Последний Хранитель Империи – 3

Глава 17 Ты все еще здесь…

Пустыня ночью — это совсем другой мир. Днём она хочет тебя поджарить, высушить и стереть в порошок. А ночью словно извиняется за дневное безумие — укутывает прохладой, дарит потрясающее звёздное небо и бархатную тишину, от которой звенит в ушах.

Мы ехали уже четвёртый час, держа курс на лагерь шейха Мурада. Верблюды устало переставляли ноги, измотанные долгим переходом и событиями в храме. Рита и Филя держались неплохо, Серый вообще будто родился в седле — сидел с каменной мордой, не выказывая ни усталости, ни дискомфорта. Я тоже старался держать марку, хотя каждая клетка тела напоминала, что последние двое суток выдались не из лёгких.

Странное ощущение — пустота внутри, там, где раньше пульсировал мой Покров. Будто кто-то взял и вырезал часть души. Или как фантомный зуд ампутированной конечности. Я то и дело пытался потянуться к своей магии — по привычке, рефлекторно — и каждый раз натыкался на глухую стену.

Хреново, конечно. Но не смертельно. Уж если я пережил трёхтысячелетних обезумевших джиннов, то и с этим как-нибудь справлюсь. В конце концов, Вольские славятся не только магией, но и умением выкручиваться из любого дерьма, в которое так мастерски умеют влипать.

Кодекс Зверя, в который Фазиль вложил часть своей сущности, тяжело оттягивал мой плащ. Временами казалось, что он становится теплее, пульсирует, словно живое сердце, но, думаю, это просто воображение подбрасывало мне обнадёживающие иллюзии.

— Ты как? — Рита поравнялась со мной, её голос был мягким, но в нём слышалась тревога.

— Пока не сдох, и на том спасибо, — я ухмыльнулся, демонстрируя больше уверенности, чем действительно испытывал. — Хожу, дышу, жру и даже немного шучу.

Она взяла меня за руку, переплела пальцы с моими.

— Твоя магия вернётся, Сеня. Фазиль сказал…

— Я помню, что он сказал, — кивнул я, мягко сжимая её ладонь. — Вопрос только в сроках. Но, знаешь, я тут подумал — это даже интересно. Помнишь того нищего профессора из Праги, который убедил всю аристократию, что он индийский раджа? Ни грамма магии, а обвёл вокруг пальца лучшие умы Европы.

— Ты же не планируешь стать международным авантюристом? — Рита приподняла бровь, но в глазах заплясали искорки.

— Почему бы и нет? Я уже начал составлять список, — подмигнул я. — Пункт первый: наконец выяснить, что за секретные эксперименты проводит Совет в подвалах Зимнего дворца. Пункт второй: найти способ проникнуть в закрытую секцию Императорской библиотеки, где хранятся запрещенные гримуары…

— Серьёзно? — она закатила глаза. — Мы только что спасли Аравию от тысячелетнего проклятия, а ты уже планируешь новые авантюры, которые наверняка закончатся неприятностями?

— А о чём ещё думать? О том, как сложно мне будет без магии? — я фыркнул. — К чёрту нытьё. Магия или нет — я всё тот же несносный ублюдок, которого ты имела неосторожность полюбить.

— Ой, заткнись, — Рита толкнула меня плечом. — Вспомни, сколько раз ты выкручивался и без магии. Когда перехитрил того карточного шулера в Нижнем Новгороде и спас весь банк губернатора. Или когда умудрился выкрасть компрометирующие документы из сейфа генерала Мельникова, не применив ни капли магии — только мозги и хорошую актёрскую игру.

— То были мелочи, — я развёл руками. — Милые шалости в мирное время. Сейчас же мы в эпицентре событий, которые могут изменить весь мир. А вот моя полезность существенно снизилась.

— Позволишь не согласиться? — раздался позади голос Фили. Рыжий поравнялся с нами, на его лице играла широкая ухмылка. — Бесполезный Сенька — это когда ты пытаешься готовить. Или петь. Или танцевать вальс. Но твой мозг всё ещё работает, и, боюсь, это самое опасное оружие, которое есть у нас в наличии.

— Комплимент от тебя? — я приложил руку к сердцу. — Я польщён. Или ты меня с кем-то путаешь? Может, вас там по головам огрело в этом храме?

— Шутки шутками, — Филя покачал головой, — но без твоих дурацких планов мы бы не выбрались из половины переделок. А они никогда не полагались только на магию.

— Знаешь, а ведь в чём-то он прав, — заметила Рита, и я посмотрел на неё с укоризной.

— И ты, Брут? Вы сговорились, что ли?

