Последний Хранитель Империи – 3

Глава 12 Правильный ритуал

Слова джинна повисли в воздухе, тяжёлые как свинцовые гири.

— Ты хочешь, чтобы я уничтожил твоих собственных сородичей? — повторил я, не веря своим ушам.

— Именно, — кивнул Фазиль, и в его глазах промелькнула смесь боли и решимости. — То, что сейчас томится в той темнице, уже не мой народ. Не джинны, которых я знал и любил. Тысячелетия заточения и страданий превратили их в нечто… иное.

Я ошарашенно покачал голову. В черепушке не укладывалось — древнее проклятие, умирающий мальчишка, темница с целой армией джиннов, и в качестве финального аккорда — просьба о магическом геноциде. Как же весело в этой пустыне!

— Может для начала освободишь меня от этих оков? — я кивнул на каменные кандалы, всё ещё сковывающие мои запястья. — Сложно обсуждать судьбу твоего народа в таком положении.

Фазиль поднял руку и направил её в мою сторону. Его полупрозрачные пальцы засветились ярче, и из них сорвалось несколько искр. Они пролетели по прямой к моим кандалам и рассыпались золотистой пылью. Оковы тут же щёлкнули и раскрылись, с глухим стуком падая на каменный пол.

— Прошу прощения за эти архаичные меры предосторожности, — произнёс джинн, кивая на упавшие кандалы. — В этом святилище до сих пор работают древние защитные системы. Когда живёшь тысячелетиями, привыкаешь не рисковать без необходимости.

Я почувствовал, как магия возвращается в моё тело — не хлынула потоком, как обычно после блокировки, а медленно просачивалась, словно оттаивая после долгой зимы. Медальон-татуировка на груди снова начал теплеть, пульсируя в такт сердцебиению.

— Значит, именно здесь всё и началось? Подписание договора, который потом пошёл коту под хвост? — спросил я, осматривая зал с его древними символами и потрескавшимися колоннами.

Фазиль коснулся стены и кивнул.

— Это святилище памяти, — произнёс он с горечью в голосе. — Здесь родился союз, который должен был длиться вечно. Здесь же люди его и похоронили. — Он повернулся ко мне. — Но ключ к настоящей темнице хранится в Храме Первоначальной Магии. Именно туда мы и должны попасть.

— И ты хочешь, чтобы я… что? — я прищурился. — Уничтожил их окончательно? Превратил тюрьму в могилу?

Фазиль отвернулся, подошёл к древнему алтарю и коснулся его ладонью. Под его пальцами камень слегка засветился, будто откликаясь на прикосновение родственной сущности.

— Много тысячелетий назад, когда клан Золотых Копыт только-только обосновался у Храма, я начал наведываться туда, — заговорил джинн. — Приходил как по расписанию, ночь за ночью. Сначала с одной целью — вытащить своих из этой магической клетки. Я был молод, всего пара сотен лет за плечами. Мозги кипели от ярости, а сердце требовало мести всем людям, кого я встречал на своем пути.

Его глаза затуманились, словно смотрели в прошлое сквозь завесу веков.

— Я перепробовал всё, что только можно вообразить, — продолжил джинн. — Древние ритуалы забытых культов, сомнительные заклинания из запрещённых Реликтов, тайные обряды со всех концов света. Искал противозаклятия в потерянных библиотеках, консультировался с древнейшими магами разных Покровов, изучал саму структуру печатей, пытаясь найти слабые места. Месяцами медитировал у барьера, пытаясь почувствовать малейшие колебания в его силе.

Фазиль тяжело вздохнул.

— Когда магические методы не сработали, я попытался усилить собственную мощь — искал артефакты, заключал сделки с существами из других планов бытия, даже пробовал ритуалы слияния с другими джиннами. Всё напрасно. Печати, созданные величайшими магами своего времени, оказались слишком сильны. — Он сделал паузу, словно перебирая в памяти тысячи поражений. — Но я не сдавался. Возвращался снова и снова, десятилетие за десятилетием, век за веком. Когда умирали мои первые учителя и союзники, я всё ещё стоял у этих стен, пытаясь найти способ разрушить барьер.

Зара подошла ближе, не скрывая интереса. Её Покров мерцал вокруг фигуры, придавая ей сходство с древней воительницей из легенд.

— И что произошло потом? — спросила она.

— С каждым моим визитом я замечал перемены, — продолжил Фазиль. — Поначалу почти неуловимые, затем всё более очевидные. Голоса моих сородичей, доносившиеся сквозь барьер темницы… они менялись. Искажались. — Его лицо исказилось от боли. — С каждым столетием в них оставалось всё меньше от тех, кого я знал и любил. И всё больше… чего-то иного.

