Последний Хранитель Империи – 3

Глава 4 Власть над морем

Несколькими днями ранее…

Бухта Скорпиона выглядела пустынной в предрассветной мгле. Серые волны лениво накатывали на берег, смывая следы ночного прилива. В такой час даже рыбаки ещё не выходили в море, а караульные на дальних постах дремали, убаюканные монотонным шумом прибоя.

Австралиец стоял на носу своего корабля, неподвижный как статуя. Его серебристый Покров мерцал в темноте, делая фигуру похожей на призрак, явившийся из морских глубин. За спиной пирата замерли десять лучших бойцов его команды, каждый — с обнажённым клинком и активированным даром.

— Капитан, — осторожно произнёс Одноглазый Джек, — они прибыли.

Австралиец не ответил, лишь слегка наклонил голову. Его взгляд был прикован к маленькой лодке, приближающейся со стороны берега. В ней сидели трое — два гребца и фигура, закутанная в тёмный плащ с капюшоном.

— Удивительно, — пробормотал боцман, — что Фахим рискнул явиться лично после всего, что произошло.

— Он не рискует, — голос Австралийца звучал странно отстранённо, словно его мысли были где-то далеко. — Он знает, что я не трону его… пока что.

Лодка приблизилась к борту «Морского дьявола». Один из гребцов поднял фонарь — условный сигнал, что они готовы подняться на борт. В ответ с корабля спустили верёвочную лестницу.

Закутанная фигура взлетела по лестнице, как морская птица по скалам. За ней, кряхтя и сопя, полез один из гребцов — долговязый тип в европейском костюме, который на верёвочной лестнице смотрелся как корова на дереве. Второй гребец остался в лодке, но активировал свой Покров — бурое свечение окутало его фигуру, как боевые доспехи. Недвусмысленный сигнал: «Только попробуйте что-нибудь выкинуть, и я вам покажу, на что способен».

— Австралиец, — фигура в плаще откинула капюшон, явив лицо Фахима. Несмотря на поражение в битве при Чёрных Скалах, шейх держался с прежней надменностью. Лишь свежий шрам на щеке и повязка на левой руке напоминали о его недавнем унижении. — Рад, что ты согласился на встречу.

Пират не ответил на приветствие, лишь окинул гостя холодным взглядом, в котором читалось безумие. Странное, тихое безумие человека, живущего в своей собственной реальности.

— Ты обещал доказательства, — сказал он наконец. — Доказательства того, что русский — самозванец.

Фахим позволил себе тонкую улыбку и сделал знак своему спутнику. Тот шагнул вперёд, и в свете корабельных фонарей стало видно его худое, аристократическое лицо с тщательно подстриженными усами.

— Хартингтон, — представил его шейх. — Британский консул и… знаток древних артефактов.

— Капитан, — кивнул англичанин. — Позвольте выразить восхищение вашим флотом. Мои соотечественники многое бы отдали, чтобы заполучить такого опытного морского волка на службу Короне.

Австралиец фыркнул:

— Я служу только Повелителю Глубин.

— Именно об этом мы и хотели поговорить, — Хартингтон раскрыл небольшой кожаный портфель, который держал под мышкой. — О Повелителе Глубин, наследнике Кровавого Буревестника… и о самозванце, выдающем себя за него.

Пират напрягся, его Покров вспыхнул ярче:

— Осторожнее в выражениях, англичанин. Я видел силу Повелителя собственными глазами. Видел, как медальон Кровавого Буревестника признал его.

— И никто не ставит под сомнение ваши убеждения, — поспешно сказал Хартингтон, доставая из портфеля пожелтевший свиток. — Но взгляните на это. Древний манускрипт из библиотеки Александрии, сохранённый в коллекции Британского музея. Настоящее пророчество о Повелителе Глубин.

Он развернул свиток, показывая странные символы и выцветшие иллюстрации. На одной из них было изображение существа, поднимающегося из морских глубин. С голубой кожей, покрытой чешуёй, и трезубцем в руке.

— Здесь сказано, — продолжил Хартингтон, указывая на строчки древнего текста, — что наследник Кровавого Буревестника вернётся из глубин океана, повелевая водами и морскими тварями. Он будет иметь «кожу цвета глубинных вод» и «голос, сотрясающий скалы». И главное — он будет владеть древним символом своей власти, Трезубцем Семи Морей.

