Патриот. Смута. Том 10

Глава 4

Стрельцы, завидев нас, кинулись врассыпную.

Зарядить свои аркебузы они никак не успевали. Встречать бердышами тоже опасались. Получить прямой удар конницей, хоть и не выставившей вперед пики, они точно не хотели, да и не были настолько вымуштрованы и вышколены.

— Стрельцы! Молодцы! — Заорал я, двигаясь по улице к ним во главе отряда. — Не туда воюете!

За их спинами, за первыми домами, фасады которых как раз и образовывали улицу, увидел купола еще одной церкви. На колокольне кто-то суетился. Вот-вот и ударят в набат. Хотя, сейчас время заутрени. Возможно звонари готовятся к обычному религиозному действию. А перед нами, чуть дальше по прямой, уже виднелись стены кремля. Отделяла центральные укрепления города от нас речка Неглинная. Она, конечно, прилично уступала Москве-реке, но преградой все же была ощутимой. Моста с моего места обзора видно не было, но он точно должен быть, как же без него.

Расстояние сократилось, и я понял, что эти люди не готовы бросаться в бой. Они переглядываются, двигаются нерешительно. Но что же их побудило собраться? Набата не было, может какой вестовой от ворот сюда поспел или кто-то сбежал и тревогу поднял.

Но вроде нет. Всех, кто от кремля к Голицыну приехал, там и легли, либо в плену оказались.

— Стрельцы! — Подал голос князь. — Кто за главного у вас⁈ Я Голицын! Василий Васильевич! Признаете! — Вопросительного в этом слове не было ничего. Боярин, должны знать его все. — Воевода у ворот Чертопольских!

Они, облаченные в унифицированные серые кафтаны, переглядывались.

— Воевода, так мы тут это! — Выкрикнул один из них. Пожилой, седой, но с виду еще крепкий. Он держал в руках свою фитильную аркебузу, а за спиной на ремне приметно торчал бердыш. — Мы оружились то. Татя одного поймали на заутрене, допросили. Беда над градом. Ой беда, князь.

Как я и думал в последние секунды, все это сборище, они не по нашу душу. Да и что они бы нам противопоставили? Нас в город вошло больше двух тысяч. Идет за мной примерно половина от всего этого. А здесь от силы полсотни юнцов да стариков.

— Что за тать, стрелец⁈ — Выкрикнул ему сам. — Что стряслось?

Конь подо мной гарцевал, ярился. Не нравилось ему, что встали мы и говорим. Хотел рваться вперед, нестись.

Старый стрелец с князя на меня взгляд перевел, потом на знамя. Прищурился. Лицо его вытянулось, глаза полуслепые расширились.

— Господь наш, Исус и пресвятые угодники. — Прошептал он одними губами, но я расслышал. Все же довольно близко подъехал к нему.

Перекрестился старик, сделал шаг вперед. Поклонился.

— Поджигатель… Хотел слободу нашу палить… Государь. — Смотрел на меня с какой-то невероятной удалью, лихостью, так несвойственной его возрасту. — Что творится-то, государь?

Внезапно. Удивило меня такое к себе с его стороны обращение. Но видимо стяг, что Пантелей держал над нами, играл свою роль. Для этого человека он значил невероятно многое. Судя по возрасту, ходил старик под ним в походы. Видел и понимал кому он принадлежит, и кто под ним в бой может идти.

— О, так мы как раз по их души-то и мчимся! Отряды по городу разослали! Лиходеи недоброе затеяли, отец.

Стрелец вновь поклонился.

— Мы здесь у себя справимся. Но их же много, тварей! — Он ощерился зло, чуть помедлил, добавил. — Говорит, что Данилов, тот самый, их послал. Москву сжечь. В пекло адово ее превратить. Храни нас господь от лиха такого!

— Не верь, отец. Я Данилов! Игорь Васильевич! И падаль всю эту мы поймаем. Кто послал, вызнаем! Не гореть Москве, а стоять. Не сегодня!

Он взглянул на меня с удивлением, чуть отпрянул, перекрестился. Люди за ним зашептались. Мои бойцы, что за спинами томились в ожидании дальнейших приказов, занервничали. Руки на оружие положили. Кто на рукоять сабли, кто на аркебузу.

— Ты не бойся, отец, и вы люди служилые. Многое про меня говорят, только ложь это все. Мы правду искать пришли. Собор Земский собирать. Войско строить и ляхов гнать из-под Смоленска. А для этого Москве стоять надо, а не гореть.

Стрелец перекрестился. Его люди, а он судя по всему у них был за сотника, последовали его примеру.