Он снова коснулся алтаря, но теперь двумя руками, словно играя на странном музыкальном инструменте. Поверхность камня засветилась ярче, и над ней возникло призрачное изображение — образ, созданный из чистой магии.

— Смотрите, — прошептал джинн. — Смотрите и поймите, почему я изменил своё стремление.

В воздухе сформировался образ огромного подземного зала, гораздо больше того, в котором мы находились. В центре его парил чёрный кристалл размером с небольшой шкаф. Он не просто висел в воздухе — он пульсировал, словно гигантское чёрное сердце, выкачивающее кровь из самой земли. Поверхность кристалла не была гладкой — она напоминала бурлящую смолу, в глубине которой угадывались силуэты, искажённые, как в кривом зеркале.

И оттуда доносились голоса. Не мольбы о помощи, не стоны страдания. Это были проклятия, замешанные на такой ненависти, что воздух вокруг, казалось, трескался от её концентрации. Угрозы, произносимые голосами, которые уже не принадлежали разумным существам. Обещания мести настолько изощрённой, что даже я, повидавший немало дерьма в своей жизни, почувствовал, как кровь в жилах превращается в лёд.

«…выпотрошим их всех, от младенца до старика, натянем кишки на колья, заставим смотреть, как мы пожираем их печень…» — шипел один голос, в котором слышалось бульканье, словно он говорил сквозь кровавую пену.

«…каждое человеческое существо — под нож, содрать кожу заживо, медленно, лоскут за лоскутом, чтобы успели понять, что значит предательство…» — вторил ему другой, звенящий, как натянутая до предела струна.

«…их женщины станут сосудами для нашего потомства, а потом мы разорвём их изнутри, утопим мир в крови предателей…» — третий голос звучал почти мечтательно, что делало его слова ещё более жуткими.

«…города — в пепел, деревни — в руины, сожжём дотла всё, что они построили, а пепел смешаем с плотью их предков, выкопанной из могил…» — грохотал четвёртый, похожий на звук обрушивающихся скал.

Голоса накладывались друг на друга, сливались в какофонию ненависти, которая, казалось, могла материализоваться и начать пожирать всё живое вокруг. В их тоне не осталось ничего человеческого или даже разумного — только первобытная ярость, очищенная тысячелетиями заточения от всего, что делает существо мыслящим.

Я отшатнулся, чувствуя, как холодный пот выступает на спине. Это было похоже на заглядывание в бездну безумия — бездну, которая не просто смотрит в ответ, а тянет к тебе тысячи скрюченных рук.

— Теперь ты понимаешь? — Фазиль взмахнул рукой, и видение исчезло, оставив после себя неприятное ощущение, будто что-то склизкое коснулось самой души. — Я провёл столетия, пытаясь найти способ их освободить. Но теперь понимаю — они уже не мой народ. Тысячелетия мучений превратили их в чистую ненависть, в концентрированную жажду разрушения, лишённую всякой искры разума или милосердия. Если они вырвутся на свободу, от мира останутся лишь обугленные кости.

Он опустил голову, и я впервые увидел, как по полупрозрачной щеке джинна скатилась слеза — не обычная, а похожая на расплавленный металл, оставляющий светящийся след.

— Однажды я попытался поговорить с ними через барьер, — продолжил Фазиль, голос его дрогнул. — Думал, может быть, хоть кто-то из них сохранил рассудок… Хоть кто-то вспомнит меня, своего брата.

Он снова коснулся алтаря, и перед нами развернулось ещё одно видение. На этот раз мы видели самого Фазиля, стоящего перед тем же чёрным кристаллом. Он выглядел моложе, если это слово вообще применимо к такому древнему существу — огонь в его глазах горел ярче, осанка была более уверенной.

— Я Фазиль, сын Шамса из рода Небесного Пламени! — кричал он, прижав ладони к пульсирующей поверхности кристалла. — Я наполовину один из вас! Мой отец рассказывал мне о великих джиннах, заточенных здесь! Я пришёл, чтобы помочь вам!

В ответ из кристалла донёсся такой страшный вой, что даже в видении Фазиль отшатнулся. Голоса, визжащие, хрипящие, рычащие, слились в один чудовищный хор:

«СКВЕРНА! ПОЛУКРОВКА! ОТРОДЬЕ ЧЕЛОВЕЧЬЕ! РАСТЕРЗАТЬ! РАЗОРВАТЬ! ВЫПИТЬ ТВОЮ КРОВЬ! СОЖРАТЬ ТВОЮ ДУШУ!»

