Последний Хранитель Империи – 3

Глава 15 Те, кто древнее…

Труп Хартингтона еще не успел рухнуть на пол, а его кровь растечься по древним плитам храма, когда джинн повернулся к остальным. Его глаза, похожие на два раскаленных угля, медленно скользнули по нашим лицам, задерживаясь на каждом с голодным любопытством палача, выбирающего следующую жертву.

— Ну что… кто следующий? — прохрипел он, и его голос звучал как шелест тысячи змей, выползающих из песка.

— Бегите! — заорал я, активируя свой Покров на максимум. — Всем укрыться за колоннами!

Время возобновило свой ход, и храм моментально превратился в настоящий ад. Черные фигуры джиннов одна за другой поднимались из бассейна, искаженные, с телами, которые постоянно меняли форму, словно сотканные из дыма и теней. Их руки удлинялись, превращаясь в смертоносные клинки, а глаза полыхали такой древней ненавистью, что становилось физически больно от одного их взгляда.

Рита первой сориентировалась — серебристое сияние окутало её фигуру, создавая защитный ореол вокруг тела. Она схватила за руку оцепеневшего Филю и потащила его за ближайшую колонну. Серый, выругавшись сквозь зубы, рванулся к Заре, которая оказалась ближе всех к первому джинну. Девушка уже окружила себя золотистой аурой, но даже с невероятной скоростью своего дара она вряд ли смогла бы увернуться от удара этого чудовища.

Шейх Ахмад, забыв о своей вражде, бросился на помощь дочери. Золотое свечение вокруг него вспыхнуло с такой силой, что воздух загустел и заискрился. Его прыжок был мгновенным — за долю секунды он преодолел расстояние между собой и дочерью, оттолкнув ее с траектории атаки джинна.

— Отец! — крикнула она, но было уже поздно.

Костяные пальцы джинна пронзили плечо шейха, вырвав кусок плоти размером с кулак. Ахмад закричал, кровь хлынула на пол храма, смешиваясь с кровью Хартингтона. Он упал на колени, но продолжал удерживать золотистый барьер между дочерью и монстром.

— Бери ее и уходи! — прохрипел он Серому, который в один прыжок оказался рядом с ними. — Защити ее, слышишь⁈ Во что бы то ни стало — защити!

— Хрен ты подохнешь простой смертью, старик, — процедил Серый, подхватывая шейха под здоровую руку и таща к колоннам, где уже укрылись остальные. Зара бежала рядом, готовая прикрыть их отступление.

— Человеческие насекомые, — прогрохотал второй джинн, поднимаясь из бассейна. В отличие от первого, напоминавшего иссохшую мумию, этот выглядел как кошмарная пародия на женщину — шесть рук, двигавшихся с неестественной синхронностью, кожа цвета расплавленной меди с пульсирующими под ней огненными венами. Воздух вокруг существа плавился, искажаясь от невыносимого жара. — Тысячелетия мы питались вашими страхами, переплавляли боль в ярость, очищали ненависть, как руду в горниле. Теперь мы вернулись — не как союзники, а как палачи.

— Остановитесь! — голос Фазиля прогремел под сводами храма, древние камни завибрировали от его силы. — Вы были хранителями мудрости, повелителями стихий! Посмотрите, во что вас превратила слепая жажда мести!

Женщина-джинн повернулась к нему. Её глаза засветились тусклым золотом, а изо рта при каждом слове вырывались язычки пламени, похожие на плевки разъярённой кобры.

— Предатель… — прорычала она, и от её голоса треснули колонны. — Полукровка! Ни человек, ни джинн. Отродье любовной связи, которая осквернила наш род. Для тебя мы придумаем особую казнь! Ты будешь умирать тысячу раз, чувствуя, как разрываются сами основы твоего существа!

— Я ваш брат, — Фазиль выпрямился во весь рост, его фигура засияла с такой интенсивностью, что на него стало больно смотреть. — Сын Шамса из рода Небесного Пламени. Я веками искал способ освободить вас, но теперь вижу, что от моих братьев и сестер осталась лишь искажённая тень.

