Пламя и пепел

Эпилог

Пепел оседал на ещё дымящиеся развалины храма, как снег на могилы трёх сотен человек.

Мэй стояла рядом, но молчала. Да и что тут скажешь? «Хорошая работа»? «Ты справился»? «Они всё равно бы умерли»? Все эти фразы звучали бы одинаково пусто, одинаково лживо.

Монах, сволочь такая, был прав. Я проклят не демонами — собой.

Но это было давно. Несколько часов назад? Вечность? Время текло странно после того, как Пламя Пустоты выжгло храм вместе с его защитниками. Вместе с теми, кого они защищали.

Я сидел на ступенях разрушенного дворца, глядя на багровое небо. Портал над городом пульсировал, разросшийся до размеров озера — врата между мирами, которые я помог расширить. Насчёт открытия, кстати, тоже уже появились вопросы. Демоны хлынули через него потоком. Сотни. Тысячи. Армия, перед которой не устоит империя.

Отличная работа.

Моя работа.

Наша с Мэй работа.

Владыка был доволен. Это пугало больше всего — его удовлетворение. Не злобное торжество злодея из детских сказок. Просто… спокойная констатация факта. Мы справились. Мы полезны. Мы останемся в живых ещё какое-то время.

Какая честь, просто обосраться.

Сосредоточился на том присутствии внутри, что было со мной с первого дня в этом мире. На том, что осталось от Системы — или того, чем она стала, во что превратилась, переплетённая с Печатью Владыки, с энергией Пустоты, с голосами в Горниле.

Ткань Судьбы откликается на твой зов

Ощущение отклика изменилось… неясно только, сам ли он стал иным или моё восприятие. Как бы то ни было, я слышал не просто шёпот из глубин мироздания — теперь в нём слышались обертоны Бездны. Отзвуки пространств, где звёзды рождаются мёртвыми, где время течёт в обратную сторону, где само понятие «существования» — лишь временная иллюзия в океане вечного Ничто.

Информация развернулась в сознании — не потоком, как раньше. Медленно. Торжественно. Как приговор, зачитываемый перед казнью.

ИМЯ: Чжоу Сяо

ИСТИННОЕ ИМЯ: [Пелена истончилась. За ней — тьма, которая помнит твоё настоящее лицо]

ПУТЬ: Сжигающий Мосты

Каждый сделанный шаг на этом пути обращает пройденную дорогу в пепел. Нет возврата — только осыпающаяся в небытие тропа из сожжённых решений, оставленных жизней и умерших возможностей. Ты не идёшь вперёд — за тобой сгорает прошлое.

СТУПЕНЬ КУЛЬТИВАЦИИ: Четвёртая (искажённая)

Между светом и тьмой. Между человеком и чем-то иным. Ты застыл на грани, где свет теряет смысл, а тьма — форму. Твоя культивация более не следует законам, записанным в древних трактатах. Она пишет свои законы — кровью и огнём, на страницах, которые не должны существовать.

ОСНОВА: Осквернённое Пламя Пустоты

То, что горит в тебе, забыло, как быть просто огнём. Оно помнит вкус демонических душ, аромат человеческого страха, вид пылающей плоти. Оно научилось жить. Оно не просто горит — оно желает. И его желание — это твоё единственное топливо.

— Впечатляет, — голос Владыки раздался за спиной.

Я не вздрогнул. Перестал вздрагивать от его появлений ещё неделю назад. Привыкаешь ко всему, даже к присутствию существа, способного уничтожить тебя одной мыслью.

— Храм? — спросил я, не оборачиваясь.

— Храм. Инквизиторы. Партизаны. Всё. — Он подошёл ближе, его аура навалилась давящей тяжестью. Седьмой ранг собеседника ощущался чуть ли не физически, словно пребывание на дне океана, где давление грозит расплющить в лепёшку. — Ты превзошёл ожидания.

— Ожидания?

— Я думал, сломаешься раньше. — Пауза. — Но ты не сломался. В очередной раз смог удивить. Просто… согнулся. Адаптировался. Это редкое качество.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент. — Владыка встал рядом, глядя на тот же багровый горизонт. — Это констатация факта. Ты становишься тем, кем должен был стать с самого начала.

