Последний Хранитель Империи – 3

Глава 5 Обманный маневр

Флот Фахима приближался, разрезая волны с неумолимой точностью боевого клина. Шесть галер, вооружённых до зубов, с полными командами опытных моряков и бойцов на борту. На флагмане развевался личный штандарт шейха — красный лев на чёрном фоне. Я ощутил внезапный холодок, пробежавший по спине — Фахим никогда не рисковал собой без веской причины. Если он здесь, значит, уверен в успехе.

Рядом со мной Австралиец прижимал к груди Трезубец Семи Морей, его глаза горели фанатичной преданностью. Команда «Морского дьявола» занимала боевые посты, готовясь к схватке. Они приняли меня как воплощение своего божества, но как долго продлится эта иллюзия? Достаточно одной ошибки, чтобы обернуть их слепую веру в столь же яростную ненависть.

— Повелитель, — прорычал Австралиец, не отрывая взгляда от приближающихся кораблей, — прикажи, и я обрушу на них всю мощь трезубца!

Я оценил ситуацию. На нашей стороне десять кораблей Австралийца, включая его флагман «Морской дьявол», плюс наш собственный корабль, который уже отходил, эвакуируя освобождённых пленников. Одиннадцать против шести — численное преимущество на нашей стороне, но это было обманчивое превосходство.

Британский флот включал тяжёлый военный фрегат «Неустрашимый» — настоящую плавучую крепость с тремя рядами пушек, бронированными бортами и командой из профессиональных моряков Королевского флота. Такие корабли строились на лучших верфях Империи специально для ведения морских сражений, используя новейшие технологии кораблестроения и магические усиления. Один такой фрегат мог противостоять пяти-шести обычным судам.

Наши же корабли, хоть и грозные на вид, были приспособлены для пиратских налётов — быстрые, манёвренные, но гораздо более уязвимые. Большинство из них были переделанными торговыми судами или захваченными малыми военными кораблями прибрежных государств. У них было меньше пушек, более тонкая обшивка и экипажи, обученные скорее для абордажа и грабежа, чем для полномасштабных морских баталий.

— Нам нужно перестроиться, — сказал я Австралийцу, разворачивая на столе морскую карту. — Смотри, вот здесь, примерно в тридцати милях к востоку, британцы обычно проходят через этот пролив между островом Змеиного Жала и материком. Это узкое место, идеальное для засады.

Я обвёл на карте небольшую область, где сходились несколько торговых маршрутов.

— Разделим флот на три группы. Главная ударная сила пойдёт фронтально, а две меньшие группы зайдут с флангов.

Австралиец кивнул, быстро оценив тактический замысел.

— Умно. Отрежем им пути к отступлению. Но против «Неустрашимого» нам понадобится что-то более существенное, чем просто численное превосходство.

Он был прав. В прямом столкновении даже все наши корабли вместе могли проиграть одному британскому фрегату. Нужно было использовать наше главное преимущество — древний артефакт и элемент неожиданности.

— Именно поэтому мы не будем вступать в классическое морское сражение, — я указал на трезубец в его руках. — С помощью этого мы создадим ситуацию, в которой их технологическое превосходство будет бесполезным.

Австралиец задумчиво потёр подбородок:

— У меня ещё двадцать кораблей разбросаны по побережью. Обычно они патрулируют торговые маршруты в поисках добычи. Если подать сигнал, некоторые могли бы прийти на помощь.

— Сколько времени это займёт? — я мысленно просчитывал варианты.

— Ближайшие — часа два-три, самые дальние — больше суток, — ответил пират. — Но зато они могли бы перехватить британцев, если те решат обойти пролив и выбрать другой путь.

Новость была неожиданной, но полезной. Я быстро принял решение.

— Отправь гонцов к ближайшим кораблям. Пусть немедленно выдвигаются к проливу. Остальные должны сохранять позиции вдоль побережья и следить за любыми британскими судами. Если они узнают о засаде, то могут попытаться обойти пролив и пристать где-нибудь в другом месте.