— Тень? — внезапно расхохотался первый джинн, и его смех был как лавина, обрушивающаяся на горную деревню. — Мы стали ИСТИНОЙ! Боль очистила нас от всего слабого, всего человеческого! Мы теперь чище огня, древнее камня, безжалостнее времени!

С этими словами он метнул вперёд руку, сплетённую из острых костяных лезвий, и стена храма рухнула, рассыпавшись будто песочная конструкция. Каменные глыбы размером с лошадь полетели во все стороны. Один из обломков задел Филю, который едва успел отпрыгнуть. Кровь хлынула из рассеченной брови, заливая лицо рыжего, но он только оскалился, вытирая её рукавом.

Британские солдаты, оправившись от первого шока, построились в боевую формацию. Маги с Покровами Волка и Лисы встали впереди, их сине-серые и оранжево-красные ауры смешались, образуя защитный барьер. Они скоординировали усилия, направив поток энергетических снарядов в сторону джиннов, но атаки отскакивали от их тел, как горох от стены.

Женщина-джинн с шестью руками лишь раздраженно дёрнула плечом и взмахнула ладонью. Невидимая сила снесла троих солдат, размазав их по стене храма как насекомых. От удара их кости хрустнули, превращаясь в кашу, а внутренности вывалились наружу кровавыми лентами.

Воины клана Золотых Копыт продержались чуть дольше. Их Покров Антилопы, усиленный поколениями тренировок, позволил нанести несколько ударов, от которых джинны даже поморщились. Но затем тощий джинн с кожей, напоминающей потрескавшуюся глину, просто раскрыл рот шире, чем казалось возможным, и выдохнул облако чёрного дыма. Дым окутал четверых воинов, и когда он рассеялся, от них остались лишь почерневшие скелеты, всё ещё стоящие на ногах, пока не рассыпались в прах.

Я осмотрелся, пытаясь найти способ спасти ситуацию. Джиннов становилось все больше — они поднимались из бассейна один за другим, каждый уродливее и страшнее предыдущего. Скоро храм заполнится ими до отказа, и тогда даже наши способности не помогут.

— Сеня! — окликнула меня Рита. — Скипетр Хартингтона!

Я проследил за ее взглядом. Действительно, скипетр контроля, который выпал из рук умирающего британца, лежал в нескольких метрах от нас, поблескивая в тусклом свете храма. Но чтобы добраться до него, пришлось бы пересечь открытое пространство, полное освобожденных джиннов.

— Я его достану, — прошептал Филя, его глаза горели золотистым огнем. — Сейчас активирую Покров на полную и…

— Нет! — я схватил его за руку. — Они тебя поймают раньше, чем ты преодолеешь половину пути.

— Есть другой способ, — неожиданно сказал Фазиль, подходя ближе. Его лицо выглядело осунувшимся, как будто он постарел на тысячу лет за последние минуты. — Объединенный артефакт все еще в бассейне. Если его достать и активировать правильным образом, можно изменить печать и снова заключить их.

— Как? — спросил я, глядя на бассейн, кишащий джиннами, которые продолжали появляться из его глубин. — И как, черт возьми, я до него доберусь?

— Ты можешь использовать мою силу, — Фазиль положил руку мне на плечо. — Я — джинн. Точнее, наполовину. Ты можешь синхронизироваться со мной, как с другими Покровами.

Я уставился на него в шоке:

— Что? Синхронизироваться с магией джинна? Это вообще возможно?

— Да откуда же я знаю⁈ Но сейчас не время для осторожности! — его глаза сверкнули. — Если у тебя получится, ты сможешь ненадолго задержать появившихся джиннов. Этого времени хватит, чтобы добраться до артефакта!

— А что потом? — спросил я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— Затем ты должен будешь активировать его правильным образом, чтобы изменить структуру печати, — Фазиль говорил быстро, постоянно оглядываясь на джиннов, которые, похоже, были заняты разрушением храма, не обращая на нас внимания. — Но для этого нужно знать древние символы и…

— Кажется, я что-то знаю об этом, — неожиданно произнесла Зара. Ее лицо было покрыто пылью и кровью, но глаза лихорадочно блестели. — В библиотеке нашего клана хранятся древние манускрипты, которые меня заставляли зазубривать с самого детства. Один из них описывал ритуал изменения печати в Храме. Там не было описано, какой именно печати это касалось.

