Пламя и пепел

Глава 12

Вопрос Мэй Инь повис в воздухе, холодном настолько, что каждый выдох превращался в густое облако пара. Я всматривался в пустой саркофаг, и мой мозг лихорадочно перебирал варианты, каждый хуже предыдущего. Саркофаг открыт изнутри — внешние печати сломаны со стороны содержимого. Энергетический след свежий, максимум месячной давности. Проклятая надпись об имени, которое нужно забыть.

— Он ушёл, — ответил я, медленно поворачиваясь. — Воскрес. Или что там делают подобные твари после смерти. И судя по следу, который я чувствую… он не далекоушёл. Он здесь. В этих катакомбах. Очень близко.

Пламя в моей руке затрепетало. Не от моей воли — само. Словно почуяв что-то, чего я ещё не осознал. И тут я услышал.

Шаги.

Медленные, размеренные, отдающиеся эхом по каменным коридорам. Шаг. Пауза. Шаг. Пауза. Кто-то шёл к нам, не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением приближения.

— Прячемся, — прошептала Мэй, хватая меня за рукав. — Сейчас.

Мы метнулись к ближайшему ряду саркофагов, присели за массивными каменными блоками. Я задушил пламя, погрузив нас в абсолютную тьму. Только слабое свечение рун на стенах давало призрачный свет, едва достаточный, чтобы различить силуэты.

Шаги приближались. Шаг. Пауза. Шаг. Пауза. Методичные. Неумолимые.

И голос.

— Какое совпадение, — произнёс кто-то. Голос был мужским, мелодичным, с лёгкими нотками аристократизма. Голос человека, который привык быть услышанным, которому не нужно повышать тон, чтобы подчинить. — Посетители в моих покоях. Первые за… сколько там? Месяц? Два? Время так странно течёт после воскрешения. То тянется вечность, то проносится мгновение. Но вы, дорогие гости, совершенно точно здесь. Я чувствую ваше тепло. Ваши бьющиеся сердца. Ваш… — пауза, словно он вдыхал аромат вина, — … страх.

Я сжал Корону Пламени, активировав её на минимальном уровне. Восприятие обострилось, но боль в голове взорвалась разом — слишком часто использовал технику, мозг не успевал восстанавливаться. Но я увидел.

Фигура вошла в зал. Высокая, изящная, одетая в остатки того, что когда-то было роскошной робой — красный шёлк с золотыми узорами, теперь изодранный и пропитанный чем-то тёмным. Демонической энергией? Кровью? И то, и другое, похоже. Лицо было человеческим — острые черты, длинные чёрные волосы, собранные в высокий хвост. Красивое лицо, если не считать глаз. Глаза были пусты. Не чёрные, не красные — просто пустые, словно кто-то вырезал дыры в реальности и вставил их на место зрачков. И когда он поворачивал голову, оглядывая зал, эти дыры засасывали свет, не отражая ничего.

[Зафиксирован феномен]

То, что предстало перед тобой, не должно обретать форму. Это не демон, не культиватор, не нежить. Это — разорванная страница из Книги Бытия.

Сущность пребывает в состоянии метафизического перехода. Человек в ней умер, но новая форма не родилась — лишь застыла в вечной агонии на грани материи и пустоты.

Имя: [Соткано из тишины Длани Забвения]

Титул: Тот, кто отрёкся от Трёх Клятв

Былая мощь: Пик Небесного Постижения (6 ступень) — некогда венец творения, ныне лишь жалкая тень былого величия.

Текущее состояние: Проклятая не-жизнь (эквивалент 4 ступени, но с разорванной душой и искажённым мышлением)

Искажённые способности:

Поглотитель Сущности — прикосновение вытягивает не только ци, но и память, волю, само ощущение бытия.

Плоть-иллюзия — тело подчиняется лишь хаотичной воле, меняя форму вопреки законам мира.

Не-чувствительность — боль, страх, сомнения стёрты как понятия.

Память Павшей Империи — в глазах мерцают знания эпох, забытые техники и проклятые ритуалы.

Уязвимости:

Пламя Рассвета — огонь, несущий жизнь, способен расторгнуть мёртвые узы.

Ритуалы Очищения — напоминают ему о том, кем он был и что предал.

Сердце Бездны — ядро в груди, защищённое клубком демонических сил — ключ к окончательному покою.

Прогноз выживания: 41 %

Вердикт: Он не видит в вас противника. Лишь пищу. Лишь горсть праха, что может ненадолго утолить голод вечности. Он ошибается.

Сорок один процент. Чуть лучше, чем с Древними, но всё равно хреново. Особенно учитывая, что у меня почти нет энергии, Горнило пусто, а голова раскалывается от перенапряжения.

