Первый Артефактор семьи Шторм #5

Глава 8 Хранитель семьи Шторм

Вкрадчивый голос снова задал мне вопрос:

— Так как тебя зовут?

Голос повторял его раз в несколько минут, появляясь то справа, то слева, то сверху, то снизу. При этом хозяина голоса я не видел, впрочем, как и самого себя.

Лишь мягкий шарф в руке напоминал мне, что у меня есть тело, которое плывёт в темноте, словно в мягком неосязаемом потоке.

Я пытался ругаться с голосом, узнавать, где я нахожусь и кто он такой, но теперь он лишь хихикал, да задавал один и тот же вопрос, на который я не мог ответить, как бы не старался.

Размахивая руками, чувствовал движение воздуха, оставаясь при этом подвешенным в неподвижности. Эхо в помещении не было, что говорило о его безразмерности или… виртуальности.

Несколько раз я пытался призвать волю и Дар, но даже белый шарик, который мне удалось призвать в прошлый раз, так и не появился. Словно у меня больше и не было Дара — только память о прошлых жизнях.

Устав барахтаться, я начал вспоминать, перебирая осколки прошлого, силясь вспомнить родителей, место рождения, тела, в которые переселялся, отношения с людьми и богами.

В конце концов я начал перебирать артефакты, которые создавал за свою жизнь: простые амулеты для защиты, тотемы для хорошего урожая, направляющие для сбора интеллектуальной энергии, Флеймигатор первой модели, первый артефакт высшего порядка, защитные кольца и полную сферу неуязвимости.

Вспомнил, как после создания полного защитного доспеха умер на третий день от истощения и после перерождения пришлось заново вносить правки: другой размер тела.

Как продумывал систему артефактов для повышения своего уровня, как готовил украшения с особыми свойствами для дочери, как с помощью Следопыта находил особые минералы и как с его же помощью искал сначала Инъектор, а затем тёмных крыс.

Посмеялся, вспоминая, как случайно получил шар из голубого кальцита и напитал его атакующим даром лекаря. Всегда забавляло это противоречие: лекари, которые первоклассно убивают.

Затем мои руки ощутили тяжесть Армегедца на запястье, мою новую разработку, а также холодную, слегка пугающую поверхность Инъектора. Я смог сделать его малую копию для соревнований, но всё же его изначальная версия до сих пор таит множества загадок, которые мне предстоит постичь.

Лёгкий смех вызвали те артефакты, которые я делал для Греховина и, конечно, для ребят из Братства резца. Я старался для них больше, чем для себя. А уж когда Яростный подарил свой копьеметатель, то, как я мог пройти мимо и не улучшить его?

А божественная игла Ангелины? Простой инструмент, заточенный на работу с металлами, способный сращивать разные виды материи, но как она ловко использует его для защиты

— Мда, — сказал я вслух.

Совсем не заметил, как мои мысли перешли от любимых артефактов в прошлом к артефактам в настоящем. И к тем людям, которые связаны с ними. Те, кто помогал создавать волшебные устройства и пользовался ими, защищая себя и меня.

И чем больше я об этом думал, тем явственнее понимал: я помню имена и лица этого нового мира. Они отзываются во мне, заставляют сердце биться, чувствовать радость и гнев, беспокойство и счастье.

Я прижал зажатый в кулаке шарф, словно надеясь передать всю оставшуюся в сердце любовь владелице этой вещи. Надеясь, что она поймёт этот импульс и примет его как добрый знак: любовь пропавшего отца.

Отца и бога, которого больше нет. Я усмехнулся.

— О, ты, кажется, что-то вспомнил, — раздался вкрадчивый голос.

— Да, — кивнул я, почему-то уверенный, что голос-то меня точно видит. Точнее его владелец. — Вспомнил.

— И кто же ты? — голос стал серьёзным, словно почувствовал, что момент действительно настал.

Я поднял шарф к лицу, поцеловал его потёртую временем ткань. Время и пространство стёрло все запахи с него, оставив только фактуру на руках и губах.

— Прощай. Я всегда буду любить тебя, птичка, — прошептал я.

После чего отпустил шарф, позволяя ему улететь и раствориться в темноте. Краем Дара, своего цикла перерождения, я почувствовал, как он исчез из пространства, словно провалился куда-то. Возможно, он действительно дойдёт до адресата и напомнит о моей любви.

Но сейчас время того бога, точнее божка, закончилось. Остался другой.

Я гордо сложил руки на груди, представляя, как стою на высокой горе, глядя на окружающих с этой недосягаемой простым смертным высоты, и сказал:

— Меня зовут Сергей Шторм. Я — первый артефактор семьи Шторм.