— И кем же?

— Моим.

Слово повисло в воздухе. Тяжёлое. Весомое. Окончательное. Как надгробная плита.

Я снова обратился к Системе — не худший вариант отвлечься.

ТАЛАНТЫ:

Горнило Чужих Душ, Пожиратель Памяти

Легендарный (искажённый)

Тридцать семь голосов обитают в твоём внутреннем мире. Культиваторы, демоны, простые смертные — все они стали частью тебя, растворились в пламени твоего существа. Ты помнишь их жизни. Их страхи. Их последние мысли перед тем, как огонь поглотил их сущность.

Клетка Внутреннего Молчания удерживает их в узде, но надолго ли? С каждой новой душой хор становится громче. С каждым поглощением граница между «ты» и «они» размывается ещё сильнее.

Кто ты, Чжоу Сяо? Тот, кем был? Тот, кем стал? Или сумма всех, кого поглотил?

Однажды ты задашь этот вопрос и не сможешь ответить. И в этот момент поймёшь, что ответа больше не существует.

Печать Владыки Пустоты, Клеймо Подчинения

Легендарный (проклятый)

Багровая руна пульсирует в твоём ядре культивации, вплетённая в саму структуру твоего бытия. Она не просто связывает тебя с Владыкой — она переписывает тебя. Медленно. Неумолимо. С терпением существа, которое измеряет время эпохами.

Каждый приказ, который ты выполняешь, укрепляет связь. Каждое возражение, которое ты подавляешь, делает её глубже.

Каждая неудачная попытка сопротивления обрекает на провал последующие.

Но есть и другая правда, страшнее первой: часть тебя уже не хочет сопротивляться. Часть тебя находит утешение в подчинении. В ясности. В простоте приказов, которые не нужно оспаривать.

Это не слабость. Это адаптация. Это эволюция… так думает часть тебя.

Это то, чем ты становишься.

Дитя Двух Огней, Наследник Противоречий

Уникальный

В тебе горят два огня, которые не должны существовать вместе. Солнечное Пламя — золотое, очищающее, несущее свет даже во тьму. И Пламя Пустоты — багрово-чёрное, поглощающее, превращающее в ничто всё, чего касается.

Они сражаются внутри тебя. Каждый миг. Каждое мгновение. И в этой войне рождается нечто новое — огонь, которого не знал ни один мир. Огонь, способный как создавать, так и уничтожать. Как исцелять, так и проклинать.

Баланс хрупок. Нарушь его — и одно пламя пожрёт другое. А с ним — и тебя.

Но пока баланс держится, ты остаёшься чем-то большим, чем сумма частей. Чем-то, чего боятся даже те, кто не знает страха.

— Система — любопытная штука, — продолжил Владыка, и его голос стал тише, словно он говорил о чём-то заразном. — Она — как тюремщик, который верит, что составляет карту вселенной, раскладывая её по полочкам. Дать имя — значит обрести власть. Измерить — значит поставить предел. Она не терпит того, чего не может понять. А понять она может лишь то, что укладывается в её собственные сломанные законы.

Он сделал паузу, и в темноте будто бы мелькнуло нечто, похожее на отблеск в его взгляде — не усмешка, а холодная, древняя убеждённость.

— А ты… ты — сбой в её вычислениях. Гость из-за пределов её графов. Ты несёшь в себе пламя, которое может жечь без топлива, и волю, которая может ломаться, но не гнуться. Ты — ходячее противоречие. Для неё ты — либо ошибка, которую нужно стереть, либо болезнь, которого нужно вылечить. И никогда — союзник. Никогда — человек.

— И потому… я рад, что здесь её нет, — его тон стал почти заговорщическим, с оттенком странного, ледяного облегчения. — Этот мир жесток, примитивен и слеп. Он пожирает слабых и ломает сильных. Но он… честен. В нём нет всевидящего ока, пытающегося втиснуть реальность в таблицу. Нет невидимых стен, возведённых чужой логикой. Здесь можно сгореть — но это будет твой огонь. Можно пасть — но это будет твой выбор. Система же отняла бы даже это. Она заменила бы судьбу — алгоритмом. Свободу — предопределённостью. Она не ведёт тебя к гибели… она просчитывает её для тебя, с точностью до миллиметра и микросекунды, лишая даже агонию её священного, дикого ужаса.

