Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 3

Глава 21

Октябрь становился всё более хмурым и ветреным. Серые тучи низко нависали над горами, будто придавливали к земле тяжёлые здания цехов Барнаульского завода и Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства. В кабинете Ивана Ивановича Ползунова трещал огонь в чугунной печи, отбрасывая дрожащие блики на стопки бумаг, разложенные по столу.

Ползунов в очередной раз перелистывал отчёты Змеевского рудника, и его лицо с проницательными карими глазами и строгой линией сжатых губ становилось всё более строгим. Его пальцы, привыкшие к чертёжным инструментам и образцам руды, осторожно переворачивали пожелтевшие листы, испещрённые аккуратным канцелярским почерком. В воздухе пахло воском от свечей, сыростью и едва уловимой горечью осенних листьев, пробивавшейся сквозь плотно закрытые ставни.

Он уже третий день вникал в цифры. Сначала всё выглядело обыденно: расходы на провиант, закупки муки, соли, крупы, мяса для рабочих. Но чем глубже Ползунов погружался в столбцы чисел, тем явственнее проступала нестыковка. Суммы, выделенные казной, явно превышали объёмы фактически поставленного продовольствия.

— Опять, — пробормотал он, проводя пальцем по строке с расходом соли. — На тысячу пудов больше, чем по накладным от купца Трофимова.

Он достал из ящика стола сводную ведомость за прошлый квартал и приложил её к текущей. Разница бросалась в глаза: почти треть средств уходила в неизвестном направлении. Ползунов откинулся в кресле, скрипнувшим под его весом, и закрыл глаза, пытаясь выстроить цепочку.

«Кто-то из чиновников Змеевского рудника ведёт двойную бухгалтерию. Либо поставщики в сговоре, либо… скорее всего, и то, и другое».

Он вспомнил недавний донос от одного из горных мастеров — анонимный, написанный неровным почерком, но с конкретными цифрами. Тогда Ползунов отложил его, решив проверить самостоятельно и в тот вечер впервые взялся за изучение отчётных ведомостей. Теперь сомнений не оставалось: кража шла системно, годами.

Резко поднявшись, он позвонил в колокольчик, вызывая к себе секретаря. Через минуту в проёме появился секретарь — молодой, подтянутый Иван Андреевич Соколов, с журналом для записей и пером в руках.

— Иван Андреевич, — голос Ползунова звучал ровно, но в нём чувствовалась стальная нота, — Мне нужен список всех горных бригадиров Змеевского рудника. Тех, кто зарекомендовал себя как честный, ответственный, знающий дело.

Соколов кивнул, привычно раскрывая журнал:

— Сколько человек, Иван Иванович?

— Десять-пятнадцать. Отберите самых надёжных. Тех, кто не побоится взять на себя ответственность и… не пойдёт на сделку с нечистыми на руку торговцами.

Секретарь записал, затем осторожно спросил:

— Предполагается замена чиновников?

Ползунов помолчал, глядя в окно, где ветер гнал по двору ворохи опавшей листвы.

— Если мои расчёты верны — да. Кто-то из нынешних управленцев Змеевского рудника ворует хлеб у рабочих. А это… — он сжал кулаки, — это хуже предательства.

Соколов понял без лишних слов. Он знал, как Ползунов относится к труду простых горняков. Тот сам начинал с низов, прошёл путь от помощника мастера до начальника производств, и потому ценил каждого, кто работал честно. Сам Соколов именно за свою честность и преданность делу был лично выбран Ползуновым в качестве нового секретаря начальника Колывано-Воскресенских горных производств, потому он сразу догадался что готовит его начальник.

— Сделаю в течение дня, — пообещал секретарь. — К вечеру подам список.

Когда дверь за ним закрылась, Ползунов снова склонился над отчётами. Теперь перед ним стояла задача не просто выявить воров, но и найти тех, кто сможет их заменить, не допустив срыва поставок и не вызвав бунта среди рабочих.

В кабинете уже горели свечи, отбрасывая длинные тени на стены. Соколов вернулся с толстой тетрадью, где аккуратным почерком были выписаны имена, краткие характеристики и стаж каждого из предложенных бригадиров.