Австралиец наклонился, внимательно разглядывая изображение. Его глаза лихорадочно блестели:

— И где этот трезубец сейчас?

Фахим и Хартингтон обменялись взглядами. Шейх кивнул, и англичанин вытянул руку вперёд. Его плащ колыхнулся, а вокруг ладони заклубилась черноватая аура — Покров Ворона, редкий даже среди британской аристократии. Тьма сгустилась, на секунду поглотив его руку, а затем рассеялась — и в пальцах Хартингтона материализовался древний трезубец с лезвиями, покрытыми странными письменами. Даже в неактивном состоянии от него исходила ощутимая аура силы, заставившая команду Австралийца отступить на шаг.

— Здесь, — торжественно произнёс он. — Трезубец Семи Морей. Реликвия, принадлежавшая великому Кровавому Буревестнику до его исчезновения. Артефакт, способный управлять морской стихией.

Австралиец потянулся к трезубцу, но Фахим жестом остановил его:

— Не так быстро, капитан. Сначала мы должны закончить наш разговор. Артефакт признаёт только истинного слугу Повелителя Глубин. Коснуться его может лишь тот, кто действительно предан древнему божеству.

— Я служил Повелителю всегда, — прорычал Австралиец. — Я очищал моря от скверны во имя его!

— Именно, — кивнул Фахим. — И потому тебя выбрали как хранителя этой реликвии. Но сначала ты должен понять, что русский юноша, за которым ты следовал — не настоящий Повелитель. Он лишь магически одарённый обманщик.

— Медальон признал его, — упрямо повторил пират. — Древний медальон Кровавого Буревестника, передававшийся из поколения в поколение.

— Потому что он украл древнюю магию, — вступил Хартингтон. — Использовал редкий дар, чтобы присвоить силы других. Взгляните на это.

Хартингтон извлёк из портфеля ещё один документ — новый, написанный на гербовой бумаге с печатью:

— Перехваченное донесение русского посла Зимина графу Давыдову, — голос англичанина стал вкрадчивым. — Здесь подробно описывается, как ваш «Повелитель» использует свой уникальный метод «синхронизации» — временно ворует силу других магов, присваивая их способности. Посол восхищается этим русским изобретением и рекомендует использовать его против британского влияния! — Хартингтон развернул бумагу. — Видите? Он не обладает божественной силой, он просто мастерски крадёт чужие Покровы.

Австралиец нахмурился, его рука машинально потянулась к медальону на груди — точной копии того, что признал русского. Сомнение впервые промелькнуло в его глазах.

— Почему я должен вам верить? — спросил он после паузы. — Вы — враги Повелителя. Вы сражались против него.

— Нет, — покачал головой Фахим. — Мы сражались против самозванца. И у нас есть неопровержимое доказательство его обмана.

Он достал из-за пазухи запечатанное письмо:

— Это послание от того, кто находится в ближайшем окружении Вольского. Тот, кто видел, как он смеётся над твоей преданностью и называет тебя «полезным фанатиком».

Австралиец взял письмо, разломал печать и развернул лист. По мере чтения его лицо каменело, глаза наливались кровью, а серебристая аура Покрова начала пульсировать всё сильнее, словно отражая бурю внутри. Когда он дочитал до конца, то застыл, словно громом пораженный, ещё не доверяя тому, что увидел.

— Полезный фанатик на службе русских интересов, — процедил он наконец, голосом настолько тихим, что Фахим и Хартингтон подались вперёд, чтобы расслышать. — Моей верой… просто воспользовались?

Он поднял глаза — в них читалась такая ярость, что даже Хартингтон невольно отступил на шаг. Огромные руки пирата смяли письмо в комок, а потом разорвали его на клочки одним судорожным движением.

— Документы могут лгать, — осторожно продолжил Хартингтон. — Но древние артефакты никогда. В пророчествах сказано, что истинный Синий Демон может пробуждать Трезубец Семи Морей одним своим присутствием. Сейчас артефакт спит — защитные печати не дают ему пробудиться самостоятельно.

