минут до отправления. Хотя сейчас нет ни капли сомнений: если лайнер отплывет без нас, мы будем знать, что делать.

Где-то в душе, я бы даже был не против.

– Какие планы на вечер? – спрашиваю Ольховскую по пути к каюте.

Васька флиртующе ведет плечом.

– Я могу пригласить тебя на свидание? – сам, как влюбленный дурак, краснею. Стыдоба-а-а!

– Наверное, можешь.