— Проклятые Хранители, — Фазиль покачал головой. — Вы умудрились забыть, что именно защищали все эти века.

— Мы знали, что храним что-то древнее и опасное, но никто не говорил про джиннов! — огрызнулась Зара. — С каждым поколением информация терялась, превращаясь в ритуалы и символы без объяснения их истинного значения.

— Неважно, — я прервал их спор. — Что конкретно ты помнишь о ритуале?

— В манускрипте говорилось, что печать создавалась исключительно силой магов со звериной природой, — сказала Зара, сосредоточенно хмурясь. — Сотни чародеев объединили свою магию, чтобы создать тюрьму для джиннов.

— Но одной моей силы недостаточно, — заметил я. — Иначе ты бы уже давно всё сделал.

— Верно, — кивнул джинн. — Тогда было множество магов твоего типа, объединивших свою мощь. Сейчас ты один, и тебе понадобится поддержка других чародеев, чтобы напитать твою собственную магию. Они должны влить свою энергию в твою, усилив её до необходимого уровня.

— У нас есть пять дополнительных источников, — я оглядел друзей. — Рита, Филя, Серый, Зара и её отец. Правда, шейх сейчас ранен и вряд ли сможет выделить достаточное количество энергии.

— Этого должно хватить, — Фазиль выглядел обнадёженным. — Если все объединят свои силы и направят их через тебя и медальон.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда давайте начнем. Фазиль, как мне синхронизироваться с тобой?

Джинн положил ладони мне на плечи, и я почувствовал странную вибрацию, прошедшую через всё тело, словно камертон, настраивающийся на неведомую частоту. Его глаза, похожие на расплавленное золото с вкраплениями рубинов, встретились с моими, и на мгновение мир вокруг перестал существовать.

— Это будет больно, Арсений, — голос Фазиля звучал одновременно снаружи и внутри моей головы, отдаваясь эхом в костях черепа. — Не просто боль, а агония, какую ты никогда не испытывал. Твои магические каналы будут гореть, словно в них залили расплавленный металл. Твой разум будет кричать, умоляя прекратить. И есть риск, что ты не сможешь разорвать связь вовремя. Застрянешь между мирами и потеряешься в безумии.

От его слов по спине пробежал холодок, но я не позволил страху взять верх. Сын Мурада, мои друзья, все эти люди — их жизни зависели от моего решения.

— Я готов рискнуть, — твердо сказал я, глядя прямо в древние глаза джинна. — Другого выхода нет.

Фазиль кивнул и закрыл глаза. Его тело начало меняться — человеческая форма растворилась, уступая место его истинной сущности. Кожа стала полупрозрачной, с медными прожилками, глаза засветились внутренним огнем. Он был прекрасен и ужасен одновременно — существо из другого мира, древнее и могущественное.

— Активируй татуировку, — прошептал он. — И приготовься…

Я коснулся татуировки-медальона на груди, и изображение внезапно ожило под моими пальцами. Замысловатые линии начали двигаться, перестраиваться, словно чернила стали жидкими и обрели собственную волю. Узор пульсировал, расползаясь по коже, как живое существо, рисунок извивался в такт с моим сердцебиением. Каждая чёрная линия раскалилась добела, вспыхнула голубым огнём, прожигая кожу насквозь, проникая глубже — к мышцам, к костям, к самой сути моего существа.

Голубое свечение хлынуло из татуировки, окутывая меня облаком бушующей энергии, но вместо привычного умиротворяющего тепла я почувствовал, как моё тело превращается в топку доменной печи. Каждый вдох разжигал этот внутренний пожар, каждый удар сердца разносил пламя по венам.