— Добро, государь. Под таким знаменем с лихом не ходят. — Увидел я улыбку на лице его. — Мы-то пешие. Помочь много не сможем. Себя тут обороним. Прочешем слободу и окрест пройдем. Пора всю эту погань гнать. Верно братцы⁈

— Верно… — Загудели за его спиной прочие бойцы.

Не очень дружно у них это получилось, но перелом произошел. Небольшой отряд встал на нашу сторону, а это уже дело.

Старик этот, видимо, не очень понимал что происходит. В политике был не силен, доживал года свои, а здесь пришлось стариной тряхнуть. Но, увидев знакомое знамя, воспрял духом и уверовал в благодать. Судя по тому, как он выглядел, вполне могло быть, что при Молодях он бывал, а может, еще в какие походы с Иваном и сыном его Федором хаживал.

— Всех поджигателей хватать! К воротам Чертопольским вести. Там допрос будем чинить и суд! — Проговорил князь. — А мы с Игорем Васильевичем в кремль. Испросить, кто истинно этих татей подослал.

Я кивнул, удерживая волнующегося скакуна ногами. Смотрел пристально на этих людей и видел, что уверенности у них прибавилось. Сейчас начнут действовать. Поджигателей искать и хватать. Может, конечно, как часто бывает, достанется кому-то безвинному. Но ситуация-то страшная. Город если вспыхнет, жертв будет в несколько раз больше, чем от перегибов при ловле.

— Сделаем, государь! — Старик, несмотря на то что отвечал вроде бы князю, продолжал смотреть на меня и знамя. — Все сделаем. Не дадим Москву матушку жечь. Поможем чем сможем.

Поклонился, начал приказы своим людям раздавать.

Я махнул рукой, нам нужно было двигаться дальше, торопиться. Подмога появилась как бы сама по себе. Люди служилые увидели что творится неладное, начали действовать, собираться. Самоорганизация в реальной истории спасла страну от Смуты. А здесь — Москву защитит.

— В кремле неладно, князь! — Подбежал ко мне совсем юный стрелец, прямо у стремени лошади встал. Поклонился. Не очень понимал, видимо, с кем говорит. Все же князем-то я не был. Вроде как. Хотя, если задуматься… Парень продолжал. — Мы выстрелы слышали! Вот, людей-то и поднял всех наш сотник. С заутрени шли и вооружаться. А туту еще этот… гад.

— То наша забота, стрелец. Идем туда. Спросим. Узнаем, что там.

Парень кивнул, поклонился, отбежал.

Стрельцы уже делились на небольшие отряды и, судя по слышимым мной приказам, должны были начать патрулировать окрестные улицы и закоулки. Особенно последние, чтобы там выловить всех татей недобрых.

Инцидент оказался исчерпан.

А вот то, что в кремле стрельбу слышали, меня насторожило. Благо не из пушек, уверен, юнец сказал бы об этом более четко, это уже хорошо. Но если пальба — то счет времени пошел на минуты. Мстиславский решился на переворот и прямо вот сейчас, видимо, крутит Шуйского в бараний рог, спихивает с трона. И там заварушка идет Шуйские на Мстиславских. А охрана из людей служилых, государству верных, а не столько царю, по рассказам нашего пленника, перепиться уже должна. Раз ей поутру бочки выкатили.

Ситуация. Но, может и лучше. Может, ворота открыты.

— Вперед! — Выкрикнул я, уставился на князя. — Идем!

Тот тоже заторопился. Дал пяток коню, и мы вновь помчались вперед. А все сотни, что шли следом также маршевыми колоннами, сдвинулись с места.

Минута, если не меньше, и вышли на простор перед рекой Неглинной. Слева, выше по течению, раскинулся какой-то парк, тянущийся по берегу на север. Чудно! Даже в это время люди не гнушались зеленью в черте города, хотя и понимали — место внутри обвода городских стен дорого. Каждый лишний квадрат, это плюс к протяженности укреплений, лишние затраты на их постройку.

За парком к небу поднимались дымы.

Я глянул на князя, но тот по их поводу не волновался.

— Кузницы это, Игорь Васильевич, не признал, что ли? Запамятовал.

Точно, в голове всплыл этот район. Проезжал я здесь, и не раз, когда еще я был не я. Правда, внимание больше обращал на всяческие злачные места. Кабаки и терема, где организовывались встречи всякие. И здесь память реципиента также подсказала мне, что слева от нас не просто парк, а это Аптекарский сад.

Повернули на юг, оставив зелень за спиной.

Там через Неглинную был переброшен мост, ведущий к надвратной башне. Боровицкие ворота — всплыло у меня в голове название. Нам нужно было туда. Дальше открывался вид на устье, где русло раздваивалось, образуя небольшой, выглядевший декоративным и не застроенным, островок.