— Но ты можешь снять эти печати, — добавил Фахим. — Как преданный слуга Повелителя, ты обладаешь правом прикоснуться к трезубцу. И тогда артефакт пробудится и потянется к своему истинному хозяину — даже через моря и океаны.

— А если русский самозванец? — спросил Австралиец, уже зная ответ.

— Тогда трезубец останется с тобой, — кивнул Фахим. — Признает тебя как верного слугу настоящего Повелителя и даст тебе часть своей силы… до возвращения истинного хозяина.

Когда его пальцы сомкнулись на рукояти, трезубец вспыхнул зеленоватым светом, как маяк в ночном море. Древние символы на лезвиях засияли расплавленным золотом, а воздух наполнился запахом соли и озона. Рукоять под ладонью Австралийца потеплела, словно живая, и слабо завибрировала в такт его сердцебиению.

Вода вокруг корабля внезапно забурлила, вздымаясь странными фигурами, похожими на морских чудовищ. Небо над головой потемнело, хотя ещё минуту назад был ясный день. Ветер усилился, завывая в снастях и заставляя паруса хлопать, как крылья исполинской птицы.

Серебристое сияние Покрова Акулы Австралийца смешалось с зеленоватым свечением трезубца, создавая вокруг пирата переливающуюся ауру первобытной силы. Его глаза изменились, став похожими на глаза глубоководных хищников — полностью чёрные, с вертикальными серебристыми зрачками.

— Трезубец признал меня! — выдохнул Австралиец, и его голос, усиленный магией артефакта, прокатился над морем как раскат грома.

Фахим и Хартингтон обменялись настороженными взглядами — власть над трезубцем давалась пирату слишком легко. Эта небольшая демонстрация явно превосходила их ожидания.

— Потому что ты — избранный, — поспешно сказал Фахим, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Тот, кто должен подготовить путь для настоящего наследника Кровавого Буревестника. И первым делом тебе нужно немедленно уничтожить самозванца!

Глаза Австралийца странно блеснули, в них читалась новая решимость и что-то ещё — опасная независимость, которой раньше не было:

— Я проверю русского. Испытаю его силой трезубца. Если он истинный Повелитель, то сможет противостоять, а то и вовсе подчинить его. Но если нет…

— Зачем проверять? — резко перебил Хартингтон. — У нас есть доказательства! Нужно немедленно нанести удар, пока он не…

— Ты смеешь указывать мне? — голос Австралийца опустился до угрожающего рычания, а трезубец в его руке вспыхнул ярче. Вода вокруг корабля взметнулась, как потревоженная змея. — Я служу Повелителю глубин, а не британской короне!

Хартингтон побледнел и отступил, подняв руки в примирительном жесте:

— Конечно-конечно. Мудрое решение, проверить лично. А после того, как самозванец будет разоблачён, мы сможем объединить наши силы. Британская империя готова предоставить вам ещё больше древних артефактов…

— Идите, — перебил его Австралиец, поднимая трезубец.

Фахим и Хартингтон обменялись понимающими взглядами. Шейх слегка поклонился:

— Мы уходим. Но помни — если захочешь связаться со мной, просто подними флаг с красной полосой. Мои люди всегда наблюдают за вашим флотом.

Когда лодка с Фахимом и Хартингтоном отчалила от борта «Морского дьявола», консул позволил себе довольную улыбку:

— Он полностью в нашей власти, — шепнул он, убедившись, что их не слышат. — Трезубец содержит особые чары внушения. Чем дольше он держит его, тем сильнее артефакт подчиняет его разум.

— Прекрасно, — кивнул Фахим. — Пусть уничтожит русского, а потом… — он сделал выразительный жест рукой поперёк горла, — мы заберём трезубец и с ним власть над всеми морскими путями Аравии.

Хартингтон вскинул брови:

— Власть над морскими путями будет принадлежать Британской империи, мой дорогой шейх, — поправил он с холодной вежливостью. — Согласно нашему договору, вы получите контроль над сушей, а морские пути отходят под юрисдикцию короны.

— Разумеется, — Фахим изобразил почтительную улыбку, но глаза остались холодными. — Я никогда не оспаривал условия нашего соглашения.

Хартингтон удовлетворённо кивнул, не заметив, как шейх на мгновение сжал рукоять кинжала под плащом.