Австралиец оскалился в хищной ухмылке, обнажив неровные, пожелтевшие от табака зубы. В его глазах вспыхнул огонь предвкушения.

— Чтоб мне провалиться в морскую пучину! Впервые за двадцать кровавых лет в этих водах нашёлся противник, достойный Морского Дьявола! — прорычал он, ударив кулаком по столу. — Клянусь бородой Нептуна, эти напыщенные британские выскочки обделаются от страха, когда увидят настоящую пиратскую ярость! Их хвалёные корыта пойдут ко дну быстрее, чем тонет пьяный матрос в шторм!

Он сорвал с головы потрёпанную треуголку и склонился в грубоватом, но почтительном поклоне.

— Командуй, Повелитель! Клянусь всеми морскими демонами, мои корабли и эта адская вилка, — он тряхнул трезубцем, — размажут любого, на кого ты укажешь!

Я кивнул. Вокруг команда Австралийца готовилась к веселью. Никаких нервов, никакой суеты — для этих парней абордаж британского военного корабля был всё равно что для лондонского джентльмена послеобеденная прогулка. Только вместо тросточек они сжимали абордажные топоры, а вместо чая предпочитали ром.

Здоровяк с татуировкой акулы на лысине распределял абордажные крюки, приговаривая: «Бери два, Косой, в прошлый раз ты один потерял, когда пытался зацепить того испанца за яйца».

Другой пират, чернокожий гигант с золотыми серьгами в обоих ушах, методично заряжал два пистолета, припевая: «Один для королевы, другой для её ублюдков». Третий просто сидел на бочке, натачивая кривой тесак о кожаный ремень и сплёвывая на палубу табачную жвачку.

Эти ребята не знали слова «страх». Для них битва была просто ещё одним рабочим днём — как для мясника разделка туши или для шлюхи обслуживание клиента. Грязная работа, но кто-то должен её делать.

«Думай, Сеня, — подстегнул меня Александр. — У тебя есть медальон, у него трезубец. Используйте оба артефакта вместе».

И тут меня осенило — как удар молнии в голову, только без треска и запаха горелого. Такой момент, когда мир вокруг будто застывает, а в черепушке словно открывается дверь в новую комнату. Нам ведь не нужно сражаться с британцами в открытую. Куда проще устроить перед ними представление, которое напугает их до чертиков или, хотя бы, заставит сомневаться в своих возможностях.

Одна проблема — я знал, что сам не смогу полноценно использовать силу трезубца. Устроенное для Австралийца представление, истощило меня до предела. Магические каналы болели как открытые раны, а татуировка-медальон на груди пульсировала тупой болью при малейшем всплеске силы. Один неосторожный выброс энергии мог запросто отправить меня в могилу. Но можно было направить энергию трезубца через Австралийца, а затем подпитать её своим медальоном…

— Австралиец, — я кивнул пирату, голос прозвучал командно и уверенно. — Подними трезубец и направь его на море между нами и британскими кораблями. Сейчас мы покажем этим напыщенным болванам настоящий пиратский трюк.

Пират уставился на меня, как будто я предложил ему станцевать балет на рее. Его обветренное лицо, изрезанное шрамами, выражало явное недоумение.

— Ты собираешься вызвать шторм? — прохрипел он. — Даже с трезубцем это займет время.

— Нет, — я покачал головой. — Я собираюсь устроить британцам такой спектакль, что их адмиральшество до конца века будет почёсывать парики. Выполняй.

Австралиец помедлил секунду, затем кивнул и поднял трезубец, направив его зубцы в сторону вражеского флота. Артефакт задрожал в его могучих руках и засветился зелёным, как глаза пьяного матроса после недели в порту.

Я активировал свою татуировку-медальон, но осторожно, не давая магической энергии хлынуть потоком. Это было словно пить через тончайшую соломинку из огромного бочонка — одно неверное движение, и вся сила хлынет наружу, разрывая каналы. Грудь отозвалась тупой болью, как будто на неё положили раскалённый камень. Даже такое минимальное использование давалось с трудом.