Фазиль в видении отступил, его лицо исказилось от шока и боли, словно ему нанесли физический удар. Чёрный кристалл завибрировал сильнее, и на мгновение его поверхность начала трескаться — тонкие паутинки разломов побежали по ней, как по стеклу под слишком большим давлением.

Видение растаяло, и мы снова оказались в подземном зале древнего города.

— Они даже меня, полукровку, считают предателем и жаждут убить, — тихо закончил Фазиль. — Именно тогда я понял, что должен сделать.

Он посмотрел на меня, и в его глазах читалась решимость, выкованная тысячелетиями скорби.

— Моя задача — не освободить их, а даровать им окончательный покой, — произнёс он. — И в этом мне нужна твоя помощь, носитель Покрова Зверя.

— А как же сын Мурада? — спросил я, чувствуя, что мы приближаемся к сути. — Ты сказал, что он может исцелиться в храме.

— Это правда, — кивнул джинн. — Больше того, если мой план удастся, проклятие будет снято с его рода навсегда. Два результата одного ритуала — это… эффективно, не так ли?

— Объясни свой план, — потребовал я. — По пунктам, без долгих предисловий.

— План прост, — Фазиль принял более деловой тон. — Мы должны довести вас до Храма. Там, используя силу твоего Покрова Зверя и древние артефакты, которые я собрал за века, мы проведём ритуал. Он не освободит джиннов, а дарует им последнее успокоение — превратит темницу в усыпальницу. И заодно снимет проклятие с рода Аль-Нахар навсегда.

— Как ты можешь так поступить⁈ — внезапно воскликнула Зара, её глаза сверкнули гневом. — Предать память своего народа? Уничтожить их окончательно?

Её голос звенел от возмущения, а Покров вспыхнул ярче, окутывая фигуру золотистым сиянием.

— Ты говоришь о милосердии, но предлагаешь убийство! — продолжила она. — Массовое уничтожение твоих же сородичей! Как ты можешь называть себя джинном после этого? Где твоя честь, где долг перед предками?

Фазиль не разозлился — он лишь грустно улыбнулся, как мудрый старик, которому приходится объяснять сложные истины ребёнку.

— Именно потому, что я наполовину человек, я способен принять это решение, — ответил он. — Моя мать, женщина из рода людей, научила меня, что истинная честь — это защищать невинных. Даже от своих. Особенно от своих. — Он сделал паузу. — Если я выпущу их, они не остановятся, пока не уничтожат всё живое. Это уже не мои братья и сёстры — это монстры, созданные веками мучений.

— Но… — начала Зара, но джинн мягко перебил её.

— Девочка, ты говоришь о долге перед предками, — его тон стал мягче. — Поверь, я помню этот долг. Я жил с ним долгие годы. Я искал другие пути — все они ведут к одному: если освободить моих сородичей, мир захлебнётся в крови.

Фазиль повернулся ко мне, его глаза полыхнули тревогой:

— Ты не представляешь, насколько ситуация опаснее, чем тысячу лет назад. Тогда, когда запечатывали джиннов, маги рода Аль-Закра обладали силой, сравнимой с природными стихиями. Сотни магов, чьи Покровы были отточены поколениями практики, едва справились с моими сородичами — и то, большая часть погибла в процессе.

Он покачал головой, на его лице читалась тревога:

— Сегодня таких магов просто не существует. Кровь разбавлена, традиции утрачены, древние техники забыты. Аравийские шейхи хвастаются своей силой, но по сравнению с предками они словно дети с игрушечными мечами. Если печати рухнут, вся Аравия превратится в пустыню из костей за считанные месяцы. Никто не сможет остановить обезумевших джиннов. Никто.

Он повернулся ко мне с задумчивым выражением лица:

— Я наблюдал, как ты используешь свои способности. Ты уже знаешь, что твой дар позволяет взаимодействовать с другими Покровами, но, полагаю, не в курсе, почему именно ты можешь помочь с печатями темницы.

— Я догадывался, что всё неспроста, — ответил я, нахмурившись.

— Дело в структуре самих печатей, — пояснил джинн. — Когда создавался барьер, маги знали, что может возникнуть необходимость его изменить. Они встроили… скажем так, замок. И только Покров твоего типа может послужить ключом к этому замку.

Он сделал странный жест рукой, и воздух перед ним задрожал. Из складок света и тени материализовался небольшой предмет — древний артефакт, который выглядел старше, чем сам мир.