В следующее мгновение пальцы Фазиля коснулись моей груди, прямо в центре татуировки, и внутри меня словно разорвалась вселенная. Боль пронзила каждый нерв, каждую клетку, словно кто-то одновременно выстрелил в меня тысячами раскалённых игл, а затем начал проворачивать их в ранах. Я почувствовал, как магические каналы расширяются до предела, грозя разорваться и окончательно лишить меня магических способностей.

Я хотел закричать, но горло сжалось, превратившись в раскалённую трубку. Мои мышцы окаменели, сведённые мучительной судорогой, каждое сухожилие натянулось до предела, грозя лопнуть. Через глаза, уши, ноздри, даже через поры кожи в меня хлынуло нечто невообразимое — древнее, дикое, непостижимое, как сама пустыня. Оно заполняло меня, словно расплавленный металл заполняет форму, вытесняя всё человеческое.

Сознание Фазиля обрушилось на моё, как цунами на прибрежную деревушку. Я увидел его воспоминания — не как картинки или фильм, а как вживлённый опыт, ставший моим собственным. Тысячи лет одиночества, когда каждый восход солнца был проклятием. Безмерная боль потери, когда он держал на руках умирающую мать, защитившую его от убийц. Отчаяние от невозможности помочь сородичам. Ненависть к предавшим его людям, кипящая так долго, что превратилась в ледяную глыбу внутри души. И, наконец, разочарование, граничащее с безумием, когда он осознал, что его народ превратился в нечто непостижимое и чудовищное.

А затем, подобно рассвету после бесконечной ночи, пришло знание. Не разрозненные факты или теории, а глубинное, интуитивное понимание самой природы джиннов. Я ощутил их сущность так же ясно, как собственное тело. Почувствовал их уязвимости, увидел структуру их энергетических тел, понял принципы воздействия на них. Я не мог полностью контролировать этих существ, но мог влиять на них, как опытный укротитель влияет на диких зверей — направляя их внимание, находя точки давления, используя их собственную мощь против них же самих.

Когда синхронизация завершилась, я открыл глаза и увидел мир заново. Цвета стали ярче, оттенки — богаче, каждая деталь — чётче. Моё тело светилось потусторонним синим пламенем с вплетёнными медными прожилками — симбиоз моей магии и древней сущности Фазиля. Вокруг джиннов клубились ауры — тёмные, пульсирующие, перекрученные тысячелетиями заточения и ненависти. И теперь я знал, как на них воздействовать и использовать это знание, чтобы спасти наши задницы.

— Вперед, — произнес голос Фазиля внутри моего сознания, отдаваясь эхом в черепе. — У нас мало времени. Они скоро почувствуют твоё присутствие.

Я шагнул из-за колонны, где мы укрывались, выходя в центр храма. Синее пламя синхронизированного Покрова освещало каменные плиты под ногами, отбрасывая призрачные тени на древние стены.

Пока мы прятались, храм превратился в сцену кровавой бойни. Оставшиеся британские солдаты и воины клана Золотых Копыт пытались отступить к выходу, но джинны преследовали их с жуткой методичностью хищников, играющих с добычей. Один из британцев, высокий маг с рыжей бородой, активировал свой Покров Лисы и создал огненный щит, окружив себя и двух товарищей. Огонь взметнулся до потолка, на мгновение осветив зал ярким оранжевым светом.

Женщина-джинн с шестью руками прошла сквозь пламя и одним движением вырвала сердце рыжебородого мага, а затем сжала его, и кровь брызнула на лица двух других британцев, но они не успели даже закричать, потому что её руки уже метнулись к их горлам.

Двое воинов Золотых Копыт, прикрывая друг друга, пытались пробиться к двери. Их атаки были слаженными и мощными — золотистые вспышки на мгновение даже заставили тощего джинна с кожей, похожей на растрескавшуюся глину, отступить, взвыв от боли. В их движениях чувствовалась многолетняя тренировка, выверенная координация людей, привыкших сражаться бок о бок.