Предатель медленно шёл между рядами саркофагов. Его пустые глаза скользили по камню, по теням, по пространству. Он не просто смотрел — он сканировал, чувствовал.

— Знаете, — продолжил он разговор, скорее даже сам с собой, — я провёл здесь триста лет. Триста лет в каменном ящике, с проклятием, выжженным в мою душу. Знаете, что самое худшее? Не тьма. Не голод. Даже не боль постоянного разложения и последующего восстановления, замедляемые печатью холода. Худшее — это осознание того, что ты был прав. Что предупреждал Империю. Что видел надвигающуюся катастрофу. И тебя за это казнили.

Он остановился в трёх метрах от нашего укрытия. Повернул голову, словно прислушиваясь.

— Ирония в том, что катастрофа всё равно пришла. Демоны вторглись. Империя пала. А я, казнённый за попытку спасти её, воскрес в разгар той самой катастрофы, о которой предупреждал. — Смех. Сухой, потрескивающий, как горение мёртвого дерева. — Боги, если вы существуете, у вас отвратительное чувство юмора.

Мэй напряглась рядом со мной. Я чувствовал, как она готовится к атаке. Но я положил руку на её плечо, сжал — «не сейчас». Слишком рано. Нужно подождать, когда он отвернётся, когда будет возможность убежать или ударить первым.

— Но я не обижаюсь, — продолжил Предатель, отходя от нашего укрытия. — Триста лет дали мне время подумать. Понять. Принять. Империя была больна задолго до вторжения. Гнила изнутри, разъедаемая собственной гордыней, самонадеянностью, уверенностью в непобедимости. Демоны просто добили то, что уже умирало.

Он подошёл к своему саркофагу, провёл рукой по краю. Пальцы были длинными, костлявыми, кожа серого цвета, словно покрытая плесенью.

— И теперь я свободен. Свободен ходить по руинам того, что когда-то было величайшей столицей этого мира. Свободен наблюдать, как выжившие цепляются за жалкие остатки прошлого величия. Свободен… — он повернулся, и его пустые глаза смотрели прямо на наше укрытие, — … питаться теми, кто забрёл в мой дом.

Пиздец.

Я дёрнул Мэй за руку, и мы рванули. Не назад, к выходу — Предатель блокировал этот путь. Вперёд, вглубь склепа, между рядами саркофагов, надеясь найти другой выход или хотя бы место, где можно укрыться и подготовиться к бою.

— Бежите, — донёсся его голос, полный искреннего веселья. — Ну, бегите. Это делает охоту интереснее. Давно не охотился на живых. Почти забыл, как это волнующе — гораздо интереснее, чем охота на демонов.

Мы промчались мимо десятков саркофагов. Зал был огромным, намного больше, чем казалось с порога. Ряды каменных гробниц тянулись во все стороны, создавая лабиринт из мёртвых. Где-то сзади раздались шаги. Быстрее теперь. Предатель перестал медлить.

— Он нас чувствует, — прошептала Мэй. — Живую энергию. Мы как факелы во тьме для него.

— Знаю. — Я пытался соображать. Нужен план. Нужна стратегия. Нужно хоть что-то, кроме бессмысленного бегства.

«Техника Остывающего Костра», — прошептал один из голосов в Горниле. Старейшина Янь. — «Вспомни свою первую медитацию. Когда ты шёл по дороге из пепла, слышал голоса мёртвых. Стань одним из них. Не живым пламенем, но его воспоминанием. Эхом того, что когда-то горело».

Я последовал совету. Дыхание замедлилось. Сердце забилось реже — один удар в секунду, потом в две, потом в три. Пламя в груди сжалось, свернулось спиралью, прячась в самой глубине души. Температура тела упала. Я чувствовал, как холод склепа начинает проникать в кожу, в мышцы, в кости.

— Мэй, — прошептал я на бегу, — тебе нужно его отвлечь. Дать мне минуту.

— Что ты задумал?

— Попытку замаскироваться под мертвеца. Если получится — он пройдёт мимо. Если нет — я сдохну или загорюсь. Так что ты нужна мне живой, чтобы реанимировать.

Она бросила на меня взгляд, полный сомнений, но кивнула. Мы добежали до пересечения двух рядов саркофагов. Я нырнул за один из них, Мэй побежала дальше, намеренно громко топая, привлекая внимание.

— Ах, вы разделились, — донёсся голос Предателя откуда-то слева. — Умная тактика. Но бесполезная против того, кто видит не глазами, а чувствует душой. Две искорки жизни во тьме смерти. Одна ярче, одна тусклее. Какую же выбрать?