Наши дни…

Я сосредоточился на медальоне-татуировке, позволяя ей раскрыться полностью. По груди разлилось знакомое жжение, превращаясь в волны пульсирующей боли. Магические каналы, едва восстановившиеся после битвы с Фахимом, снова наполнились энергией до предела. Каждая клетка тела кричала от перенапряжения, но сейчас не время для слабости — лишь власть и сила могли спасти меня и пленников Австралийца.

Вместо того чтобы сражаться с его Покровом напрямую, я сделал то, чего пират никак не мог ожидать — начал вытягивать часть его собственной силы через медальон. Если этот фанатик считал меня воплощением древнего божества, то должен был поверить, что я могу управлять его же магией.

Серебристые нити Покрова Акулы потянулись ко мне через пространство, соединяясь с голубым пламенем моей ауры. Странное ощущение — словно холодный ручей вливался в горячее озеро. Моё собственное свечение приобрело серебристый оттенок, в голубом пламени появились всполохи, похожие на акульи плавники.

«Осторожнее», — предупредил Александр. — «Ты не просто заимствуешь силу, ты пытаешься подчинить чужой Покров. Это опасно».

За последние недели, пока я восстанавливался после битвы с Фахимом, Александр не терял времени. Каждую ночь, когда все думали, что я сплю, предок продолжал моё обучение, раскрывая секреты древних магических техник. Одной из таких была эта — частичное подчинение чужого Покрова. «Воровство силы», как он это называл.

Мы обсуждали теорию, анализировали возможности, но никогда не переходили к практике. Моё истощение было слишком серьёзным, и даже крошечные манипуляции с собственным Покровом вызывали вспышки боли. «Слишком рискованно», — говорил Александр тогда. Но сейчас выбора не было.

«Мне нужно всего несколько минут», — ответил я мысленно, ощущая, как медальон-татуировка раскаляется на груди. — «Этого хватит, чтобы убедить его».

Лицо Австралийца исказилось в гримасе изумления и страха, когда энергетические акулы, которых он создал, внезапно замерли. Одна за другой они разворачивались, медленно поворачивая оскаленные морды к своему создателю. Его руки, всё ещё сжимавшие трезубец, задрожали.

— Невозможно! — прохрипел пират, в его глазах мелькнул панический ужас. — Как ты…

— Разве истинный Повелитель не может управлять силами своих слуг? — я вложил в голос весь возможный сарказм, продолжая вытягивать его энергию. — Разве твой Покров Акулы не принадлежит Повелителю Глубин?

По палубе пиратского корабля пробежал шепот. Команда, облаченная в голубые одеяния с символами Синего Демона, переглядывалась с суеверным ужасом. Многие начали опускаться на колени, другие пятились к надстройкам, словно надеясь скрыться от магического поединка.

Австралиец попятился, но было поздно. Я чувствовал, как наши силы переплетаются, как часть его Покрова течёт через медальон в мою ауру. Не полноценная синхронизация, но нечто похожее — частичное подчинение чужого дара. Ощущение власти опьяняло, но я помнил предупреждения целителей о перенапряжении магических каналов. Нельзя заходить слишком далеко.

Трезубец в руках пирата задрожал, его зеленоватое свечение пульсировало, словно артефакт пытался определить своего истинного хозяина. Я потянулся сознанием и к нему, чувствуя древнюю магию, заключенную в металле. Чужая, неприрученная сила, старше чем любые известные магические традиции. Это была первобытная мощь самого моря, лишь облечённая в форму трезубца древними мастерами, которые не создали эту силу, а лишь сумели заключить её в металл. Она не подчинялась приказам — лишь откликалась на силу, признавая достойных.

«Интересно, не правда ли?» — прошептал Александр, словно зачарованный. — «Трезубец признаёт тебя. Он чувствует медальон. Они связаны…»

Я не успел осмыслить слова предка. Вода вокруг моей шлюпки взметнулась вверх, формируя столб, поднимающий меня к небесам. Не мой приказ — сам трезубец отзывался на нашу связь. В тот же момент я высыпал порошок фокусника — море вспыхнуло ярко-голубым пламенем, создавая вокруг меня сияющий ореол.