Но уже через секунду на них обрушилось сразу трое освобождённых существ. Первый джинн, похожий на древнего старика с глазами-угольями, схватил одного воина за ноги и с чудовищной силой разорвал его пополам, как бумажную куклу. Второй джинн, массивный, с кожей цвета запёкшейся крови, откусил голову другому воину одним движением челюстей. Третий, с телом, состоящим, казалось, из чистой тьмы, просто прошёл сквозь обоих людей, и они рассыпались пеплом. Воздух наполнился кровавым туманом и обрывками плоти.

Я похолодел от масштаба катастрофы. Десяток джиннов только что разорвал в клочья элитных бойцов Хартингтона и гвардию шейха, как тряпичных кукол. А ведь это лишь первая волна. Если вырвется вся их армия, тысячи обезумевших от заточения тварей, то от человечества останутся только воспоминания.

Внезапно женщина-джинн, только что растерзавшая британца, замерла. Она медленно повернула голову в мою сторону, а её глаза сузились, фокусируясь на странном свечении вокруг моего тела.

— Что это? — прошипела она, и от звука её голоса стены храма покрылись инеем. — Что это за существо?

Я поднял руки, позволяя синей ауре с медными вкраплениями разгореться ярче. Затем, используя знания Фазиля, я сформировал в воздухе древний символ — знак подчинения, который джинны не могли игнорировать. Это была не просьба и не приказ — скорее напоминание о древнем законе, которому они все еще подчинялись, несмотря на свое безумие.

— Именем Первых Джиннов, — произнес я на их языке, и слова обжигали мой рот, словно раскаленные угли, — я требую подчинения!

Женщина-джинн с шестью руками бросилась ко мне с такой скоростью, что превратилась в размытое пятно. За ней метнулись ещё трое, их тела искажались от ярости, превращаясь в вихри когтей, клыков и бритвенно-острых лезвий. Я почувствовал порыв обжигающего ветра на лице, увидел, как медные пальцы тянутся к моему горлу…

И внезапно все они застыли в нескольких сантиметрах от моего тела, будто наткнувшись на невидимую стену. Их конечности дрожали от напряжения, глаза пылали ненавистью, но что-то древнее и непреодолимое удерживало их от последнего смертельного рывка.

Джинны зашипели и отшатнулись, их формы задрожали, как отражение в потревоженной воде. Они не могли полностью сопротивляться символу, но их ненависть была слишком сильна, чтобы подчиниться полностью.

— Сейчас! — крикнул я своим. — Филя, прикрой меня! Рита, Серый, — начинайте готовить ритуал по инструкциям Зары!

Филя взмыл в воздух, его Покров Орла засиял с такой интенсивностью, что джинны невольно закрыли глаза. Он описал круг над залом, создавая вихрь золотистого света, который сбивал с толку существ тьмы.

Используя замешательство джиннов, я бросился к бассейну. Черная субстанция внутри него бурлила, как кипящая смола, с каждой секундой выпуская новых тварей. В центре я видел объединенный артефакт — диски Хартингтона и Фазиля, слившиеся в единое целое. Он пульсировал зловещим светом, излучая волны энергии, которые продолжали взламывать печать.

— Что мне делать с печатью? — крикнул я Фазилю, который парил рядом в своей полупрозрачной форме.

— Нужно изменить её настройку, заставить снова удерживать джиннов! — прокричал он в ответ. — Но сначала стабилизируй артефакт! Опусти руки в бассейн и направь нашу объединенную силу в центр печати!

Я глубоко вздохнул и погрузил руки в черную субстанцию. Ощущения были невероятными — словно опускаешь пальцы в жидкий огонь, который не обжигает, но вибрирует от сдерживаемой мощи. Моя синяя аура соприкоснулась с черной массой, создавая странный эффект, словно звездное небо в миниатюре. По телу пробежала волна энергии, такой мощной, что я едва устоял на ногах.

— Начинайте! — крикнул я остальным.

Зара, Рита и Серый мгновенно выстроились треугольником вокруг бассейна. Ахмад, опираясь на Филю, занял четвертую позицию, замыкая квадрат.

— Помести артефакт в центр бассейна, — выкрикнула Зара, жестом указывая на кипящую чёрную массу. — Мы все вместе направим энергию!