Ползунов взял список и начал читать:

— Фёдор Иванович Марков… двадцать лет на руднике, трижды предотвращал обвалы, пользуется уважением среди артели. Хорошо. Степан Петрович Воронов, — продолжал он, — опыт в организации поставок, знает всех местных поставщиков. Тоже подходит.

Он отмечал галочками тех, кто, по его мнению, мог взять на себя управленческие функции. Некоторые имена вызывали сомнения: кто-то был слишком молод, кто-то — излишне осторожен. Но в целом список внушал надежду.

— Вы правы, Иван Андреевич, — наконец произнёс Ползунов. — Из этих людей можно сформировать новую команду. Но сперва нужно доказать вину нынешних чиновников.

Он отодвинул список и достал чистый лист бумаги.

— Пишите указ. Завтра же отправляю нашего ревизора на Змеевский рудник. Пусть это будет один из надёжных офицеров, лучше из нашего заводского офицерского состава, кто-то из чертёжной например… Пусть проверит склады, сверит накладные, опросит рабочих. И… пусть возьмёт с собой двоих из этого списка — для наблюдения. Чтобы видели, как должно быть.

Соколов склонился над бумагой, быстро выводя первые строки. В комнате пахло чернилами и горячим чаем, который секретарь недавно поставил на край стола. За окном шумел ветер, но внутри кабинета царила сосредоточенная тишина — тишина, в которой рождалось решение, способное изменить судьбу целого рудника.

— И ещё… — Иван Иванович помолчал, — через два дня после отъезда ревизора я сам поеду на Змеевский рудник, тогда и будем решать что и как сделать…

Ранним утром, когда над горами только забрезжил бледный свет, из ворот Колывано-Воскресенского завода выехала повозка с ревизором и двумя сопровождающими — мастеровыми Фёдором Марковым и Степаном Вороновым. Они везли с собой не только бумаги и печати, но и твёрдое намерение навести порядок.

А в кабинете Ползунова уже лежали новые отчёты — на этот раз с Барнаульского завода. Он знал: если система воровства проникла в Змеевский рудник, то, возможно, она есть и в других местах. Но начинать нужно было здесь.

Он посмотрел на портрет императрицы Екатерины II, висевший над столом, и тихо произнёс:

— Вы уж извините, балы, лакеи, юнкера, я всё понимаю, эпоха и всё такое, но справедливость должна быть железной. Как и наши рудники.

За окном снова поднялся ветер, швыряя в стёкла последние листья. Где-то вдали, за горами, уже звенели кирки горняков, начинавших новый трудовой день. И в этом звоне слышался не только стук металла, но и надежда на перемены.

Начало октября становилось всё более промозглым. Серое небо низко нависло над Колывано-Воскресенскими горными производствами, а порывистый ветер гнал по двору Канцелярии ворохи пожухлой листвы. В кабинете Ползунова вновь жарко пылала чугунная печь, отбрасывая дрожащие блики на стопки бумаг и массивный рабочий стол.

Отложив очередную бумагу и устало прикрыв глаза, Иван Иванович уже привычно откинулся на спинку кресла. Посидев так немного, он резко поднялся и позвонил в вызывной колокольчик. Через минуту в проёме появился секретарь Соколов.

— Пошлите за барнаульским полицмейстером. Немедленно.

Спустя час в кабинет вошёл барнаульский полицмейстер, подполковник Григорий Семёнович Овсянников — коренастый мужчина с густыми бакенбардами и цепким взглядом. Он отряхнул с шинели капли дождя и поклонился.

— Ваше превосходительство, прибыл по вашему приказанию, — спокойно и по-военному чётко пробасил полицмейстер.

Ползунов жестом указал на кресло напротив:

— Присаживайтесь, Григорий Семёнович, без церемоний. Дело не терпит отлагательств.

Овсянников опустился в кресло, настороженно глядя на начальника горных производств. Тот, не теряя времени, выложил перед ним стопку отчётов.

— Взгляните сюда. Это ведомости Змеевского рудника за последние два года. Видите эти расхождения?

