Первый Артефактор семьи Шторм #5

Глава 6 Хранитель семьи Шторм. Смена

Тишина начинала давить сильнее прямых атак. Не знаю, сколько времени прошло, но я всё ещё находился в подземелье, окружённый древними камнями и тусклыми черепами.

Очень хотелось пить, но внутри этого подвала были только камень, кость и железо, которое воняло окалиной, металлом и кровью.

Прислонившись к стене спиной, я отдыхал, пытаясь одновременно понять, что делать дальше и в чём задумка этого испытания.

Понятно, что это как-то связано с демонами. Понятно, что мне удалось победить того, кто сюда меня затащил, как и тех, кто здесь был. Обычные черепа, которые использовали сущности из другого мира, теперь смирно лежали на полу или на своих местах в нишах.

Однако я всё ещё оставался внутри испытания.

За прошедшее время я изучил стены, простучал мегалиты, прощупал черепа, даже несколько раз пытался выковыривать их из стены. Крысиные даже поддались, рассыпавшись под моими руками и кухонным ножом.

Только за черепами находилась глухая стена и выхода из этого склепа не обнаружилось. А пить хотелось всё сильнее, а запах раздражал всё больше.

Пока сидел и отдыхал, несколько раз тыкал ножом в пол, высекая искры, но камень, будто заговорённый, оставался абсолютно гладким, без изъянов.

Голова от усталости тяжелела, склонялась на грудь, но я заставлял себя бодрствовать: слишком опасно подставляться. В любой момент может произойти что угодно.

Но время тянулось, а ничего не происходило. Давно растворились, оставив жирные чёрны пятна, демонические кости. Звуки исходили только от меня и моих ударов по камню. Запахи продолжали раздражать слизистую, будто я каждый раз вдыхал их в первый раз, а не в десятитысячный.

Хотелось крикнуть в потолок прадеду, заявить, что шутка не удалась и пора прекращать. Но какой-то червячок сомнений и подозрений продолжал грызть изнутри, заставляя держаться и сохранять бдительность.

Спустя, судя по ощущениям, несколько часов, когда в горле осталась лишь Сахара, а в голове — трещащая коброй боль, мир вокруг дрогнул. Края стен слегка поплыли, а кости в них — осыпались песком.

В помещение вплыл образ прадеда, который деловито гляделся, кивнул, будто признавая, что помещение годно для проживания, а затем проплыл к дальней стене. Его рука поднялась, засияла ярким светом, и одна арка, в которой осталось меньше всего черепов, провалилась, открывая туннель.

— Пора двигаться дальше, — объявил прадед, после чего ушёл в туннель и исчез.

Чувствуя, как накатывает удовлетворение от собственной выдержки, я встал и двинулся вперёд. Неприятные запахи начали постепенно угасать, сменяясь ладаном и чем-то цветочным.

Заглянув в туннель, увидел в конце холодный свет. Обернувшись назад, попробовал понять, а откуда свет шёл здесь, потому что до этого момента не задумывался об этом. Приглядевшись, понял, что стены выше уровня глаз словно слегка светятся, не привлекая к себе внимания.

— Классная штука. Удобная, — сказал я сам себе и удивился, насколько легко дались эти слова. Будто и не было часов ожидания, сухости во рте и треска в голове.

Ещё раз глянув в туннель, я заметил, что далёкий свет заколыхался. Будто кто-то там вдали начал ходить туда-сюда, в ожидании меня. Либо что-то начало качаться, как маятник.

По телу пробежала неприятная волна, и я вдруг решил, что надо глянуть на обстановку Взглядом артефактора.

— Почему я не использовал его последние часы? — подумал я, активирую навык.

От увиденного меня чуть не стошнило. Передо мной был не туннель, а живая плоть. Длинная пасть, заканчивающаяся глоткой, готовой меня поглотить. Какого же размера этот демон? Неужели эта комната — часть его?

Я слышал про рыбу удильщица, которая на глубине привлекает своих жертв огоньком перед своей пастью. Но чтобы свет был внутри пасти — о таком я не слышал.

Сердце забилось в панике. Я всё время сидел не просто рядом с демонами, а фактически внутри демона. Не удивительно, что смерть какой-то мелочи не прекратило испытание. Здесь нужно было что-то более крупное и серьёзное.