Движение вокруг меня замерло, чернота стала мёртвой и пустой. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем вкрадчивый голос сказал совершенно ровно и спокойно:

— Понятно. — Пауза. — А ведь ты не врёшь. Это теперь действительно твоё имя, странник. Хотя, — он снова хихикнул, а затем хохотнул, — кто бы мог подумать, что тебе повезёт вляпаться именно в тело Шторма. Что ж, вы вполне стоите друг друга.

Я почувствовал, как начинаю медленно падать вниз, а под ногами мигнула искра света.

— Эй, так кто ты? И что это? — крикнул я, но голос ответил издалека лишь одно:

— Ещё встретимся, Артефактор Шторм.

После чего скорость падения резко возросла, а искра превратилась в огромную рваную дыру, из которой лился серый тусклый свет. Мелькнул чёрный пол, серебристые искорки, и я со всей скорости вломился в зал испытаний.

После чего, врезавшись ногами в пол, потерял сознание.

Сознание включилось, словно по щелчку. Приятная прохлада разливалась по телу, а воспоминания об испытании постепенно растворялись, как утренний сон.

Кроме одного: того странного разговора в темноте. Получается, это что-то особенное?

Стоило мне открыть глаза и попробовать встать, как я первым делом глянул на постамент, где чуть раньше лежал шарф, принадлежавший моей дочери. Выдохнул: шарфа не было, а значит можно тешить себя иллюзией, что он попадёт к адресату.

Только на самом постаменте появился новый символ: руна, соединяющая «ветер» и «силу».

— Хм. Буду знать. Руна «Шторм», — прошептал я. — Моё имя. Теперь это моё имя.

Затем я огляделся вокруг, пытаясь понять, что делать дальше. Словно прочитав мои мысли, из ниоткуда появился прадед.

— Что ж, потомок, поздравляю тебя с прохождением теста. Ты доказал, что достоин называться не просто Хранителем, но и настоящим артефактором семьи Шторм.

Голограмма прадеда говорила ровно, как и должна делать запись. Хотя после всего прожитого мне казалось, что она должна стать живее, что-то рассказать, подсказать. Не знаю что, но сам факт — этого не происходило.

— Надеюсь, что ты применишь все свои силы на службу семьи и человечества. Покажешь пример будущим поколениям и защитишь их от угроз, которые нас ожидают.

Я слушал его краем уха, изучая зал, чтобы понять, куда мне двигаться дальше, чтобы вернуться в реальность. Всё-таки меня там ждут.

— Спасибо тебе, что рискнул и прошёл. Ты — гордость семьи! — пафосно закончила запись, после чего фигура несколько раз мигнула. Чтобы заговорит другим голосом: — А теперь, когда с официальной частью покончено, перейдём к неофициальной.

— Что? — не удержался я.

Через мгновение зал испытаний исчез, мелькнула тьма, а затем мы оказались в небольшом уютном кабинете. Горел камин, потрескивали дрова за плотным стеклом. Рядом с ним стояли два кресла, а чуть вдали — рабочий стол и небольшой книжный шкаф.

— Присаживайся, наследничек, — довольно улыбаясь сказал прадед Шторм.

Он оставался полупрозрачным, как и раньше, но манера двигаться и держаться была, что ли, более живой?

— Вы — настоящий? — спросил я, присаживаясь в кресло.

— Нет, что ты! Только боги могут перерождаться, а мы, смертные, лишены такого испытания.

— Но как тогда?

— Это особенность демонического артефакта: он может захватывать душу. — Шторм широко улыбнулся. — Но после того, как мы слегка пошаманили над ним с моим приятелем, он позволил захватывать лишь частичку. К сожалению, это лишь одноразовая акция, в отличие от записи во время испытания.

— Получается, что после меня никто вас больше не увидит? — Он покачал головой. — А как тогда предыдущие Хранители проходили испытание?

— А они и не проходили, — спокойно сказал прадед. — Ты первый, кто вошёл в Око, пусть инструкция и была дана. Но видимо не рискнули. Так что ты официально первый Хранитель семьи Шторм. И первый артефактор, которого я признаю.

— Но как вы можете признать, ведь вы не были артефактором?

— Как говорил один мой друг, — прищурился прадед, — вопрос в контроле Дара. Чтобы работать с Инъекторами нужно больше контроля, чем Дара, поэтому я справился. А вот для дальнейших шагов потребуются мастера своего дела.

Он осмотрел меня, будто в первый раз увидел.

— Ты молод, а уже можешь реагировать в реальной обстановке, драться с демонами, как будто не раз сталкивался с ними. И ты смог преодолеть собственного демона, который тревожил твоё сердце. Так что у тебя есть и контроль, и Дар, и знания. Этого уже хватит для того, чтобы достичь нужных нам целей.

— Слушаю, — заинтриговано сказал я. — После появления демонов, я понял, что есть что-то ещё.