Тонкая струйка голубого свечения поднялась над палубой, смешиваясь с серебристой аурой Австралийца. Там, где встречались наши силы, происходило нечто удивительное — энергия трезубца, которую едва контролировал пират, вдруг стала стабильной, управляемой.

— Сейчас, — произнес я, борясь с головокружением, — создай из моря корабли. Много кораблей. Как если бы ты лепил из песка на пляже. Только вместо песка — вода.

Я сосредоточился на образе флота, позволяя своей энергии переплетаться с силой трезубца, но не пытаясь контролировать её напрямую. Это была как дуэль на скрипках — я давал направление, задавал тон, но исполнение оставалось за Австралийцем.

— Понял, — кивнул пират, его глаза расширились. — Обманка для британцев.

Море вдруг взбесилось, как пиратская команда после месяца на сухом пайке. В нескольких сотнях метров от нас волны вспенились, вздыбились, словно тысячи невидимых рук поднимали что-то из глубины. Из этого хаоса начали вырастать штуки, похожие сперва на гигантских медуз, а потом всё больше и больше напоминающие корабли.

Один, три, семь… двенадцать… Призрачный флот из воды и тумана рос на глазах, вытягиваясь в классическую атакующую линию.

— Якорь мне в глотку! — выдохнул кто-то из команды.

— Матерь божья… — пробормотал другой, крестясь дрожащей рукой.

По палубе прокатилась волна удивленных возгласов. Матросы бросали вёсла и канаты, сбегаясь к бортам, чтобы лучше видеть это невероятное зрелище. Даже старый боцман Одноглазый Джек, повидавший на своём веку чертовщины больше, чем все они вместе взятые, разинул рот от изумления.

— Не в жизнь бы не поверил, кабы своими глазами не видел, — прошептал он, машинально сжимая амулет на шее.

Конечно, эти «корабли» были похожи на настоящие примерно как я на китайского императора. Сквозь некоторые просвечивало солнце, у других паруса выглядели так, будто их жевала акула. Но для полной иллюзии нам требовалось ещё кое-что.

— Туман, — скомандовал я Австралийцу. — Создай такой туман, чтобы крыса собственный хвост не разглядела!

Пират кивнул и поднял трезубец еще выше, направив его к небу. Воздух вокруг начал сгущаться, влага конденсировалась, образуя плотные, молочно-белые клубы тумана, наползающие на море как одеяло.

В считанные минуты видимость упала до нескольких десятков метров. В такой мути, когда твои подзорные трубы запотели от нервного дыхания — хрен разберёшь, что там на самом деле.

— Сигнальщик! — заорал я, обернувшись к застывшему матросу. — Живо ко мне!

Матрос подбежал, нервно сглатывая.

— Слушай внимательно, — я обвел рукой британскую эскадру. — Сейчас ты станешь главным актером в спектакле для этих напыщенных королевских болванов. Подашь сигнал «Атакуем по плану» в сторону наших призрачных кораблей. — Я ткнул пальцем в направлении иллюзии. — Затем сигнал «Перестроение вторым эшелоном», потом «Флагман вызывает подкрепление». Повторишь всю комбинацию трижды, с интервалом в минуту. Чем больше путаницы мы им устроим, тем лучше.

Глаза матроса загорелись пониманием. На его лице расплылась хищная ухмылка.

— Я понял, капитан. Устроим королевским шлюхам такое представление, что они еще неделю в штаны писать будут!

Матрос кинулся к мачте, где хранились сигнальные флаги. Его руки слегка дрожали от возбуждения, но флажки он поднимал и опускал с точностью королевского сигнальщика. Красные, синие и желтые полотнища заплясали в воздухе, складываясь в сложные комбинации, которые должны были поставить в тупик даже самых опытных британских офицеров.

— Рулевой! — я повернулся к штурвалу. — Выполни манёвр «Атака клином», но не до конца. Просто обозначь начало перестроения, а затем медленно поворачивай на северо-восток.