Теперь я возвышался над водой, окружённый огненным столпом, сияющий как божество, сошедшее в мир смертных. Энергетические акулы кружили вокруг, подчиняясь моей воле. Даже волны будто замерли, прислушиваясь к безмолвным приказам.

— Твой Покров, твои жалкие твари, даже море, которое ты считал своим — всё склоняется передо мной! — прогремел я, вкладывая в голос всю мощь медальона. — Ты сомневался во мне, пират? Ты, чья жизнь висит на волоске моей милости⁈

Австралиец рухнул на колени, его огромная фигура сотрясалась, будто невидимые молоты били по ней со всех сторон. Трезубец задрожал в его руках, словно раскалённый, и с резким звоном выскользнул из ослабевших пальцев, падая на палубу. Энергетические акулы рассыпались пенными брызгами, а серебристое свечение его Покрова поблекло до едва заметного мерцания.

— Повелитель… — прошептал он, и этот шёпот, усиленный магией, разнёсся над морем как покаянная молитва. — Прости меня за сомнения!

Вся команда, как по команде, пала ниц. Только связанные пленники остались стоять, их лица выражали смесь недоумения и надежды. Кто этот человек в голубом сиянии? Божество или маг? Спаситель или просто очередной безумец с сильным Покровом?

Я поднял руку, и вода подо мной взметнулась ещё выше, доставляя мою шлюпку прямо к борту флагмана. Эффект был впечатляющим, хотя на самом деле это была комбинация силы медальона и пороховых фокусов, а не настоящее управление стихией. С каждой секундой мне становилось всё труднее поддерживать спектакль — магические каналы горели огнём, вспышки боли прокатывались по телу.

«Осторожнее, — предупредил Александр. — Ты на пределе».

«Ещё немного, — я стиснул зубы. — Нужно закрепить впечатление».

Я ступил на палубу, позволяя голубой ауре мягко обволакивать меня. Команда расступилась, образуя живой коридор. Многие не смели поднять глаз, другие смотрели с благоговейным ужасом. Я прошёл мимо них, направляясь к распростёртой фигуре капитана.

Австралиец лежал, уткнувшись лбом в палубу. Его огромное тело, обычно внушающее страх, сейчас казалось жалким и беспомощным. Сила, с которой он подчинял себе моря и наводил ужас на побережье, иссякла под натиском большей власти. Власти, которую я сам с трудом удерживал.

— Встань, — приказал я, по-прежнему удерживая частичную связь с его Покровом. — И объясни мне, почему усомнился в своём Повелителе?

Австралиец медленно поднялся, его глаза были полны слез — искренних слез фанатика, считающего, что предал своего бога. Его руки дрожали, голос срывался.

— Меня обманули, Повелитель, — прохрипел он, избегая смотреть мне в глаза. — Принесли доказательства, что ты… самозванец.

— Кто посмел это сделать? — моя аура вспыхнула ярче, заставив пирата снова вздрогнуть. Вокруг нас вода в бочках начала кипеть, деревянные доски скрипели, металлические части корабля раскалялись, словно в горне.

— Глава клана Аль-Саид, — пират опустил голову, словно стыдясь своих слов. — Он принёс древний трезубец и это письмо… письмо от человека из твоего окружения. Того, кто находится рядом с тобой каждый день.

Я почувствовал, как что-то холодное сжалось в груди. Предательство в самом сердце нашего лагеря? Кто-то из моих ближайших соратников?

— Дай мне это письмо, — приказал я, протягивая руку. В голосе появились стальные нотки.

Австралиец поспешно вложил свёрток в мою ладонь, словно избавляясь от ядовитой змеи. Бумага была дорогой, с водяными знаками, края слегка потрёпаны от путешествия через пустыню:

— Посланник клялся святыми именами, что автор письма — тот, кто знает тебя лично, — продолжал пират, его голос надламывался. — Кто видел, как ты смеёшься над моей преданностью и называешь меня «полезным фанатиком». Кто слышал твои планы использовать мой флот для русских интересов.

Моя аура на мгновение потускнела. Эти детали… откуда Фахим мог их знать?

«Подделка, — прорычал Александр в моей голове. — Фахим способен на любую ложь. Не верь ни единому слову».