Я услышал, как он двинулся в сторону Мэй. Хорошо. Он принял приманку. Времени у меня секунд тридцать, максимум сорок, пока она будет его отвлекать.

Погрузился в себя. Горнило Судьбы едва тлело — несколько душ, которые я не успел полностью переработать, и жалкие остатки энергии. Солнечное Пламя пульсировало в груди, яркое, жадное до жизни. Его нужно было задушить. Не погасить — это невозможно, и даже если бы было, я бы умер мгновенно. Задушить. Свернуть. Спрятать так глубоко внутри, чтобы ни одна искра не просочилась наружу.

Где-то вдалеке раздался звон металла о металл. Мэй начала бой.

— Демоническая культивация, как неожиданно, — произнёс Предатель с интересом. — Путь Сияющих Душ, если я не ошибаюсь. Клан этот первые пару раз был уничтожен ещё до моего воскрешения… насколько я помню из умов тех демонов, что я поглотил. Но каждый раз восставал из пепла. Интересно. Очень интересно.

Удар Лязг. Ещё один удар.

— Быстрая. Подготовленная. Опытная, — комментировал он, словно судья на соревновании. — Но слабая. Слишком молодая. Слишком мало душ в твоём арсенале. Я поглотил сотни за триста лет в этом склепе. Все те, кто был похоронен здесь, кто не успел разорвать якорь своего мёртвого тела, стали моей пищей, частью меня. Их знания, их опыт, их техники — всё моё.

Я почти достиг нужного состояния. Пульс — раз в пять секунд. Пламя — едва тлеющий уголёк, спрятанный под слоями мёртвой энергии. Я чувствовал, как жизнь утекает, как границы между мной и окружающей тьмой размываются.

Ещё немного.

— Ты сильна для своего возраста, — продолжал Предатель. — Но это ничего не значит. Сила без мудрости — всего лишь способность громко умереть.

Взрыв энергии. Мэй использовала одну из своих техник — фиолетовый свет осветил зал на мгновение. Я увидел её силуэт, отчаянно уклоняющийся от длинных рук Предателя, которые тянулись к ней, словно щупальца.

Рывок Путём Пламени — Остывающий костёр — второй рывок, уже вместе — Пепел костра укрывает нас обеих.

Жизнь почти остановилась. Мы стали эхом. Воспоминанием о том, кто когда-то жил. Мертвецы среди мертвецов.

Шаги приближались. Предатель шёл обратно, вероятно, потеряв Мэй в темноте или решив проверить, куда делась вторая искра жизни. Я слышал его — не ушами, а каким-то внутренним чувством, способностью различать движение в пустоте.

Он прошёл мимо нашего укрытия. Остановился. Повернулся.

— Странно, — пробормотал он. — Здесь была вторая душа. Ярче первой. Но теперь… ничего. Исчезла, как и первая. — Пауза. — Или спряталась.

Предатель стоял в метре от меня. Я не дышал. Не двигался. Не думал. Просто был частью тьмы.

— Техника сокрытия? — Предатель наклонился, его пустые глаза скользнули по саркофагу, за которым я спрятался. — Или что-то ещё? Любопытно. Очень любопытно.

Его рука потянулась к моему укрытию. Длинные пальцы, похожие на корни мёртвого дерева, обвитые демонической энергией, медленно, почти ласково двигались к моей голове.

«Не шевелись, — прошептали голоса в Горниле. — Не дыши. Не думай. Будь пеплом».

Пальцы коснулись камня в сантиметре от моего лица. Задержались. Предатель замер, словно раздумывая.

— Нет, — сказал он наконец. — Здесь только камень и прах. Она где-то в другом месте.

Восставший отвернулся и пошёл прочь, его шаги удалялись, растворяясь в тишине склепа. Я продолжал держать технику ещё минуту, потом ещё одну, пока не был абсолютно уверен, что он далеко.

Потом медленно, мучительно медленно начал возвращать жизнь в тело. Сердце забилось чаще. Дыхание углубилось. Пламя развернулось, выползая из укрытия.

Я встал, держась за саркофаг. Ноги были ватными, голова кружилась. Техника отняла почти всё, что у меня оставалось. Но я был жив. И Мэй тоже, раз Предатель всё ещё её искал.

Нужно было найти её. И быстро, пока он не нашёл первым.

Я двинулся в направлении, противоположном тому, куда ушёл Предатель. Между рядами саркофагов, крадучись, стараясь не шуметь. Склеп был огромным — сотни, может быть, тысячи погребённых здесь. Все они были поглощены Предателем, стали частью его мёртвой сущности.