Он откинулся назад, и тень снова скрыла его черты.

— Бойся не демонов, мальчик. Бойся того, кто однажды решит, что твоя душа — всего лишь строка, которую можно исправить… или удалить.

Он развернулся, направляясь обратно к дворцу.

— Завтра выступаем на запад от дворца. Основной лагерь Ордена Карающей Длани. Под тысячи охотников на демонов. Шестеро культиваторов пятой ступени.

— И мы должны…

— Уничтожить. Как храм. Как партизан. Как всё, что стоит на пути расширения.

Я смотрел ему в спину. Огромную, давящую, непреодолимую.

— А если я откажусь?

Владыка остановился.

— Ты уже знаешь ответ.

Печать в груди пульсировала — напоминание. Предупреждение. Обещание боли, которая хуже смерти.

— И ты ведь не откажешься. Даже без печати не отказался бы.

НАВЫКИ

Шаг сквозь Пустоту

Легендарный

Пространство более не преграда для того, кто научился ходить тропами, проложенными между звёздами. Ты перемещаешься не через мир — ты перемещаешься вокруг него, срезая углы реальности, как портной срезает лишнюю ткань.

Но каждый шаг оставляет след. Не в пространстве — в тебе. Ты всё меньше принадлежишь этому миру с каждым разом, когда покидаешь его границы. Однажды ты шагнёшь в Пустоту и поймёшь, что возвращаться некуда. Не потому что путь закрыт — потому что ты забудешь, как выглядит «назад».

Длань Первородного Пламени

Легендарный

Твоё касание несёт погибель. Не смерть — это было бы слишком просто. Конец самого существования. Растворение в изначальном огне, который горел до рождения вселенных и будет гореть после их смерти.

Тот, кого ты коснёшься, вспомнит, что всегда был лишь сгустком тьмы на лике вечного огня. И растворится, как сон на рассвете, который никогда не наступит.

Золотое пламя на твоих руках помнит, каким был свет в первый миг творения. Но оно помнит и другое — каким будет свет в последний миг. И разницы между ними всё меньше.

Копьё Пламени Пустоты

Легендарный

Единая первоконцепция Пламени и Пустоты — точка, где материя забывает, как быть собой. Реальность вокруг неё пузырится, расслаивается. Время спотыкается и рвётся, как гнилая ткань.

Удар Копья уничтожает, отменяет отмеченное им. Стирает цель из памяти мироздания. Не остаётся праха, эха, тени — лишь абсолютная пустота, шрам на полотне бытия.

Но платит тот, кто держит Копьё. Каждый бросок делает тебя чуть более призрачным. Твоё существование истончается. Реальность начинает… забывать тебя. Звуки приглушаются, цвета блекнут. Если переступить черту — ты станешь неприкаянным скитальцем в закоулках творения, которого ничто не видит, не слышит, не помнит.

Выжигая врагов — в итоге выжжешь своё место в этом мире.

Покров Осквернённого Пламени

Легендарный

Твоя аура видоизменилась. То, что раньше было защитным коконом золотого огня, теперь стало чем-то иным — мантией из переплетённых багровых и золотых нитей, которые шевелятся, как живые.

Демоны чувствуют тебя как своего. Люди — как угрозу. И те, и другие правы. И те, и другие ошибаются.

Покров защищает от физических атак, поглощает направленную энергию, искажает восприятие смотрящих. Но у всего есть побочный эффект — чем дольше ты его носишь, тем сложнее снять. Он прирастает к коже, срастается с аурой, становится частью тебя.

Однажды ты поймёшь, что не можешь его убрать.

Однажды ты поймёшь, что не хочешь.

Очи Угасающего Мира

Мифический

Ты видишь жизнь. Но теперь ты видишь и её конец. Ты видишь смерть везде.

Тень, что следует за каждым живым существом, сгущаясь с каждым прожитым мгновением.