Мой взгляд заметался по помещению, пока не остановился на груде ржавого железа. Да, я думал, что вытянул из него самое ценное: артефактный нож. Но остальное я уже проверил и ничего не нашёл. Осталась только эта куча хлама.

Я начал рыться в ржавом и воняющем кровью и окалиной мусоре. Ножи, копья, мечи, щиты, куски доспехов — всё это лежало единым мусорным полигоном и ничуть не помогало.

Я несколько раз порезал пальцы, от чего туннель за спиной судорожно сжимался, втягивая воздух, чуя мою кровь. Но пока не дёргался и не пытался атаковать меня напрямую.

Просеивая металлический хлам, я пытался найти что-то ценное, но мне попадались в основном всякие ерундовины. Разве что на некоторых были стёртые руны, куски вязи. Иногда бывало оружие с остатками драгоценных камней — видимо сюда попадались не только обычные люди, но и вполне состоятельные.

После очередного пореза туннель-глотка напряглась, сглотнула, от чего несколько черепов с пола покатилось внутрь и с мерзким всхлипом исчезли. Демон явно оголодал, а я так и не придумал, как выбраться.

— Неужели придётся, как всегда, использовать задницу? — обречённо сказал я, откладывая в сторону очередной кусок металла с рунами — назвать это щитом не поворачивался язык —пробормотал я.

Я провёл пальцами по вырезанным символам, не понимания, что они значат, и вдруг почувствовал тепло. Только не в пальцах, а внутри себя.

Да что это такое⁈ Какого хрена⁈

Осознание накатило на меня волной, чуть не сбив с ног: я потратил несколько часов на то, чтобы пробить стены головой, чуть не полез в глотку гигантскому, но ленивому демону, начал подрабатывать бомжом на свалке, но так и не вспомнил самого важного!

Я — артефактор! Металл — моя стихия. Руны — мой язык. Кристаллы — моя энергия.

Это пространство словно поставило, хотя почему «словно», блок на моё понимание себя и своих навыков. Дар Контроля, которым владели некоторые демоны, снова проявил себя и косвенно подчинил меня.

Пусть я не стал разносчиком демонов — на всякий случай оглядел себя Взглядом артефактора, — но всё равно попал под его влияние. И чуть не попался.

— Ну-ну, — кривая ухмылка изогнула мои сухие губы, заставив их слегка кровить. — Посмотрим, что ты противопоставишь этому.

Я выбрал несколько предметов из отфильтрованной ранее кучи. Изучил их, как фрагменты головоломки, кивая сам себе. Сложил конструкцию, напоминающую модерновое искусство. Вычленил несколько драгоценных камней из ранее примеченных наградных мечей и кусков доспехов, стараясь не думать, как они здесь оказались. Нанёс кухонным ножом несколько свежих соединяющих рун.

А затем провёл пальцами по губам, собирая капли крови.

Как только моя воля, Дар и кровь собрались в единый пучок на кончике пальца, провёл ими по металлу, сплавляя в единое целое эту разношёрстную мусорную кучу.

Почувствовав мою силу, зал затрясся, загудел, но уже ничего не мог сделать. Передо мной на полу лежало Нечто.

— Что ж, пора развлечься. Не только же тебе здесь чудить, — сказал я, обращаясь к прадеду и демону одновременно.

Создав артефакт я вдруг вспомнил, почему в принципе я здесь нахожусь: про испытание, про Око Шторма и про тех, кто ждёт меня в реальности. Артефакт начал защищать меня, как только появился на свет.

А может это мой истинный Дар? Не ветра, а артефакторики?

Я поднял с пола получившуюся конструкцию. Со стороны она напоминала щит с кучей торчащих в разные стороны клинков. Такое мог по пьяни сделать деревенский кузнец, чтобы отпугивать воров и бабок-ведьм.

Только в отличие от пьяного кузнеца, у меня эта штука работала.

— Жаль нет бензинового мотора, — сказал я, вливая в эту хрень Дар. Клинки засияли бледно-синим светом, а щит загудел, как провода линии электропередачи. — Вперёд!

Крикнув в пространство, я ринулся вперёд в туннель, вливая всё больше Дара в кривой артефакт. Свет в конце туннеля приближался, стенки начали пульсировать, готовые глотать свежую порцию пищи, не обращая внимания на то, что еда тащит с собой «упаковку».