Я шагнул к бассейну, но Фазиль вдруг материализовался рядом, его полупрозрачная фигура мерцала, как пламя на ветру.

— Подожди, Арсений! — он попытался схватить меня за руку, но его пальцы прошли сквозь тело. — Артефакт нужно изменить! Иначе ты только усилишь разрушение печати!

Я застыл на месте. Шейх Ахмад, до этого едва стоявший на ногах, внезапно выпрямился.

— Джинн прав, — его голос звучал неожиданно твёрдо для раненого человека. — Древние тексты говорят о двух возможных исходах: усиление печати или её полное разрушение. Зависит от настройки артефакта.

Зара нахмурилась:

— Отец, о чём ты? В манускрипте говорилось просто объединить силы…

— Нет, дочь, — Ахмад покачал головой. — Ты помнишь не всё. Артефакт нужно сначала настроить — нанести на него символы наших Покровов.

Он выхватил кинжал из-за пояса, решительно рассёк ладонь. Золотистое свечение его Покрова Антилопы мгновенно окутало каплю крови, превращая её в светящийся сгусток энергии.

— Кровью и силой, — прохрипел он, нанося светящуюся каплю на поверхность артефакта. — Теперь вы!

Зара первой повторила действия отца, затем Рита добавила серебристую кровь Совы, Филя — золотистую Орла, Серый — зелёную Ящера. Я замкнул круг, смешав голубое пламя своего Покрова с кровью, и нанёс последний символ.

Артефакт загудел, символы на его поверхности пришли в движение, перестраиваясь в новую конфигурацию. Пять разных типов энергии сплелись в единый узор, преобразуя его структуру.

— Теперь бросай! — воскликнул Фазиль, его фигура истончалась на глазах. — Но знай, кто-то должен остаться внутри, чтобы поддерживать печать изнутри. Я… это сделаю.

— Фазиль, нет! — я попытался остановить его, но он уже отступал к бассейну.

— Всё в порядке, Арсений, — улыбнулся джинн. — Я ждал этого шанса три тысячи лет. Возможность искупить, завершить, закончить… Бросай артефакт и активируй свой Покров!

Джинны почуяли опасность и бросились к нам, но было поздно. Я метнул артефакт в центр бассейна и высвободил всю мощь своего дара. Друзья последовали моему примеру — пять разноцветных аур слились в единый поток, ударивший в артефакт.

Храм наполнился ослепительным светом, а затем последовал оглушительный гром. Джинны завопили, их тела словно всасывало обратно в бассейн невидимой силой. Они цеплялись за колонны, раздирали когтями пол, но тщетно — чёрная воронка затягивала их одного за другим.

Фазиль медленно шагнул в бассейн, его фигура на мгновение обрела чёткость и силу. Он посмотрел на меня в последний раз, кивнул и исчез в бурлящей тьме.

Артефакт вспыхнул в последний раз и взорвался ослепительным светом. Когда зрение вернулось, бассейн был полностью запечатан — поверхность превратилась в гладкий, как зеркало, чёрный камень с выгравированными символами наших Покровов.

Мы рухнули на пол, полностью истощённые. Медальон на моей груди потух, превратившись в обычную татуировку.

— Получилось? — выдохнул Филя, вытирая кровь с разбитой губы.

— Вроде, — выдохнул я.

— Но какой ценой, — прошептала Рита, глядя на запечатанный бассейн. — Фазиль…

— Он сделал свой выбор, — я положил руку на гладкую поверхность. — И я его понимаю.

Я потянулся к своему дару, пытаясь вызвать привычное голубое свечение — но ничего не произошло. Медальон-татуировка на груди оставалась холодной и безжизненной, словно обычная краска на коже. Я попробовал снова, напрягая все силы — безрезультатно. Ни малейшего отклика, ни искры, ни тепла.

— Сеня, — Рита подошла ко мне, нахмурившись. — Что случилось?

Я медленно опустил руки, чувствуя странную пустоту внутри, будто потерял часть себя.

— Мой Покров, — голос прозвучал хрипло. — Я больше не чувствую ни капли магии…