Ты видишь, сколько ударов сердца осталось у каждого, кто попадает в поле зрения.

Когда ты смотришь на своё отражение, ты видишь тень за собственной спиной. Она не бледная, как у молодых. Не плотная, как у стариков. Она… странная. Как будто не может решить, насколько близко ты к концу. Как будто сама смерть не знает, что с тобой делать.

Ты мгновенно оцениваешь состояние любого существа. Раны, болезни, истощение, скрытые резервы — всё это открыто для твоего взгляда, как страницы книги, написанной огнём на чёрном пергаменте.

За мгновение до того, как враг нанесёт смертельный удар, ты видишь, как его тень дёргается, готовясь принять добычу. Это даёт тебе долю секунды на реакцию. Достаточно, чтобы уклониться. Достаточно, чтобы контратаковать. Достаточно, чтобы стать тем, кто наносит смертельный удар.

Ты видишь не только живое. Ты видишь, как умирает всё. Камень, который рассыплется через тысячелетия. Сталь, которая проржавеет через века. Звёзды на небе, которые погаснут через миллиарды лет. Всё конечно. Всё обречено. И ты видишь эту обречённость в каждой частице мироздания.

И с каждым днём твоя собственная тень становится чуть плотнее. Чуть ближе. Чуть реальнее.

Однажды ты посмотришь в зеркало и увидишь только её.

Провидец Сожжённых Путей

Мифический

Ты видел тысячу способов умереть для каждого из них. И выбрал один.

Ты видишь будущее постоянно, размытыми тенями на периферии сознания. Призраками событий, которые ещё не случились. Иногда — отголосками событий, которые не случатся никогда, потому что ты уже сделал другой выбор.

В сражении ты видишь удары до того, как они нанесены. Не один удар — все возможные удары, все варианты атаки, все способы, которыми враг может попытаться тебя убить.

При должной концентрации ты можешь заглянуть дальше. Часы. Иногда — дни. Видишь не детали, но направления. Пути, ведущие к победе. Пути, ведущие к смерти. Пути, ведущие к чему-то, что хуже смерти.

Иногда ты видишь то, что могло бы быть, но не случилось. Призраки альтернативных реальностей, где ты сделал другой выбор.

Разум не предназначен для восприятия бесконечности. С каждым использованием Провидца ты чувствуешь, как сознание расщепляется, как «я» размывается на множество наблюдателей, смотрящих в разные стороны времени.

Ты начинаешь путать прошлое и будущее. Вспоминаешь события, которые ещё не произошли. Забываешь события, которые случились — потому что в другой версии реальности они не случались.

И однажды ты посмотришь в будущее — и увидишь там только пепел. Во всех версиях. Во всех реальностях. Один и тот же конец, неизбежный, как восход солнца.

Корона Последней Звезды

Мифический

Над твоей головой умирает солнце. Вечно. Снова и снова.

Корона родилась из воспоминания — не твоего, но впечатанного в пламя, которое ты несёшь. Память о звезде, исчерпавшей своё топливо. О моменте, когда гравитация победила, когда ядро схлопнулось, когда миллиарды лет существования сжались в одну точку абсолютного конца.

Ты носишь этот момент над головой. Невидимый для большинства, но ощутимый для всех. Тяжесть. Давление. Неизбежность.

В радиусе твоего присутствия время течёт иначе. Для тебя — медленнее: мгновения растягиваются, давая время на анализ, решение, действие. Для других — быстрее: их движения кажутся замедленными, их реакции — запоздалыми.

Те, кто находится рядом с тобой, чувствуют приближение конца. Универсального, космического, неотвратимого. Слабые духом теряют волю к сопротивлению. Сильные — обретают отчаянную решимость. И те, и другие знают: в твоём присутствии ставки — абсолютны.

Ты можешь призвать полную мощь Короны, воспроизведя момент смерти звезды. На несколько секунд время в радиусе десяти метров останавливается полностью. Ты двигаешься сквозь застывший мир, как бог сквозь собственное творение. Но каждая секунда остановки — это год, украденный у вселенной. Год, который она заберёт обратно. У тебя. У тех, кто рядом. У самой ткани реальности. Заберёт с процентами.