— Я серьёзно, Сеня, — она сжала мою руку. — Конечно, потеря магии — это удар. Но ты жив, мы все живы, проклятие с сына Мурада снято, а джинны отправились в лучший мир. Ну или куда они там попадают, после смерти. Согласись, что это не такой уж и плохой расклад.

Я знал, что они правы. Рациональная часть моего мозга кричала об этом. Но мелкие бесы сомнений всё равно скреблись внутри, нашёптывая о том, что я стал уязвимее, слабее. Впрочем, я не собирался давать им верх над собой.

Лагерь Мурада мы увидели на рассвете — палатки и шатры раскинулись посреди пустыни как диковинные грибы после дождя. Но что-то изменилось с тех пор, как мы ушли на поиски Храма. Лагерь заметно разросся — новые палатки, штандарты неизвестных кланов, вдвое больше стражи на постах.

— Похоже, наш друг Мурад не терял времени зря, — заметил Филя, щурясь на утреннее солнце. — Смотрите, сколько новых знамён. Кажется, мужик активно собирает сторонников.

— Смерть Хартингтона сильно подорвала позиции британцев, — согласилась Рита. — Без своего главного спонсора они растеряны, а кланы чувствуют слабость и переходят на сторону Мурада. Плюс слухи о наших подвигах, которые уже разлетелись по всей Аравии. Такие истории имеют свойство обрастать невероятными подробностями при каждом пересказе.

— Боюсь, реальность их сильно разочарует, — хмыкнул я. — Особенно когда узнают, что главный герой в творческом отпуске от любых видов магии. Хотя… можно ведь и не афишировать. Главное, сделать загадочное лицо и многозначительно молчать.

— Ещё одна шутка про твою потерянную магию — и я тебя сам закопаю, — спокойно сказал Серый. — Буду говорить всем, что ты героически пал в битве с тремя тысячами джиннов, но все-таки успел спасти мир.

Я прикусил язык, но не смог сдержать улыбку. На подходе к лагерю нас встретила стража — четверо воинов с почему-то активированными Покровами. Выглядели они настороженно и подозрительно.

— Стоять! — крикнул старший, выставив копьё. — Назовите себя!

— Арсений Вольский и его спутники, — ответил я, выпрямляясь в седле. — Мы отправлялись в Храм Первоначальной Магии по поручению шейха Мурада.

Стражники переглянулись, а затем старший опустил копьё:

— Наконец-то! Шейх уже посылал отряды на ваши поиски. Следуйте за мной, он ждёт вас.

Нас проводили прямо к главному шатру Мурада, вокруг которого толпились воины и советники. Было заметно оживление, характерное для военного лагеря перед важной операцией — курьеры сновали туда-сюда, командиры отдавали приказы, слуги таскали припасы.

Внутри шатра нас ждал сам Мурад — и выглядел он заметно постаревшим, но странным образом помолодевшим одновременно. Морщины на лбу углубились, в бороде прибавилось седины, но глаза сияли, а осанка стала прямее, увереннее.

— Вернулись! — воскликнул он, широко улыбаясь. — Хвала Аллаху! Когда началась та страшная песчаная буря, я уже начал думать, что потерял вас в пустыне. Даже отправил поисковые отряды, но они вернулись ни с чем.

— Мы как раз попали в самый эпицентр, — сдержанно ответил я, обводя взглядом собравшихся. — Укрылись в развалинах древнего города, там и пережидали. Но в целом справились. Как ваш сын?

Лицо Мурада озарилось такой радостью, словно внутри него зажгли тысячу свечей:

— Идите за мной!

Он отвёл занавеску, ведущую во внутреннюю часть шатра. Там, на низком диване, сидел Рашид — тот самый юноша, которого мы видели почти мёртвым, с посиневшими губами и блуждающим взглядом.

— Ритуал сработал, — выдохнула Рита. — Проклятие действительно снято.

Теперь перед нами был совсем другой человек — глаза ясные и живые, кожа здорового смуглого оттенка, движения уверенные. Он листал какую-то книгу, но, увидев нас, отложил её и поднялся — высокий, худощавый подросток, уже начинающий напоминать отца чертами лица.

— Отец говорит, вы спасли меня, — произнёс Рашид с достоинством, присущим будущему наследнику. — Я в неоплатном долгу перед вами.

Я ощутил волну облегчения и гордости. Что бы там ни было с моей магией, но эту задачу мы выполнили. Цена оказалась высокой, но результат определенно того стоил.

— Это удивительно, но его состояние резко улучшилось примерно два дня назад, — сказал Мурад, положив руку на плечо сына. — Я был рядом, когда он вдруг открыл глаза, сел на постели и попросил воды — впервые за несколько месяцев мой мальчик заговорил ясно. Словно какая-то тяжесть исчезла. С каждым часом после этого он становился всё сильнее. А потом… произошло нечто еще более удивительное.