Буквально за пять метров до «выхода» я сделал усилие, вливая последние порции Дара ветра и заставляя клинки по краям артефакта начать двигаться. Они начали крутиться вокруг щита-сердцевины с довольным гулом, который на фоне других редких звуков давал ощущение жизни.

Мою кровь наполнил адреналин, смешанный с яростью и азартом, от чего я не выдержал и закричал:

— Ра-а-а-аш!

Демон не успел среагировать, когда в его глотку, резко сужающуюся за «выходом в свет» врезался крутящийся щит с клинками, взрезая, словно пилой, его плоть.

От прозвучавшего вопля меня оглушило и ослепило, однако я продолжал держать щит, пилить глотку, чувствуя, как по рукам течёт чёрная кровь. Ошмётки тканей, костей сыпались на меня, но это уже было не сознательное действие, как раньше, а обычная реакция мяса, оказавшегося на разделочном столе: пилят и пилят.

Особо тугая струя крови брызнула мне в лицо, залепила глаза, но я лишь усилил давление Дара и щита на окружающее пространство.

Последнее, что я услышал, прежде, чем я провалился куда-то вниз в темноту, было пронзительное:

— Тваа-а-арь, Што-о-о-орм!

Спустя несколько секунд падения меня накрыла темнота.

Глаза я открыл уже у постамента испытания, прижимаясь к нему спиной. Сердце всё ещё колотилось, руки дрожали, но запахи исчезли, сменившись спокойной прохладой и вечным спокойствием.

Медленно поднявшись, я огляделся, пытаясь понять: это очередная иллюзия или всё-таки испытание закончилось?

Вместо черепа на постаменте расплылась чёрная жижа, чего в прошлый раз не было. На самом камне оказалось несколько борозд, которые походили на те, что должен был оставить мой артефакт. Я его, конечно, делал на коленке, но получилось убойно. Нужно попробовать повторить в реальности, пусть это будет не столь просто и эффектно.

Только сейчас понял, сколько условностей было в той иллюзии. Эта, с постаментами и стенами, казалось гораздо более реалистичной, чем то, что закончилось только что. Но пока я был внутри — всё равно казалось до невозможности реальным.

— Я победил демона. И в реальном бою, и в ментальной стычке. Надеюсь, что это мне зачтётся.

Мой взгляд зацепился за боковину постамента: на ней были руны, которые я видел на одном из клинков, что приспособил для своего боевого щита: «вращение жизни и смерти».

Помню, что пришлось их поправлять, когда соединял разные запчасти. Видимо поэтому они и остались здесь, в условной реальности.

И снова воспоминания об испытании истончались, уплывали. Это было лучшим показателем того, что я справился на самом деле. И снова не было никаких фанфар или появления иллюзии прадеда.

Только прохлада, спокойствие и последний постамент с голубым шарфом, сложенным в виде птички.

— Что же ты там выдумал? — спросил я, разглядывая постамент.

Разумеется, мне никто не ответил.

В этом испытании мне до всего приходится допирать самому. С другой, всё как в реальной жизни, так что за реализм девять из десяти. При всём при этом мне не хватает информации, чтобы хотя бы предположить, что меня ждёт в третьем и последнем испытании.

Шарф с одной стороны — это тепло, уют, защита. Комфорт и приятные воспоминания. С другой — шарфом ни раз в истории душили, убивали, на нём вешались, сбегая от проблем или подчиняясь своему страху.

Голубой цвет? Обычно этот цвет обозначает рождение мальчика, но изящный голубой шарф может быть и женским аксессуаром. Может означать холод и лёд, а может — чистое небо, чистые помыслы и свободу.

Не говоря уже о птичке: назвать конкретный вид я не брался, но птица также означает свободу, небо, красоту, лёгкость, возвышенность. Либо падальщика, плохую весть, знак судьбы и прочую жесть.

Вот и зная всё это, но не зная контекста семьи Шторм, как мне проходить испытание?

Я сел перед постаментом и, разглядывая его, начал медитировать, чтобы привести свои чувства и мысли в порядок. Понял, что устал, что два испытания, походившие на бесконечный бой, вымотали меня до предела.