Пока двигались, я послал вестового в конец колонны, распорядился отрядить к кузнецам сотню. Это стратегический объект и там нужны были мои люди. Добраться, глянуть, проверить, усилить охрану, если нужно.

Сами же мы двинулись, чуть ускорившись к мосту. Все же находиться на открытом пространстве долго не очень хотелось. Кремлевские стены, как мне помнилось, полнились артиллерией. Получить залпы по движущейся колонне мне совсем не хотелось. Благо дымков видно не было, но это пока.

Нужно торопиться.

С этой стороны Неглинной тоже имелась небольшая башня, прикрывающая въезд на мост. Но охраны там не было. Либо Мстиславский, заезжая, убрал всех. Либо не вышли, предпочтя бочонки и компании собратьев по оружию службе. Разгильдяйство полное. До чего Смута довела!

Мост вел через реку к стене, а сама башня, что прикрывала въезд в кремль, размещалась как бы чуть в стороне. И вот те ворота выглядели закрытыми.

— Пройдем? — Я глянул на князя. — Что думаешь? Из пушек по нам не зарядят?

Все же стены меня малость угнетали. Если хитростью взять не получится, можно застрять здесь надолго. Да, люди Шуйского сейчас раскиданы по городу, ищут бояр, пытаются схватить кого-то. Тех, кто повинен, по мнению царя Василия, в измене. А главный заговорщик, Мстиславский он же уже подле царя. А что его люди? Если переворот творится, то не успеет он прямо так уж быстро все посты заменить на своих. Была бы у него поддержка войска, дело иное, а так… Нет же ничего за спиной у Ивана Федоровича, кроме сговора с ляхами. А может, и он не такой уж крепкий. Жигмонт не дурак. Он, если сможет все сам взять, заберет. И ему эти бояре не нужны будут. Своих людей поставит. Найдет из таких же, наших русских, более верных, сговорчивых.

Так что и то, не очень ясно — он уже обо всем с королем Речи Посполитой договорился или нет.

А раз так, и людей у него мало, то контроль над всеми важными постами, основными укреплениями, он ставить не будет. Не сможет просто. Ему же нужно как-то объяснить москвичам — что он спаситель Москвы. От пожара, который, судя по услышанному, мои люди творят. Умно, в целом. Хорошая мысль нанять людей на лиходейское дело, сказать им, что нанял их твой оппонент, противник, возможный враг. Устроить хаос, а потом, возможно даже поймать кого-то, выдать разъяренной толпе.

И что? Они же сознаются, что их нанял не Мстиславский, а Игорь Васильевич Данилов.

Но сейчас, скорее всего, поджогов не будет. Вовремя я пришел в столицу. Опоздал бы на день, может и нечего было бы защищать от ляхов.

Пока я раздумывал, смотрел на закрытые ворота, князь роздал несколько указаний и махнул рукой.

— Идем! Передовой отряд, если что, двери выломать попытается.

Я несколько скептически на него глянул. Такие ворота все же тараном выбивать надо или…

— Может, порохом? Бахнем?

Он глянул на меня с неким уважением в глазах.

— Можно, но чувствую, думаю так войдем. Игорь Васильевич. Глянем, что да как.

Мне идея не очень нравилась, пушками по нам все же могли жахнуть в любой момент. Прочистить мост. Уверен, там как раз прямой наводкой несколько оружий стояло. Но, стоять тоже нельзя, нужно действовать. А значит — идем!

Решено.

— Веди. — Проговорил я холодно.

Василий Васильевич махнул рукой, и группа верных ему людей, а также мой авангард, двинулись вперед. Остальное воинство перестраивалось, озиралось, поглядывало на стены. Всем было неприятно находиться под возможным огнем артиллерии. Но, пока что все было тихо. Только за спинами, в самой Москве чувствовалось, поднимается некая волна. Город пришел в движение и постепенно из сонного состояния превращался в движущийся муравейник.

Под ногами стучал камень, из которого был сооружен мост.

Сделано сооружение на совесть, крепко и надежно. Слева и справа раскинулась река. В целом — очень толковые укрепления. Преодолеть их во время штурма, когда тебе противодействует опытный и мотивированный гарнизон, невероятно сложно. Сам кремль отделен водными преградами. Стены его, хоть и не современные, не отвечающие новому слову инженерной техники, но все же… Вся эта нависающая над нами махина выглядела солидно.

Дозорные добрались до ворот, замахали руками, явно показывая, что надо бы ускориться.

Я дал пяток коню. Видел, как створки открываются. Там началась какая-то небольшая суета. К нашим людям вышло несколько местных.