— Это ключ-катализатор, — Фазиль протянул мне предмет. — Одна из частей системы, необходимой для взаимодействия с печатями. Я собирал компоненты веками, выкупая их у торговцев древностями, выкрадывая из забытых гробниц, выменивая у существ, чьи имена лучше не произносить вслух.

Артефакт представлял собой диск размером с ладонь, сделанный из материала, который я не мог определить — не металл, не камень, что-то среднее. На поверхности были выгравированы символы, похожие на те, что украшали стены зала, но более сложные, многослойные. Они словно уходили вглубь диска, создавая оптическую иллюзию бесконечности.

Я принял артефакт, и как только он коснулся моей кожи, медальон-татуировка на груди отозвался тёплой пульсацией, словно узнавая родственную сущность. Диск казался одновременно тёплым и прохладным, лёгким и тяжёлым — парадокс, который мой разум отказывался принимать.

— Остальные части находятся в Храме, — продолжил Фазиль. — Вместе с твоим Покровом они создадут инструмент, который позволит провести ритуал.

Пока мы с Фазилем обсуждали детали предстоящего путешествия, Зара отошла к дальней стене, рассматривая древние фрески. Внезапно она издала удивлённый возглас:

— Смотрите! Это же… старые знаки моего клана!

Мы подошли к ней. На стене действительно была изображена группа людей, на чьих одеждах отчётливо виднелся символ Золотых Копыт — стилизованный конский череп.

— Я не понимаю, — пробормотала Зара, проводя пальцами по фреске. — Они стоят перед Храмом… и этот жест… — Она указала на фигуру в центре, поднявшую руки в странном благословляющем жесте. — Это же ритуал Назначения!

— Ты права, — кивнул Фазиль. — Твой клан не просто занял земли у Храма случайно. Они были назначены Хранителями святилища.

— Хранителями? — Зара перевела недоверчивый взгляд на джинна.

— Когда джиннов заточили, нужны были те, кто будет следить за печатями, — пояснил Фазиль. — Клан Золотых Копыт поклялся охранять темницу, не допускать к ней чужаков, поддерживать ритуалы, укрепляющие барьеры. — Он провёл рукой по каменной поверхности. — В награду за эту священную миссию ваш клан получил особый дар — первичный Покров Антилопы, мощнейший из всех подобных Покровов. Вместе с ним был передан первоначальный Кодекс — древние знания о максимальном раскрытии этой силы. Вот почему ваш клан до сих пор остаётся сильнейшими владельцами этого Покрова.

— Так вот откуда наша сила… — прошептала Зара, её глаза расширились от осознания.

— Именно. Но со временем ваши предки забыли свой истинный долг, превратив священную обязанность в источник власти и богатства. Они использовали мощь Покрова Антилопы и знания Кодекса не для охраны печатей, а для возвышения над другими кланами.

Зара опустила голову, её плечи поникли. Словно всё, во что она верила, все истории о великом прошлом её рода, внезапно обратились в прах.

— Мой отец никогда не рассказывал об этом, — прошептала она. — Он говорил, что наша сила — в нашей крови, в нашем древнем происхождении. Ничего о долге перед Храмом, ничего о клятве Хранителей… Только гордость за чистоту нашего Покрова Антилопы.

— Наверное, он сам не знал, — мягко произнёс Фазиль. — Память людей коротка, не то что у джиннов. С каждым поколением истина превращалась в легенду, легенда — в миф, и наконец, всё было забыто. Остался лишь Покров и фрагменты Кодекса, но истинная цель этого дара стёрлась из памяти.

Я оглядел подземный зал, прикидывая варианты выхода.

— Как нам выбраться отсюда? — спросил я. — Наверху всё ещё бушует буря, а наши друзья, должно быть, с ума сходят от беспокойства.

— Буря уже утихает, — ответил джинн. — И выход есть — древняя лестница, ведущая прямо к поверхности. Следуйте за мной.

Он привёл нас к незаметной нише в стене, где действительно начиналась лестница, высеченная прямо в скале. Ступени поднимались круто вверх, исчезая во тьме.

Когда мы начали подъём, я почувствовал странное притяжение — словно что-то тянуло меня вперёд, не физически, а на более глубоком, почти подсознательном уровне. Медальон-татуировка на груди снова начал нагреваться, но не болезненно, а будто в предвкушении.

— Что это? — спросил я Фазиля, который шёл впереди, освещая путь странным голубоватым светом, исходящим от его руки.

— Храм уже почувствовал пробуждение ключа-катализатора, — ответил джинн, не оборачиваясь. — Даже на таком расстоянии он зовёт носителя Покрова Зверя. Это… ожидаемо.