Забавно, что демон призывал меня спешить, не терять время. Замедлившись, я начал восстанавливаться. На краю сознания тикал внутренний таймер, напоминающий, что меня ждут и нельзя задерживаться слишком долго… но при этом нельзя было суетиться и бежать слишком быстро, иначе я могу погибнуть.

Два испытания из трёх показали уже, что это не выдумка, а вполне реальный риск.

Спустя минут пятнадцать, когда дыхание полностью выровнялось и мысли стали течь спокойнее, я понял, что ответов от тела, памяти почившего Сергея мне не дождаться. Видимо потому, что здесь, в этой иллюзии нет тела, а есть только мои дух и душа. И это испытание именно для меня.

Я снова изучил птичку из шарфа, прищурился, используя Взгляд артефактора. Ткань и ткань, без Дара. Красивая, плотная, дорогая. Отличный подарок мог бы быть.

Сердце ухнуло и провалилось куда-то в живот, судорожно начав стучать в кишки, растряхивая и разбалтывая внутренности.

А всё потому, что я вспомнил этот шарф. Вспомнил тот год и тот день, когда он появился в моей… в нашей жизни.

Это испытание в Оке Шторма было действительно строго для меня. Ни прадед, ни кто другой не мог знать о моих воспоминаниях. Предполагать, что среди наследников семьи Шторм окажется бог из другого мира. Но несмотря на это я вижу этот голубой шарф перед собой, в этом мире.

— Что же это такое? Как вы, людишки, умудрились создать подобное? Это технология демонов и их иллюзий? Или причина в чём-то другом?

Как мне сейчас хотелось вызвать голограмму Шторма, раскусить её, выудить какую-то информацию. Но древний дед, как и его отпечаток сознания в амулете рода, не подавали признаков жизни. Затаились и ждали, когда Сергей Шторм или тот, кто скрывается в его теле, сделает этот шаг.

И теперь я почувствовал страх и… желание. Огромное желание коснуться постамента, взять в руки шарфик и зайти внутрь этой иллюзии. Увидеть то, что я считал потерянным навсегда.

Руки тряслись от ужаса и возбуждения, когда я поднял их перед собой. Сжал в кулаки, сделал глубокий вдох и выдох. И ещё раз. И ещё!

Начал успокаиваться. Сосредоточился. Сердце продолжало колотиться в рёбра, но по крайней мере голова стала соображать чётче. Это испытание, которое нужно пройти. Иначе пострадаю я сам, и те, кто остался в реальности.

Нельзя останавливаться на полпути. И голову терять тоже нельзя. Соберись и действуй, Шторм.

Я сделал последний шаг к постаменту, замер на мгновение, изучая шарф, замечая давно забытые детали. Вот потёртость от долгой носки, а вот — пятно, которая так и не смогли вывести. Варенье оказалось очень цепким. Вот там, где «шея» птички, должна торчать нитка, которую мне запретили обрезать, а у «хвоста» — бирка, на которой должно быть написано имя.

Коснувшись мягкой кашемировой ткани, я на мгновение моргнул, смахивая накатившие слёзы. Воспоминания захлестнули меня, обняли тёплым пледом, лаская душу. Вокруг стало светлее, исчез серо-синий свет, сменившись тёплым оранжевым оттенком, которые бывает после обеда тёплый бабьим летом.

Я накрутил шарф на кулак, погладил второй рукой его поверхность, и только после этого понял, что передо мной низкий деревянный журнальный столик, а вместо каменного пола — крепкие деревянные доски, покрытые толстым слоем тёмного лака. Когда-то давно я сам покрывал стелил пол, покрывая каждый сантиметр дорогущим лаком.

— Дорогой, посмотри, кто у меня тут, — раздался за спиной нежный и очень знакомый голос. Голос, который я перестал слышать задолго до того, как мы расстались.

Я резко обернулся, продолжая сжимать шарф, под довольный женских смех, и увидел их: красивую статную женщину с яркими огненными волосами, которые казались настоящим огнём в свете послеобеденного солнца; и маленький комочек на её руках, который сейчас мирно посапывал, причмокивая соской-пустышкой.

Мои жена и дочь из прошлой жизни. Те, из-за кого я умер и оказался в другом мире.