— Демоны? — подпрыгнул на кресле прадед. — Ты сказал демоны? Они вернулись?

— А они уже приходили? — Прадед ошарашенно кивнул. — Что ж, недавно они начали проявлять активность и я уже несколько раз с ними сражался.

— Сражался? И выжил? Как?

— Эм. Артефакты. Я думал вы из-за этого в том числе хотите, чтобы в семье был артефактор. А так получается, что с помощью наших изделий мы смогли победить и уничтожить несколько, в том числе высокого ранга. Самому Атерону задницу пнули, — усмехнулся я.

— Надеюсь, что ты не говорил про задницу вслух при нём? — всполошился прадед.

— Да вы с Кефиром сговорились?

— С Кефиром?

— Да есть у меня один знакомый… — протянул я. — Вы его должны знать. Обычно его зовут Кефариан.

— Кеф… Кефариан? Он… он с тобой? Он проснулся?

— Да.

Прадед осел на кресло, побледнев, как настоящий человек. Рефлекторно протёр пот со лба, пусть его там и не могло быть. Посмотрел на меня соврешенно другим взглядом.

— Ты последний Шторм? НА нас всё-таки напали?

— Да.

— Как ты выжил? Они не должны были оставить никого, если уж решились на такой шаг.

— У меня не было Дара, поэтому меня не убили сразу. А потом, когда меня… — я замолк, но прадед всё понял. — В общем, когда Дар открылся, им уже не мешал живой Шторм. Точнее, они хотели с моей помощью найти Инъектор.

Прадед усмехнулся, понимающе закивал:

— Всё-таки не стали спорить со мной и использовали алтарь? Молодцы. Хотя жаль, что мои потомки пострадали. Давно?

— Два месяца назад.

— Как ты тогда попал сюда? Если Дара не было — ведь тебя не готовили тогда к этой роли. И как смог пройти — тут нужно знать подсказки!

Я грустно ухмыльнулся:

— Выбора не было.

Мы помолчали, пытаясь осознать произошедшее. Прадед покачал полупрозрачной головой.

— Была бы возможность, я б вернулся в мир, попробовал всё исправить. Помочь тебе. Но такой опции у меня нет. Так что внимательно слушай и запоминай то, что я скажу тебе.

В следующий примерно час он говорил, передавая мне, можно так сказать, родовую память: данные о демонах, богах, некоторых артефактах прошлого и, конечно, об Инъекторе.

— Надеюсь, он в надёжном месте? За печатью ветра?

Я кивнул, не став рассказывать, что он покидал дом и только недавно вернулся обратно.

— Хорошо. Следи за тем, чтобы энергия не выходила из него слишком быстро — это может привести к взрыву.

Ага, проходили. Теперь понятно, что Кефир так нервничал. Они с прадедом оба знали о возможных последствиях.

— Но не менее важно, чтобы исходящий поток энергии не переставал течь. Ровным спокойным потоком.

— Почему? — спросил я, стараясь не показать лицом, что эта новость меня напрягла.

— Потому что это сильно упростит жизнь всем тем тварям, что обитают за пределами нашего мира.

Мне показалось, что он имел ввиду не только демонов.

— Люди нашего мира получили Дар, но этого пока недостаточно. Поэтому энергия верховных богов должна медленно курсировать по миру, впитываться в его ткань, с одной стороны, напитывая людей, давая нам рождаться с новыми Дарами. С другой, она подпитывает барьер и не даёт прорваться в нашу реальность. Но то, что демоны начали появляться означает, что где-то что-то сломалось.

Он задумался, словно пытаясь понять, как людям жить дальше. Но вряд ли кусочек души способен помочь живым.

— В общем, я сказал всё, что знал и всё, что передал этому куску души. Как только ты покинешь Око Шторма, я потеряю опору и растаю в пространстве. Некоторые религии, конечно, говорят, что мы, обычные люди, тоже перерождаемся, но обычно это какая-то чушь: то в пса, то в баобаб.

Он грустно улыбнулся, и я понял, что он прощается.

— Не дай нашей семье загнуться, внучок. Штормы не просто так коптят небо — без них не понять, насколько оно чистое и прекрасное, — задумчиво произнёс дед. — Найди себе надёжную девчонку, родите с десяток детишек.

— Она на десять точно не согласится, — ответил я, чем вызвал смех прадеда.

— Ты, главное, говори убедительно, а дальше, как небо подскажет, — не удержался он.

— Тем более у меня будет племянник. Не пропадём, — добавил я, ничуть не покраснев.

— Отлично! — обрадовался дед. — Значит ещё не всё потеряно. Осталось от всякой демонической швали отбиться. Раз с богами справились, и с этими сможем.

Он замолк, вздохнул. Его тело стало немного прозрачнее. Видимо силы души действительно на исходе.