— Мэй, — прошептал я тихо, надеясь, что она услышит. — Мэй, где ты?

Тишина. Только далёкие шаги Предателя, медленно обходящего свои владения.

— Есть выход из этого склепа? — спросил я, когда мы наконец соединились.

— Видела одну дверь, там, — она указала вглубь зала. — Но она в противоположной стороне от той, откуда мы пришли. И чтобы до неё добраться, нужно пересечь открытое пространство. Он заметит.

Проблема. Большая проблема. Если бежать напрямую — он нагонит за секунды. Если красться — он почувствует. Если драться — мы проиграем.

Нужно было думать.

— Кто-нибудь, — прошептал я мысленно, обращаясь к Хору, — дайте мне что-нибудь. Любую лазейку. Любую слабость. Что угодно.

— Предатель мёртв. Его душа привязана к телу печатью воскрешения, но эта печать несовершенна. Демоническая энергия поддерживает его существование, питает разложенную плоть.

— Есть одно место, где печать наиболее хрупкая: его изначальный саркофаг. Место, где он был погребён, где проклятие было высечено в камень. Это его якорь. Точка привязки к материальному миру.

— Если уничтожить саркофаг — печать ослабнет. Если уничтожить проклятую надпись — связь разорвётся. Не убьёт его мгновенно, но лишит большей части силы, заставит вложить всю энергию в поддержание существования.

Спасибо, но есть одно «но». Небольшая такая проблема — саркофаг находится в центре зала, на виду. Чтобы добраться до него, нужно отвлечь Предателя.

Отвлечь. Как отвлечь нежить, которая чувствует жизнь?

И тут меня осенило.

— Мэй, — прошептал я, — у тебя ещё остались души в резерве? Те, что ты не переработала?

— Несколько, — ответила она настороженно. — Зачем?

— Нужно их высвободить. Не поглотить, не переработать — высвободить. Пустить души бродить по склепу.

Она смотрела на меня, словно я спятил.

— Это… это безумие. Высвобождённые души могут атаковать нас, могут быть поглощены Предателем, могут просто раствориться. Это растрата ресурса.

— Я знаю. Но они создадут помехи. Он чувствует жизненную энергию — а высвобождённые души всё ещё несут остатки жизни. Это как множество ложных целей. Пока он будет разбираться, что к чему, мы доберёмся до его саркофага и разрушим якорь.

Она колебалась. Я видел в её глазах сомнение, страх, нежелание расстаться с тем, что она так мучительно добыла.

— Мэй, — сказал я тихо, — других вариантов нет. Либо это, либо мы будем играть в прятки, пока не выдохнемся. А тогда он нас съест. Без соли и без лука. Сожрет нахуй.

Долгое молчание. Потом она кивнула.

— Хорошо. Но если это не сработает, я буду очень злым привидением.

— Присоединишься к хору в моей голове, — попытался я пошутить.

Она не улыбнулась.

Мэй закрыла глаза, концентрируясь. Фиолетовая аура вспыхнула вокруг неё, пульсируя, расширяясь. Я чувствовал, как внутри этой ауры шевелились формы — души, которые она держала в своём внутреннем мире. Пять… нет, семь душ. Не много, но достаточно. Особенно если добавить парочку моих, самых бесполезных. Ладно, три.

Она разжала кулак, и души вырвались наружу. Следом рванули мои.

Это было… красиво и ужасно одновременно. Десять призрачных фигур материализовались в воздухе — полупрозрачные силуэты людей, которыми они когда-то были. Мужчины, женщины, старики, дети. Все они смотрели вокруг пустыми глазами, не понимая, где находятся.

А потом разлетелись во все стороны.

— Что происходит⁈ — Голос Предателя взорвался эхом по залу. — Что это⁈

Души неслись между саркофагами, через стены, сквозь камень. Некоторые кричали беззвучно. Некоторые плакали. Некоторые просто бродили бесцельно, потерянные и напуганные.

— Новая тактика? — Предатель рассмеялся. — Умно! Очень умно! Высвободить души, создать помехи, дезориентировать охотника. Но это не спасёт вас!

Он двинулся, но теперь медленнее, осторожнее, пытаясь отличить настоящие искры жизни от высвобождённых душ.

— Сейчас, — прошептал я.

Мы побежали. Не к выходу, а к центру зала, где стоял саркофаг Предателя. Он был в тридцати метрах, открытое пространство, никаких укрытий на полпути. Но души отвлекали — Предатель метался между ними, пытаясь поймать, определить, где мы.

Двадцать метров. Пятнадцать. Десять.

— Я вижу вас! — рявкнул он, разворачиваясь.