Корона притягивает события. То, что должно было случиться через дни, происходит через часы. Враги, которые планировали напасть завтра, нападают сегодня. Союзники, которые должны были прийти на помощь через неделю, появляются… или не появляются, потому что время сжалось слишком сильно.

Ты крадёшь время. И время мстит.

Дни стали короче. Солнце всё так же встаёт и садится. Но субъективно — время ускользает сквозь пальцы, как вода, как песок, как пепел. Ты закрываешь глаза на мгновение — и открываешь их через час. Ты начинаешь разговор — и понимаешь, что он закончился минуту назад.

Корона пожирает твоё время. Каждое замедление для других — ускорение для тебя. Каждый украденный миг — это миг, который ты уже не проживёшь.

Ты начинаешь терять настоящее. Оно размывается между прошлым и будущим. Иногда ты не уверен, что «сейчас» вообще существует. Может, ты уже умер, и это — лишь эхо твоего существования, растянутое Короной на вечность? Может, ты ещё не родился, и всё это — видение будущего, которое никогда не наступит?

ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ:

Тело: Сосуд, изменённый до неузнаваемости. Когти вместо ногтей. Багровые прожилки под бледной кожей. Глаза, в которых пляшут золотые и чёрные искры. Ты всё ещё выглядишь человеком — если смотреть издалека. Если смотреть невнимательно. Если не смотреть слишком долго.

Разум: Хор голосов стал тише после резонанса с Печатью. Не потому что они замолчали — потому что ты научился не слушать. Или потому что их голоса стали неотличимы от твоих собственных мыслей.

Дух: Между молотом и наковальней. Между Солнечным Пламенем и Пустотой. Между тем, кем ты был, и тем, кем становишься. Ты балансируешь на лезвии ножа над пропастью, и каждый день лезвие становится тоньше.

Человечность: близка к падению

Снижается с каждым выбором, который ты делаешь. С каждым приказом, который выполняешь. С каждой жизнью, которую обрываешь.

Триста душ из храма не добавились в Горнило — ты сжёг их слишком быстро. Но они добавились куда-то ещё. В список. В долг. В то, что будет ждать тебя на другом конце пути.

Я закрыл глаза.

Мэй подошла неслышно, села рядом. Её плечо коснулось моего — тёплое, живое, настоящее. Напоминание о том, что я не совсем один.

— О чём думаешь? — спросила она.

— О том, кем был.

— И кем стал?

— Ещё не решил.

Она помолчала.

— Я тоже.

Мы сидели так долго. Смотрели на багровое небо, на портал, на армию демонов, готовящуюся к походу. На мир, который мы помогали разрушать.

— Знаешь, что самое страшное? — сказал я наконец.

— Что?

— Я привыкаю.

— Это плохо?

— Не знаю. — Я опустил руки. — Может, это просто выживание. Может, так и должно быть.

— Или?

— Или это конец. Тот момент, когда перестаёшь быть человеком и становишься инструментом. Оружием. Тем, кем хочет видеть тебя Владыка.

Мэй повернулась ко мне. В её серебристо-фиолетовых глазах отражалось багровое небо — как два маленьких портала в другой мир.

— Мы ещё здесь, — сказала она. — Ты и я. Это что-то значит.

— Что именно?

— Что мы ещё не закончили. — Она положила руку на мою, не обращая внимания на когти. — Пока мы помним, кем были — мы не до конца потеряны. Пока ты задаёшь эти вопросы — ты ещё человек.

Звёзды проступили сквозь багровую пелену — далёкие, холодные, безразличные.

Они смотрели вниз на разрушенный мир.

На армию демонов.

На двух носителей Печати, сидящих на ступенях мёртвого дворца.

На то, что осталось от империи.

На то, что придёт ей на смену.

Звёзды видели всё это раньше. Много раз. В других мирах, в других эпохах, с другими игроками.

История всегда повторяется.

И в этом молчаливом противостоянии был вопрос, на который никто не знал ответа:

Что сгорит первым — мир или тот, кто его сожжёт?