— А ещё, — сказал тихо прадед, — передай привет этому мохнатому засранцу. Кеф… Напомни ему, чтобы он не сдавался. Мы — Штормы, ему поможем. Понял?

Он схватил меня за плечи и слегка встряхнул. Я лишь кивнул в ответ.

— Хорошо. Тогда иди. Моё время пришло. Пора закончить то, что было начато. Не подведи меня, Хранитель, — прошептал он.

После этого дед отступил назад, развёл руки и прикрыл глаза. Его тело начало истончаться, растворяться в воздухе, а вслед за ним исчез и кабинет. Последним исчез треск камина, будто прадед хотел оставить после себя уютное ощущение.

Я оказался в хале испытания, который ничуть не изменился с моего исчезновения: всё те же стены, каменные блоки и постаменты. На пьедесталах всё также виднелись начерченные мною руны, но выхода нигде не было.

— И как мне выйти отсюда? — спросил я в пространство, уже не ожидая ответа.

Только вот лёгкий, странный для этого места, ветерок донёс даже не слова, а мысль:

— Ты — артефактор.

Усмехнувшись, я оглядел постаменты ещё раз, а затем прошёлся мимо них. Сначала я коснулся первого, на котором было написано «Обратное движение», вливая в неё силу Дара. Затем ко второму испытанию и надписи: « вращение жизни и смерти», добавив в неё силы.

Зал задребезжал.

После чего смело встал в центре, положил руку на руны с моим именем и влил в него мощь своего усиленного проверкой Церберов Дара.

Зал затрясся, над головой начало появляться облако, медленно закручивающееся спиралью. По краям засверкали молнии, завыл ветер, но в центре, где я стоял, была тишина.

Око Шторма. Место, где всё тихо и спокойно. Центр, контролирующий бурю вокруг, которая сносит всех: и корабли, и города, и даже волны. И всё это с холодной улыбкой на лице.

Я поднял руку над головой, направил тонкую линию ветра в «небо», которое почувствовав мой приказ, раскололось на две половинки.

— Пора возвращаться домой, — сказал я, после чего меня затопил белый свет.

— Эй, Прозрачный, ты так и будешь валяться? Хватит притворяться, я же чувствую пульсацию твоего Дара — чуть ближе подойду так, сразу вломишь!

Голос лиса звучал скорее раздражённо, чем напугано. И это… успокаивало. Значит недолго меня не было, пусть внутри Ока Шторма я провёл десятилетия.

— Кеф… Кеф… — горло першило, и я не мог выговорить имя Кефариана.

Пришлось приоткрыть глаза, чтобы позвать на помощь как-то иначе. Однако, судя по увиденному, помощь не придёт: Кефир стоял, выпучив глаза, свесив язык и замерев в неудобной позе, словно готовился прыгать в сторону и замер через полсекунды после того, как оторвался от земли.

Проморгавшись, я постарался всё-таки сказать:

— Воды.

Кефир ещё пару секунд изображал статую, а затем пришёл в себя. Кивнул, исчез, чтобы через минуту вернуться с зажатой в лапах бутылкой воды. Открытой. Какой молодец.

Жадно выпив сразу половину бутылки, я смог приподняться и сесть, упираясь спиной в каменный постамент, на котором стоял Инъектор. Не такой, как в зале испытания, но дизайн похожий.

— Кефир, — закашлялся, но продолжил: — Сколько времени я был без сознания?

— Ты был без сознания? То есть ты не притворялся? — Я дал ему лёгкую оплеуху по ушам. — Эй! Я думал ты решил давить на жалость, чтобы подловить меня. Но если так, то ты лежал минут пять, периодически испуская Дар. Именно поэтому я не подходил — ждал засады.

Я покачал головой. А затем сказал:

— Тебе привет от прадеда.

Кефир снова замер, будто я облил его быстросохнущим бетоном. А затем его золотистые глаза слегка потускнели.

— Так вот почему… Ты попал в Око Шторма, да?

Кивнул.

— Он ушёл? — спросил он с беспокойством.

— К сожалению. Сказал, что душа не выдержит ещё одной встречи.

— Старый дурак! Я же предлагал помощь, но он… — в голосе лиса вдруг мелькнули слёзы, но он не заплакал. — Прощай, старый дурак. Покойся с миром.

Мы помолчали. Когда он снова заговорил, голос Кефариана звучал привычно язвительно:

— Ну что, Хранитель. Теперь ты у нас официальный представитель своего безумного семейства. Нельзя оплошать.

— Понимаю, — ответил, поднимаясь с пола, но лис тут же добавил:

— Ну а пока у нас есть ещё пара минут, скажи, что ты видишь там. — Он указал запой мне за спину.

Я повернулся и глянул на Инъектор.

И, о небеса, я увидел.