Мы достигли саркофага. Я не раздумывал — призвал всё Солнечное Пламя, что оставалось. Золотой огонь вспыхнул на моих руках, концентрированный, жгучий. И ударил в надпись с проклятием. Камень затрещал. Иероглифы, высеченные триста лет назад, начали плавиться, стираться, исчезать. Проклятие, державшее Предателя в этой могиле, разрушалось.

Он бросился к нам, но высвобождённые души встали на пути. Не по своей воле — их тянуло к демонической энергии, они пытались вырваться от него, но инстинктивно блокировали дорогу.

Я продолжал жечь. Половина надписи исчезла. Ещё четверть. Ещё…

Предатель прорвался сквозь души, разбрасывая их, как тряпичных кукол. Некоторые растворились, не выдержав контакта с его мёртвой энергией. Другие завыли, падая на пол склепа призрачными комками.

Он был в пяти метрах. В трёх. Рука тянулась ко мне, когти наготове.

Последний иероглиф сгорел.

Проклятие разрушилось.

Предатель закричал. Не от боли — мёртвые не чувствуют боли. От ужаса. Его тело начало разваливаться. Плоть отслаивалась от костей, как старая штукатурка. Кости трескались, рассыпаясь пылью. Демоническая энергия хлынула наружу, теряя форму, рассеиваясь.

— Что… что ты сделал? — прохрипел он, падая на колени. — Якорь… мой якорь…

— Разрушил, — ответил я, отступая. — Ты больше не привязан к этому месту. Печать воскрешения больше не держит тебя в мире живых.

Тело продолжало разлагаться. Лицо, ещё недавно человеческое, превратилось в гниющую маску распада. Глаза, эти пустые дыры, начали закрываться.

— Подожди! — выкрикнул он внезапно. — Подожди! Я… я могу рассказать! О демонах! О вторжении! О том, кто стоит за всем этим! Я видел! Я знаю!

Я остановился. Мэй тоже замерла рядом.

— Вторжение… дурачок из Царственного Металла, — хрипел он, каждое слово давалось с трудом. — Просто дурачок… Очень… высоко…

— Что⁈

— Не знаю… имени. Но… символ. — Его рука дрожала, поднимаясь. — Символ… Пустого… Трона…

Тело рассыпалось окончательно. Прах и кости разлетелись во все стороны, оставив только изодранную робу и демоническую энергию, медленно рассеивающуюся в воздухе.

Предатель был мёртв. Окончательно.

[Угроза нейтрализована]

Ты положил конец пути Предателя Трёх Клятв. Не в сияющем поединке, но в тенях — хитростью, использованием изъянов в его проклятом бытии. Так воюют те, кто предпочитает выжить, а не стать славным прахом.

Добыча: Три осколка демонической сущности — кристаллизовавшаяся память и мощь, выпавшая из рассыпающейся формы. Можно встроить в технику, чтобы наделить её шёпотом Бездны, или сковать в клинок, помнящий величие распада.

Энергия Предателя была слишком увядшей для прямого поглощения, но эти фрагменты хранят отголоски его былого величия — и падения.

Дополнительно:

Символ «Пустого Трона» — знак, связанный с одной из фракций павшей Имперской власти. За этим знаком скрывается нечто большее, чем просто история — возможно, ключ или предостережение. Требуется глубокое изучение.

Я подобрал осколки — три тёмных кристалла размером с ноготь, пульсирующих остаточной энергией Предателя. Сунул в карман для изучения позже.

Мэй опустилась на пол, тяжело дыша.

— Готово? — спросила она.

— Готово. Но теперь у нас новая проблема.

— Какая?

— Предатель в Империи. Или в том, что от неё осталось. Кто-то направил наследника Металла, кто-то помог ему открыть портал. И этот кто-то всё ещё на свободе, может быть, всё ещё при власти, в каком-то осколке Империи.

— Это не наша проблема, — возразила Мэй. — Мы беглецы. Демонические культиваторы. На нас охотятся все стороны — и остатки Империи, и орден, и демоны. Нам важнее просто выжить, а не распутывать политические интриги.

Она была права. Конечно, была. Но слова Предателя засели занозой в мозгу. Кто-то предал. Кто-то открыл врата. И этот кто-то был причиной всего — обвинения клана Огненного Феникса, демонического вторжения, охоты на нас. И если не остановить этого предателя, катастрофа будет только расширяться, пока не сожрёт всё, включая нас.

Но об этом позже. Сейчас нужно было выбираться отсюда.

— Идём, — сказал я, протягивая ей руку. — Нужно найти выход из этого склепа. А потом из дворца. А потом… посмотрим.