Голова начала кружиться, перед глазами поплыли чёрные пятна. Я пошатнулся и едва не упал, вынужденный схватиться за поручень, чтобы удержаться на ногах.

«Слишком рано, — мелькнула тревожная мысль. — Не сейчас, только не сейчас…»

Я глубоко вдохнул, стараясь не показывать слабости перед командой. Каждый вздох отдавался тупой болью в груди, но я заставил себя выпрямиться и сфокусировать взгляд. Слишком много зависело от этого плана, чтобы позволить себе потерять сознание в самый решающий момент.

Я вернулся к наблюдению за британской эскадрой. На их кораблях началось движение — чёткое, организованное, но осторожное. С мостика «Неустрашимого» полетели сигнальные флаги, и фрегаты конвоя начали смещаться, перестраиваясь в оборонительную линию. Артиллерийские расчеты забегали по палубам, готовя орудия к бою.

— Клюнули, — процедил я сквозь зубы. — Теперь самое сложное.

Второй этап плана был еще рискованнее первого. Пока британцы отвлеклись на наш призрачный флот, мы должны были незаметно скрыться в тумане и ускользнуть.

— Всем заткнуться! — рявкнул я, обращаясь к команде. — Ни звука! Спустить верхние паруса. Двигаемся медленно, курс на северо-восток, прямо в туман.

Наш корабль начал плавно, почти незаметно отделяться от призрачного флота. Несколько других пиратских судов, следуя за нами, тоже меняли курс. Мы скользили сквозь туман, как призраки, в то время как наша магическая иллюзия продолжала отвлекать внимание британцев.

Мы находились так близко к врагу, что могли различить лица офицеров на палубе. Если хоть один из них повернется в нашу сторону и заметит движение сквозь туман, весь план провалится.

Но британцы были полностью поглощены нашей иллюзией. Их подзорные трубы были направлены на призрачный флот, который, благодаря силе трезубца, продолжал сохранять правдоподобность. Мы миновали линию вражеских кораблей незаметно, как рыба, проскользнувшая между камнями.

Моё сердце колотилось как сумасшедшее, каждый удар отдавался вспышкой боли в груди. Но мы были уже за пределами прямой видимости. Теперь можно было действовать решительнее.

— Австралиец, — я повернулся к пирату, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на боль. — Направь трезубец под воду. Создай течение, которое унесёт нас от этих ублюдков.

Пират выполнил указание, направив трезубец на воду за бортом корабля. Он не касался поверхности физически, но зеленоватое свечение артефакта словно протянуло невидимые нити к морю. Вода вокруг нашего корабля начала двигаться, сперва едва заметно, затем всё быстрее. Невидимое для глаз подводное течение, созданное магией трезубца, подхватило «Морского дьявола», ускоряя его ход.

— Поднять все паруса! — скомандовал я, вцепившись в поручень, чтобы не упасть. Слабость накатывала волнами, но я не мог позволить себе потерять сознание, пока мы не окажемся в безопасности. — Курс на северо-восток! Уходим к островам Змеиного архипелага!

Команда бросилась выполнять приказ. Паруса взметнулись вверх, поймали ветер и надулись. В сочетании с магическим течением корабль рванул вперёд с невероятной скоростью, каждая доска его корпуса вибрировала от напряжения.

Наш призрачный флот между тем постепенно растворялся в густеющем тумане. Поддерживать иллюзию на расстоянии становилось все труднее, даже с силой трезубца. Чем дальше мы отдалялись, тем бледнее становились очертания кораблей-призраков, тая в белой мгле как утренние грёзы. Но свою роль он уже сыграл — отвлек внимание противника и дал нам время уйти.

— Кажется, нас раскусили, — крикнул впередсмотрящий, вглядываясь в даль через подзорную трубу. — На флагмане какое-то движение!

Я посмотрел в сторону британской эскадры и на мгновение активировав крохи заимствованного у Фили Покрова Орла. Татуировка-медальон отозвалась острой болью, но зрение мгновенно обострилось, как у хищной птицы, высматривающей добычу с огромной высоты. Сквозь клубы тумана, словно сквозь утреннюю дымку, я различил мельчайшие детали на палубах вражеских кораблей.