Шейх кивнул Рашиду, и юноша поднялся на ноги. На мгновение он прикрыл глаза, сосредотачиваясь, а затем вокруг его тела вспыхнула потрясающая аура. Но это был не обычный золотистый свет Покрова Скорпиона клана Аль-Нахар, нет, его окутало серебристо-голубое сияние, переливающееся и мерцающее, словно жидкий металл под лунным светом. В этом свечении отчетливо проступали очертания огромного скорпиона, будто сотканного из звездного света — его клешни формировались вокруг рук Рашида, а хвост с жалом изгибался над головой юноши.

— Невероятно, — выдохнула Рита, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. — Я никогда не видел такой трансформации Покрова. Разве… животный Покров может менять свой цвет?

— Именно! — кивнул Мурад, в его глазах светилась гордость. — Наши древнейшие свитки упоминают о подобном явлении, но никто не видел такого столетиями. Тотемный скорпион нашего клана всегда был золотистым, из поколения в поколение. Но взгляните на этот цвет! Серебристо-голубой, словно впитавший частицу вашей магии. Это не просто редкость — это уникальное явление. Похоже, что благодаря ритуалу враждующие магические сущности не просто перестали конфликтовать — они действительно объединились, создав совершенно новую вариацию дара, которой не существовало раньше.

Я завороженно наблюдал, как серебристо-голубая аура постепенно тускнеет, впитываясь обратно в тело Рашида. В каком-то смысле, это было прекрасно — не просто гармония, а полное преображение сил, которые раньше разрывали его изнутри. Такой контроль и такая чистота проявления…

— Это… поразительно, — сказал я искренне.

В этот момент Рашид внимательно посмотрел на меня, и его глаза внезапно полыхнули серебристым светом, словно в них отражалась луна:

— Вы потеряли что-то важное, — произнес он низким, уверенным голосом. — Я чувствую пустоту внутри вас.

Я вздрогнул от неожиданности:

— Моя магия… она спит.

— Она не спит, — покачал головой юноша. — Она ранена. Как птица со сломанным крылом. Ей нужно время, чтобы срастись.

Было что-то жуткое в том, как точно он описывал моё состояние. Словно этот почти взрослый парень обладал мудростью древнего старца и видел меня насквозь.

— Рашид, — мягко одёрнул его Мурад. — Наши гости устали с дороги. Позволь им отдохнуть.

Юноша кивнул и вернулся к своей книге, но напоследок бросил на меня ещё один пронзительный взгляд, в котором снова на мгновение вспыхнуло серебро.

Мурад жестом пригласил нас выйти из личных покоев сына. Мы прошли обратно в главную часть шатра, где у карты Аравии склонились несколько военачальников. Увидев шейха, они почтительно выпрямились и отступили.

— Вам нужно отдохнуть, поесть, смыть с себя пыль пустыни, — сказал Мурад, подходя к столу с картами. — А потом расскажете, что произошло в Храме. Из ваших уст, а не из слухов, которые уже разлетелись по всей Аравии.

— Как много… знают люди? — поинтересовался я, прищурившись. — И, кстати, как они вообще успели что-то узнать? Мы же только вернулись. Здесь что, почтовые голуби быстрее верблюдов летают?

Мурад усмехнулся:

— В пустыне новости распространяются быстрее песчаной бури. Достаточно двум торговцам встретиться у колодца, и к вечеру все оазисы на сто миль вокруг будут гудеть от слухов. — Он развёл руками. — Сейчас все говорят, что вы победили джиннов, запечатали их обратно в темницу, и что благодаря этому мой сын исцелился. Детали, конечно, сильно искажены. Некоторые утверждают, что вы сражались с целой армией британцев. Другие говорят, что русский маг с голубым пламенем повелевал самим джиннам подчиниться.

— А я-то думал, что у нас в Академии слухи быстро распространяются, — хмыкнул я. — Но, видимо, местные сплетники дадут фору даже нашим девицам из женского общежития.

— Как бы то ни было, эти истории сыграли нам на руку, — продолжил Мурад. — Многие кланы, ранее колебавшиеся, теперь примкнули к нашему знамени.

— Мы заметили новые штандарты, когда подъезжали к лагерю, — кивнула Рита, указывая через открытый полог шатра на развевающиеся знамёна.

— И это только начало, — глаза Мурада блеснули. Он провёл рукой по карте, указывая на отмеченные разноцветными флажками территории. — Через три дня здесь соберутся представители двенадцати крупнейших кланов. Будет проведён Великий Совет, на котором я планирую объявить о наступлении на Аль-Джабаль — последний оплот Фахима и британцев.