Полицмейстер склонился над бумагами, внимательно изучая цифры. Его брови медленно сдвигались к переносице. Служба по горному ведомству приучила его не только к наведению порядка, но и пониманию отчётов и даже чтению инженерных чертежей. Григорий Семёнович внимательно читал указанные Ползуновым строки и постепенно понимал ситуацию:

— Выходит, почти треть выделенных средств…

— Исчезает, — жёстко завершил Ползунов. — И я намерен выяснить, куда. Змеевский рудник теперь находится в ведении казны, а значит, любая растрата — прямое воровство у государства.

Овсянников задумчиво потёр подбородок.

— Ваше превосходительство, Иван Иванович, позвольте спросить: какова цель вашей поездки на рудник? Ведь ревизор, что уехал намедни, это же только формальность, верно?

Ползунов выпрямился в кресле, его голос зазвучал твёрдо:

— Формальность необходимая, — твёрдо ответил Ползунов. — Цель же моей поездки — полная ревизия. Я намерен проверить склады, сверить накладные, опросить рабочих и горных мастеров. А тех чиновников, кто повинен во взятках и растрате казённых средств, взять под стражу.

Полицмейстер помолчал, подбирая слова.

— Иван Иванович, вы понимаете, с чем имеете дело? Чиновники Змеевского рудника тесно связаны с местным купечеством. Именно купцы стоят за этими махинациями. У них влияние, деньги, связи… Насколько мне известно, купеческие поставки никак не обходятся без… — он помолчал, подбирая слова. — Не обходятся без покровительства на самом верху. А если окажется, что из столицы кто долю свою в этом имеет?

Ползунов резко ударил ладонью по столу.

— Тем более необходимо пресечь это немедленно! Если купечество ворует у казны, оно должно понести наказание. Я не допущу, чтобы рабочие Змеевского рудника голодали из-за чьих-то корыстных интересов, — Иван Иванович вздохнул. — Поймите, Григорий Семёнович, дело идёт о краже из казны и здесь, уж поверьте, никакие столичные покровители не помогут. Заводы и рудник переданы в казённое ведение, сейчас из столицы выделяются средства на развитие и Барнаульского завода, и Змеевского рудника, а здесь… А здесь, оказывается, думают воровать по старой привычке…

— Да… — полицмейстер тоже вздохнул. — А ведь за это ещё старика Акинфия Демидова чуть было на каторгу не отправили, да только вывернулся он как-то, или пожалели его по старости лет-то… — Григорий Семёнович ещё раз вздохнул и посмотрел на карту Колывано-Воскресенских горных производств, которая висела на стене и была испещрена пометками Ползунова.

— Вот об этом-то и речь… — Ползунов говорил уже спокойно, но в тоне его звучала непреклонность.

Овсянников кашлянул, поправил воротник кителя, понимая, что переубедить начальника горных производств не удастся.

— Хорошо. Какой отряд вам потребуется?

— Два десятка надёжных людей. Вооружённых, дисциплинированных. Поедем не мешкая — завтра на рассвете.

Полицмейстер кивнул:

— Будет исполнено. Но позвольте дать совет: возьмите с собой не только солдат, но и проверенных горных мастеров. Они знают, как ведётся учёт на руднике, смогут указать на несоответствия.

Ползунов задумался на мгновение о чём-то своём, затем внимательно посмотрел на полицмейстера:

— Разумно. Благодарю вас за совет, но я уже отправил с ревизором двоих мастеровых — Фёдора Маркова и Степана Воронова. Они честны и знают своё дело.

На следующее утро, едва рассвело, у ворот Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства выстроился отряд: двадцать солдат в зелёных мундирах с медными пуговицами, вооружённых шпагами и ружьями. Рядом стояли несколько заводских рабочих — крепкие, широкоплечие горняки в кожаных куртках, с тяжёлыми поясами, увешанными инструментами.

Ползунов вышел во двор в дорожном кафтане, с дорожной сумкой через плечо. Его взгляд скользнул по строю, задержавшись на каждом лице.

— Все готовы?

Овсянников, лично прибывший проводить отряд, кивнул:

— Всё, Иван Иванович, как приказано. Провиант на три дня, оружие в исправности.