На капитанском мостике «Неустрашимого» офицер с подзорной трубой что-то возбужденно показывал командиру, размахивая руками и тыча пальцем в сторону растворяющихся кораблей-призраков. Его лицо побагровело от гнева, а командир судорожно перебирал карты. На флагманском корабле Фахима сверкнула вспышка — выстрел сигнальной пушки, призывающий конвой перестроиться.

Орлиное зрение угасло, оставив после себя жгучую боль, словно в глаза насыпали песка.

— Они поняли, что их обманули, — произнес Одноглазый Джек, щурясь в рассеивающийся туман. — Но слишком поздно.

Он был прав. Пока британцы разобрались, что перед ними лишь искусная иллюзия и определили наш истинный курс, мы уже успели выйти из зоны эффективного обстрела их дальнобойных орудий. А созданное трезубцем течение увеличивало расстояние между нами с каждой минутой.

— Они разворачиваются! — крикнул впередсмотрящий. — Все корабли меняют курс!

— Преследуют? — спросил я.

— Пытаются, — отозвался впередсмотрящий, продолжая наблюдение. — Но течение против них. Они двигаются, как муха в патоке. Не догонят нас до наступления полной темноты.

Я кивнул, позволив себе первый глубокий вдох за последний час. Напряжение, сковывавшее мои плечи, начало отпускать. Мы справились. Мы обманули целый британский флот, не потеряв ни одного человека и не сделав ни единого выстрела.

Мир вокруг вдруг поплыл, словно акварельная картина под дождём. Колени подогнулись, и я был вынужден схватиться за ближайший канат, чтобы не рухнуть на палубу как мешок с песком. Но силы окончательно оставили меня, и я начал оседать на дощатый настил.

— Якорь мне в глотку! Капитан валится! — проорал кто-то из матросов.

Австралиец оказался рядом мгновенно, его массивная фигура нависла надо мной, как скала. Могучие руки подхватили меня, не дав расквасить башку о палубу.

— Дьявольщина, что стряслось? — прохрипел он, его голос доносился словно сквозь толщу воды.

— Ничего, — прохрипел я, пытаясь сфокусировать взгляд. — Просто… истощение. Слишком много сил потратил.

Один из старых пиратов, седой как морская пена, сплюнул на палубу:

— Чтоб мне треснуть! Выжег себя магией, как пить дать. Такие фокусы даром не проходят, клянусь бородой Нептуна!

Австралиец смотрел на меня с каким-то новым выражением — не слепого поклонения, а искреннего восхищения.

— Провалиться мне на месте, но это было… чертовски умно, — проревел он, и в его голосе не было и следа фанатизма, только профессиональное уважение морского волка. — Ты обвёл этих напыщенных ублюдков вокруг пальца, не потеряв ни одного человека. И выжег собственные потроха ради этих оборванцев. Не каждая крыса с капитанской перевязью способна на такое.

Команда вокруг одобрительно загудела. Головорезы расхаживали по палубе, возбужденно делясь впечатлениями и поглядывая на меня со смесью уважения и недоверия.

— Передай сигнал остальным кораблям, — распорядился я, превозмогая слабость и принимая сидячее положение. — Пусть идут параллельным курсом к условленной бухте. Мы встретимся с ними на рассвете.

Когда шайка разбойников разбрелась выполнять приказы, я достал из-за пазухи злополучное письмо. В последних лучах заходящего солнца я ещё раз внимательно изучил его, особенно золотистую каплю воска в углу. Этот особый сорт воска с характерным золотистым оттенком и примесью пустынных трав использовался только в клане Золотых Копыт, и только членами правящей семьи. У нас в лагере была только одна персона такого ранга.

Я вспомнил её изящный почерк, который видел на картах и планах, сравнил с буквами в письме. Характерный наклон, особая манера выписывать завитки на концах строк — сомнений не оставалось. Письмо написала Зара.

«Зара, — мысленно прошептал я. — Но почему?»