— А вы то, кто такие… А что… А… А!!! — Один, покачиваясь, выдвинулся чуть вперед, уставился на нас, вначале не понимал, а здесь… Заорал дико. Его попытались схватить, скрутить, но он вырвался и прямо перед копытами нашего передового отряда, сиганул с моста в Неглинную.

Выживет ли? Ну, сам себе дурак, что поделать.

Ворота открылись, мы влетели внутрь. За ними у караульного строения сидели, полулежали, возились несколько человек. Двое, опираясь на копья, смотрели на нас стеклянными глазами. Рядом со строением на столе, вокруг которого размещались лавки, стоял приличных размеров бочонок.

М-да…

В мое время за такое и расстрелять могли. Особенно в военное время.

— И хито… Ик… а… И хито… — Один копейщик смотрел на нас, покачивался. — Кому.

Уверен, видел он несколько не то, что было перед его глазами.

— Так, этих всех запереть в караульной. — Не знаю, как в это время называлось помещение, где они должны были прятаться от дождя, снега и прочей непогоды. Такое название мне было ближе. — Отряд на стены. Ворота закрыть. Никого не впускать и не выпускать.

— Как идем, Игорь Васильевич? — Князь уставился на меня.

Я, немного не понимая о чем он, уставился на говорящего.

За караулкой я видел большой комплекс строений. Это же царский двор! Мы прямо в него и влетели. За ним виднелись купола множества церквей. Все же в кремле их было прилично. Людей, на удивление, было мало. Да что там, почти никого. Как-то безлюдно было. Словно попрятались все. А вот у зданий, что впереди виднелись, кто-то копошился. Кони там были, суета какая-то

— Так что? Миром идем или боем? — Князь ждал указаний.

Ага, теперь ясно, к чему он клонит. А мы посередине пойдем. По тонкой грани. Осмотрелся я по сторонам, видел, как мои бойцы врываются в башню, пакуют этих незадачливых охранничков, не справившихся со своей задачей. Колонная втягивалась. Люди ждали приказа. У Боровицких ворот становилось все более и более плотно.

Я привстал на стременах.

— Собратья! — Выкрикнул громко. — Мы в центре нашей Родины! В Москве! В Кремле! Пришли мы сюда не ради власти! Не ради разбоя! Мы пришли Смуте точку поставить! Земский Собор собрать! — Вдохнул поглубже. — Собратья! Заговорщики здесь, они хотят сжечь столицу! Хотят оклеветать нас! Хотят ляха на трон посадить! Что скажем, собратья⁈

Волна негодования поднялась. Слышал я.

— Не гоже! Не бывать такому! Не хотим!

Подождал мгновение, другое, вскинул руку, призывая к тишине.

— Собратья! Здесь много людей верных! Много запутавшихся! Смутившихся! Мы пришли не карать и убивать! Мы пришли порядок навести! Помните это! — Перевел дыхание. — Идем! Всех, кто сопротивляться будет, бить и вязать. Мстиславских всех крутить и бить. Прочих щадить по возможности. Помните! Собратья! Жизни ваши и тех, кто Смутой с правды сбит, важны! Для будущих побед, важны! Вперед! Собратья! Ура!

— Ура!!!

— Гойда!!!

Воинство мое разразилось яростным криком. Видел я в глазах князя растущее удивление. Не ожидал он, видимо, от меня таких слов. Полагал, что Земский Собор и все с ним связанное — уловка. Видимо, думал, что мы влетев в кремль сейчас устроим здесь всем кровавую баню.

Нет! Я здесь не чтобы людей сечь и улицы кровью заливать. Я пришел порядок наводить и Смуте крест ставить. Конец ей вершить.

— Вперед! — Толкнул пятками коня своего верного.

За спиной развевалось знамя. Сотники раздавали приказы. Кто-то рвался следом за нами. Кто-то начинал подниматься на крепостные стены. Приличный отряд понесся налево, огибая Царский двор. Нужно было занять как можно быстрее все ворота. Никого не впускать и не выпускать. Гарнизон из тех, кто более-менее еще может держать оружие, сплотить. Или убрать, чтобы эти перепившиеся делов не наделали каких. Здесь же и порох, и склады, мало ли что.

Ну а я с самыми верными и всегда сопровождающими меня людьми, мчался к основному входу в царские покои.

А там, при виде нас все больше начиналась суета. Чем ближе мы подходили, тем отчетливее было видно несколько десятков коней и небольшой охранный отряд, готовящийся защищаться.

— Аркебузы! Мстиславских не щадить! — Заорал я что есть мочи. Сам выхватил свою пищаль.