Начальник горных производств подошёл к полицмейстеру и тихо произнёс:

— Григорий Семёнович, прошу вас: пока меня не будет, держите руку на пульсе. Если кто-то из барнаульских чиновников попытается вмешаться — задержите и доложите мне незамедлительно, сразу же пошлите ко мне гонца.

— Понимаю. Будет сделано.

Ползунов вскочил в седло и взмахнул рукой:

— Поехали!

Отряд тронулся, поднимая клубы пыли на засыпанной печным шлаком и подсохшей за ночь дороге. За их спинами остались заводские корпуса, дымящие трубы и хмурое октябрьское небо. Впереди, за горными перевалами, ждал Змеевский рудник — место, где предстояло раскрыть масштабную аферу и восстановить справедливость.

Путь до Змеевского рудника занял два дня. Дорога вилась среди поросших хвойным лесом склонов, пересекала бурлящие степные речки по деревянным мостам. Солдаты держались настороженно, то и дело оглядываясь по сторонам.

Вечером второго дня, когда солнце уже клонилось к закату, отряд достиг рудника. Перед ними раскинулся посёлок: ряды деревянных бараков, дымящиеся кузницы, высокие штабели добытой руды. В воздухе стоял запах серы и раскалённого металла.

Ползунов остановил коня у ворот и навстречу ему из горной конторы вышел плюгавый мужичишка:

— Что за оказия такая? — осторожно спросил он.

Иван Иванович громко произнёс:

— Я, начальник Колывано-Воскресенских горных производств Иван Иванович Ползунов, прибыл с ревизией. Немедленно собрать всех чиновников рудника в конторе!

Его голос разнёсся над посёлком, заставляя рабочих откладывать инструменты и с любопытством смотреть на прибывших.

В конторе рудника их встретил управляющий — тучный мужчина с сальным лицом и бегающими глазками, который уже сталкивался с Ползуновым, когда велось строительство железнодорожной насыпи и прокладка путей. Он низко поклонился, но в его взгляде читалась настороженность.

— Ваше превосходительство, чем обязаны столь неожиданному визиту?

Ползунов не стал тратить время на любезности.

— Я здесь для проведения полной ревизии. Немедленно предоставьте все ведомости за последние два года, а также доступ к складам продовольствия.

Управляющий побледнел, но тут же взял себя в руки.

— Конечно, конечно… Однако позвольте заметить: все отчёты отправляются в Барнаульскую контору регулярно, Канцелярия имеет все копии и никаких нареканий…

— Меня не интересуют отписки! — резко оборвал его Ползунов. — Я хочу видеть всё своими глазами. И если вы попытаетесь препятствовать — будете взяты под стражу как соучастник растраты.

В комнате повисла напряжённая тишина. Солдаты, вошедшие вслед за начальником, переглянулись, крепче сжимая ружья.

Управляющий нервно сглотнул и кивнул:

— Как прикажете… Сейчас распоряжусь.

Следующие дни превратились в череду бесконечных проверок. Ползунов лично осматривал склады, сверял запасы с накладными, опрашивал рабочих. Прибывшие ранее с ревизором мастеровые Фёдор Марков и Степан Воронов помогали ему выявлять несоответствия: то мешок муки оказывался наполовину заполнен опилками, то бочки с солёным мясом имели подозрительно малый вес.

Однажды вечером, когда солнце уже садилось за горные вершины, Ползунов вызвал к себе управляющего.

— Вот список лиц, причастных к растрате. Вы будете арестованы вместе с ними.

Управляющий, бледный и дрожащий, попытался возразить:

— Это клевета! У вас нет доказательств!

Ползунов холодно улыбнулся и выложил на стол пачку бумаг.

— О, доказательства есть. Вот расписки о взятках, вот фальшивые накладные, вот свидетельские показания. И самое главное — реальные запасы продовольствия, которые не соответствуют отчётам.

Он повернулся к солдатам и показал на управляющего и его помощника:

— Взять их. — Потом добавил: — Соберите в горную контору всех местных купцов, которые занимались поставкой продовольствия на рудник.