Я присвистнул:

— Похоже, ситуация меняется быстрее, чем мы думали.

— Победа близка, — кивнул Мурад. — Фахим потерял поддержку большинства кланов. Его британские советники в панике после исчезновения Хартингтона. Он загнан в угол, и теперь пришло время нанести последний удар.

— А что с кланом Золотых Копыт? — спросил я, вспомнив Зару и её странное поведение при нашем расставании.

Лицо Мурада помрачнело:

— Шейх Ахмад скончался этой ночью, — лицо Мурада потемнело. — По словам Зары, его состояние внезапно ухудшилось. Он впал в горячку, начал бредить, а через пару часов сердце остановилось. Теперь Зара возглавляет клан. Но её позиция… неясна. Мои шпионы докладывают о странной активности на их землях, но точных сведений пока нет. Слишком мало времени прошло.

Мы с Ритой обменялись быстрыми, недоумевающими взглядами. В её глазах читалось то же удивление, что испытывал я. Когда мы покидали Храм, Ахмад был ранен, но держался в седле самостоятельно. Рана в плечо была серьезной, но никак не смертельной. Мы видели куда более тяжелые травмы, от которых люди выживали даже без магической помощи.

«Что-то здесь не сходится», — говорил мой взгляд.

«Между Храмом и лагерем произошло что-то странное», — отвечали глаза Риты.

— Мы должны быть осторожны, — нахмурилась Рита, разрывая наш безмолвный диалог. — Когда мы расставались с ними у Храма, всё было иначе. Зара выглядела расстроенной, но вполне владела собой, а шейх Ахмад был ослаблен, но стабилен.

— Верно, — кивнул я, вспоминая последние мгновения нашего расставания. — Хотя… в самый последний момент, когда я обернулся, мне показалось, что в глазах Зары промелькнуло что-то странное. Тогда я списал это на игру света и теней, но сейчас…

Мурад задумчиво погладил бороду, внимательно наблюдая за нашим обменом встревоженными взглядами:

— Что ж, мы будем настороже. А пока — отдыхайте. Сегодня вечером устроим пир в честь вашего возвращения и победы над проклятием. А завтра обсудим детали предстоящей кампании.

Мы поклонились и вышли из шатра. Слуги проводили нас к нашим палаткам — тем же самым, что мы занимали до отъезда к Храму. Внутри всё осталось нетронутым, словно никто и не сомневался, что мы точно вернемся из столь опасной миссии.

Рита и Филя сразу же отправились приводить себя в порядок после долгого перехода. Серый, буркнув что-то о необходимости проверить оружие, тоже исчез. А я остался в палатке один, уставший, но полный решимости двигаться дальше, с магией или без.

Я достал Кодекс Зверя из сумки и положил его на стол. В тусклом свете, проникающем сквозь ткань палатки, его переплёт казался почти чёрным, а серебристые узоры по краям едва заметно мерцали.

«Каждый вечер открывай его и держи в руках не менее получаса. Представляй, как энергия перетекает из книги в твоё тело, питая медальон-татуировку». Наставления Фазиля звенели в ушах.

Что ж, самое время начать практику. Я сел на походную кровать, положил Кодекс на колени и осторожно открыл его. Страницы были чистыми, без единого знака или символа. Но стоило мне перевернуть первый лист, как по пальцам пробежало странное покалывание — словно слабый электрический разряд, но не неприятный, а скорее бодрящий.

Я закрыл глаза и сосредоточился, как говорил Фазиль. Представил, что книга — это источник света, а моё тело — сосуд, который нужно наполнить. Мысленно нарисовал, как энергия перетекает по моим рукам, поднимается к груди, где расположен медальон-татуировка, и впитывается в него, пробуждая спящую магию.

Поначалу ничего не происходило. Я сидел, чувствуя себя слегка нелепо, представляя какие-то потоки энергии и пытаясь поверить в этот странный метод. Но постепенно, минута за минутой, что-то начало меняться.

Сначала я ощутил тепло в ладонях — не жар, а приятное, мягкое тепло, словно держал в руках кружку с горячим чаем в холодный день. Затем оно начало распространяться выше, к запястьям, предплечьям, плечам…

Когда тепло достигло груди, я почувствовал странное покалывание в районе медальона-татуировки. Словно что-то внутри отозвалось на зов, дрогнуло, подало слабый сигнал.

Открыв глаза, я с изумлением увидел, что контуры татуировки едва заметно светятся — не ярким голубым пламенем, как раньше, а тусклым, еле различимым свечением, похожим на последний уголёк в потухающем костре. Но он был — этот огонёк. Крошечный, слабый, но живой.

— Ты здесь, — прошептал я, касаясь татуировки кончиками пальцев. — Ты всё ещё здесь…