Я развернул письмо, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Почерк был незнакомым — аккуратные, округлые буквы образованного человека. Чернила свежие, явно недавнего происхождения. Активировав частичную синхронизацию с Покровом Совы, я быстро пробежал глазами по тексту.

Содержание было как удар кинжалом. Автор подробно описывал мои якобы насмешки над «наивным пиратом», планы использовать его флот как пушечное мясо в войне с Фахимом, а затем избавиться от «неудобного союзника». Детали были слишком точными, чтобы быть полной выдумкой.

— Корабли на горизонте! — пронзительный крик впередсмотрящего разорвал напряжённую тишину. — Флаг клана Аль-Саид! Шесть боевых судов!

Я рывком поднял голову, складывая письмо. Корабли Фахима здесь и сейчас — слишком много совпадений для случайности. Это была ловушка с самого начала.

— Сколько людей на кораблях? — крикнул я, направляясь к борту. Ветер трепал мои волосы, а солёные брызги долетали до палубы.

— Полная команда на каждом, Повелитель! — отозвался впередсмотрящий. — Боевые галеры идут клином, готовы к атаке!

Австралиец вскочил на ноги, его глаза снова загорелись фанатичным огнём. Он поднял трезубец, и древний артефакт засиял зеленоватым светом, заставляя воду вокруг корабля бурлить и пениться:

— Позволь мне доказать свою верность, Повелитель! — его голос гремел над морем. — Я сотру этих предателей с лица воды! Их кости станут кормом для рыб!

Команда пиратов загудела одобрительно, размахивая саблями и активируя Покровы. Голубые одеяния развевались на ветру, серебряные эмблемы акул поблёскивали в лучах заходящего солнца.

— Мы встретим их вместе, — решил я после короткой паузы. — Но сначала освободи пленников. Им нечего делать в предстоящей схватке.

Австралиец жестом подозвал двух матросов:

— Быстро! Переправьте их на корабль Повелителя! И будьте осторожны — эти люди находятся под его личной защитой!

Пока связанных людей развязывали и спускали в шлюпки, я не сводил глаз с приближающейся эскадры. Шесть судов шли идеальным боевым строем — клином, который мог прорвать любую оборону. Во главе красовался украшенный золотыми вымпелами флагман, на мачте которого развевался личный штандарт Фахима.

Зачем шейх лично возглавил такую рискованную операцию? Обычно он предпочитал командовать из безопасного тыла, отправляя на смерть других.

Я мысленно потянулся к серебристым нитям связи, ища знакомое присутствие Риты. Медальон-татуировка на груди слабо пульсировала, устанавливая контакт:

«Они знали о встрече заранее, — передал я ей мысленно. — Фахим принёс Австралийцу поддельные доказательства моего „предательства“. Теперь явился сам, чтобы довершить дело».

«Слишком много совпадений для случайности, — почувствовал я её тревогу через связь. — Это похоже на тщательно спланированную ловушку. Будь предельно осторожен».

«Попытаюсь забрать трезубец и немедленно вернусь. Готовьтесь к экстренному отплытию — возможно, придётся спасаться бегством».

Разорвав ментальную связь, я повернулся к Австралийцу. Пират стоял у штурвала, готовый направить корабль в бой по первому приказу. Его команда заняла боевые посты — пушкари проверяли заряды, абордажники точили сабли, маги активировали защитные ауры.

— Сегодня ты получишь шанс искупить свою вину перед истинным Повелителем, — сказал я, вкладывая в голос всю возможную властность.

— Я готов исполнить любой твой приказ, Повелитель! — Австралиец прижал трезубец к груди, глаза его горели фанатичной преданностью. — Прикажи — и я превращу их флот в щепки!

Предзакатный свет окрасил море в кроваво-красные тона. Волны мерно покачивали оба флота, готовящиеся к столкновению. До первых выстрелов оставались считанные минуты.

Я ещё раз взглянул на письмо в своей руке, и внезапно заметил то, что ускользнуло от внимания раньше. В правом нижнем углу, едва заметная в складке бумаги — крохотная капля воска. Не красного, как полагалось бы для официальной переписки, а золотистого.

Такой воск использовал только один человек в нашем лагере.