Лестница, казалось, не имела конца. Мы поднимались всё выше и выше, пока, наконец, впереди не забрезжил тусклый свет. Ещё несколько десятков ступеней, и мы оказались в полуразрушенном здании — бывшем храме или дворце, чьи стены почти полностью погребены под песком.

Снаружи послышались встревоженные голоса. Из-за обломков показались Рита, Филя и Серый.

— Сеня! — Рита бросилась ко мне и крепко обняла, не обращая внимания на пыль и песок. — Живой… слава богу.

Я почувствовал, как она дрожит. Её пальцы впились в мою рубашку, словно она боялась, что я снова исчезну.

— Я в порядке, — прошептал я, обнимая её в ответ. — Всё хорошо.

Только после этого она отстранилась и быстро осмотрела меня с головы до ног, проверяя на ранения. Затем её взгляд метнулся к Заре, и в глазах мелькнуло что-то жёсткое.

— Вижу, пленница тоже цела, — констатировала она сухо.

Филя и Серый подошли следом. У Фили ладони были содраны в кровь, рукава Серого порваны и испачканы.

— Чёрт, Сеня… — Филя тяжело выдохнул, привалившись к стене. — Когда пролом обвалился, а вы не отзывались…

Он замолчал, сглотнув. По его осунувшемуся лицу было понятно, какие мысли его терзали последние часы.

— Я хотела спуститься за вами, но Серый меня удержал, — Рита всё ещё держала меня за руку, словно боялась отпустить. — Сказал, что если и меня завалит, толку не будет никому. Но я всё равно пыталась найти другой вход.

— Правильно сделал, — кивнул я. — Там внизу были древние катакомбы, легко заблудиться.

— Пытались разобрать завал, но камни продолжали сыпаться, — сказал Серый, показывая разбитые костяшки. — Потом искали другие входы.

— Кстати, Ясиф исчез сразу после обвала, — вспомнил Филя. — Мы думали, он побежал за помощью к верблюдам или ищет обходной путь. Но так и не вернулся. Подумал — струсил и сбежал.

— Он не сбежал, — сказал я. — Он был с нами. Внизу.

— С вами? — Рита растерянно нахмурилась. — Но мы же видели — провалились только вы с Зарой.

— Он уже ждал нас там. В подземном зале.

— Это какая-то ерунда, — Филя покачал головой. — Как он мог оказаться внизу раньше вас?

В этот момент из-за обломка колонны вышла знакомая фигура в бедуинских одеждах.

— А вот и он! — воскликнул Филя. — Ясиф, где ты пропадал?

— Это не Ясиф, — произнес я. — И никогда им не был.

Мгновенная тишина. Серый развернулся к проводнику, рука легла на рукоять меча. Покров Риты слабо засветился.

— Что значит «не Ясиф»? — медленно произнёс Филя.

Вместо ответа Фазиль шагнул из тени. Его человеческий облик растаял, как мираж в пустыне. На месте сутулого проводника возникла двухметровая фигура из света и дыма. Кожа цвета расплавленной меди с золотыми прожилками. Глаза — два тлеющих угля.

Филя попятился. Серый выхватил меч наполовину. Рита застыла, как изваяние.

— Джинн, — выдохнула она.

— Настоящий, — подтвердил я. — И у него есть что рассказать. О проклятии рода Мурада, о древней мести и о том, почему мы здесь.

— Подробности — по дороге, — Фазиль окинул нас взглядом тысячелетней усталости. — Буря прошла. Нужно спешить к Храму.

— В таком виде? — Серый указал на сияющую фигуру джинна. — Да любая стража срисует нас за несколько километров.

Фазиль усмехнулся и снова принял человеческий облик. Знакомое лицо бедуина, морщинистая кожа, седая борода — всё вернулось на место.

— Пожалуй, ты прав. — Он поправил головной платок.

Мы быстро собрали разбросанные бурей вещи. Ландшафт изменился до неузнаваемости — старые дюны исчезли, на их месте выросли новые. Все следы нашего пути стёрты, словно мы никогда не проходили здесь.

Но настоящее потрясение ждало впереди. На горизонте, точно над землями Золотых Копыт, висела грозовая туча. Неподвижная, словно пришпиленная к небу. И молнии в ней били чёрные — не фиолетовые, не белые, а чернее ночи.

— Это… это вообще нормально? — голос Фили дрогнул.

— Нет, — Фазиль смотрел на чёрные молнии, и в его древних глазах отражался тот же мрак. — Это предупреждение.

Он повернулся ко мне:

— Они знают, что ты идёшь. И они ждут.