Последний Хранитель Империи – 3

Глава 16 Цена уплачена

Храм постепенно успокаивался. Обломки колонн и куски стен больше не падали, пыль медленно оседала на пол, смешиваясь с кровью и пеплом. Гробовая тишина, пришедшая на смену хаосу и крикам, казалась неестественной, почти жуткой.

Я сидел, прислонившись спиной к полуразрушенной колонне, и пытался отдышаться. Каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие заполнились свинцом. Руки дрожали, а в висках пульсировала тупая боль. Но хуже всего была пустота внутри — там, где раньше жила моя магия, теперь зияла чёрная дыра.

«Александр,» — позвал я мысленно. — «Ты здесь? Ответь.»

Тишина. Глухая, мёртвая тишина внутри собственной головы. Ни язвительных комментариев, ни насмешек, вообще ничего.

«Александр! — я повысил мысленный голос, концентрируясь так сильно, что на лбу выступили капли пота. — Да чтоб тебя! Отзовись!»

Рита подошла и опустилась рядом. Её лицо было серым от усталости и пыли, пряди волос прилипли ко лбу, а в серебристых глазах читалось неприкрытое беспокойство. Она легко коснулась моего плеча.

— Сень, ты в порядке? — спросила она тихо, голос слегка охрип от пыли и криков во время битвы.

— Он не отвечает, — я покачал головой. — Александр. Он… исчез. Я не слышу его.

— Может, он просто… отдыхает, после сильного магического истощения? — неуверенно предположила она, хотя по её глазам было видно, что сама в это не верит.

— Нет, — я устало потёр лицо. — Это другое. Я не чувствую его присутствия. Вообще.

Я резко выпрямился и лихорадочно зашарил по внутренним карманам плаща. Пальцы наконец нащупали знакомую кожаную обложку Кодекса Зверя. Я выхватил книгу и уставился на неё, словно ожидал какого-нибудь знака.

Но ничего не произошло. Обычная старая книга с потёртым кожаным переплётом. Никаких тебе светящихся символов, никакого внутреннего сияния, никакого покалывания в пальцах при прикосновении. Просто старый фолиант, каких полно в любой приличной библиотеке с разделом редких книг.

— Паршиво… — выдохнул я, пролистывая страницы.

Они были пусты. Все до единой — чистые, пожелтевшие от времени листы без намёка на текст или символы. Реликт, хранивший в себе древние тайны, за которыми охотились сильнейшие маги Империи, превратился в стопку пустых страниц.

— Что случилось? — Филя подошёл, прихрамывая и держась за рёбра. Он заглянул через моё плечо. — Книжка сдохла?

— Похоже на то, — я захлопнул Кодекс с такой силой, что поднялось облачко пыли.

— Твой Покров… — начал Серый, нахмурив брови.

— Тоже сдох, — я попытался улыбнуться, но вышла только кривая гримаса. — Никакой магии. Ни капли. Как будто выключили рубильник.

Наступила тяжёлая тишина. Мои друзья обменялись встревоженными взглядами.

— Может, это временно? — предположила Рита, взяв меня за руку. — Просто истощение после ритуала?

— Нет, — я покачал головой. — Это другое. Я знаю, как ощущается магическое истощение. Сейчас внутри просто… пусто. Как будто вырвали кусок души.

— Эй, — Филя толкнул меня в плечо, пытаясь разрядить атмосферу, — зато ты жив. И все мы живы. И эти чокнутые джинны снова под замком. Неплохой размен, а?

— Да, — я усмехнулся, стараясь не показывать, как больно от мысли, что я потерял свой дар. — Теперь я стану обычным парнем. Даже в Академию вернуться не смогу — какой смысл учиться магии, если её нет? Может, наконец займусь чем-то полезным. Открою пекарню, к примеру… или стану сапожником.

— Ты и пекарем? — фыркнул Филя. — Твоя последняя попытка приготовить ужин закончилась тем, что даже общажные коты отказались есть эти «котлеты».

— А твоя попытка приготовить блины на день рождения Фили? — вставила Рита, подыгрывая и пытаясь поднять мне настроение. — Все закончилось тем, что мы три часа отскребали тесто от потолка.

— Или как он на практикуме по алхимии перепутал ингредиенты и вместо укрепляющего зелья получил слабительное? — усмехнулся Серый. — Профессор Волохов неделю не мог нормально сидеть.

— Ладно, ладно, — я поднял руки в знак капитуляции. — Возможно, из меня выйдет паршивый пекарь. Но я всегда могу стать профессиональным картёжником. Для этого магия не нужна, только ловкость рук и…

Я осёкся на полуслове. В центре зала, над запечатанным бассейном, появилось странное свечение. Не чёрное, как раньше, а белое, похожее на утренний туман над рекой. Оно клубилось, постепенно приобретая форму человеческой фигуры.

Мы замерли, готовые к новой битве. Серый выхватил меч, Рита активировала свой Покров Совы, окутываясь серебристым свечением. Филя взмыл на полметра над полом, золотистая аура Орла заискрилась вокруг него.

Но когда туман окончательно обрёл форму, мы все удивлённо уставились на знакомое лицо.

— Фазиль? — недоверчиво произнёс я.

Это действительно был он, но совсем не такой, каким мы его знали. Перед нами стоял молодой мужчина, статный и сильный, с медной кожей и тёмными волосами, спадающими на плечи. Только глаза остались прежними — древние, мудрые, видевшие тысячелетия истории.

— Здравствуй, Арсений, — его голос звучал моложе и сильнее, но с теми же интонациями, которые я помнил. — Рад видеть вас всех… живыми.

— Но как? — я поднялся на ноги, с трудом удерживая равновесие. — Ты же… ты вошёл в бассейн…

— Так и было, — Фазиль сделал шаг вперёд, его тело слегка мерцало, словно не до конца материализовалось. — Я стал частью печати, якорем, удерживающим моих сородичей. Но это не означает, что я полностью исчез.

Он обвёл взглядом разрушенный храм, и в его глазах промелькнула грусть.

— Я стал Хранителем. Не просто пленником, а живой частью этого места. Это… странное ощущение. Как будто я одновременно здесь и везде в этом храме.

— Но… ты же бросился в бассейн, — не понимал я. — Мы видели, как тебя поглотила тьма.

— Тьма не поглотила меня, Арсений, — Фазиль улыбнулся. — Я преобразовал её. Мой разум, моя воля, моя суть — всё это стало частью печати, но не растворилось в ней. Я научился управлять этой силой изнутри.

Он посмотрел на свои руки, словно удивляясь их молодости.

— Это тело — лишь проекция, созданная из энергии печати. Не совсем реальное, но и не иллюзия.

Фазиль сделал ещё шаг ко мне и внимательно всмотрелся, его брови сошлись на переносице.

— Но с тобой что-то случилось, — произнёс он, и я почувствовал, как по моему телу пробежала волна странной энергии — словно сканирование. — Твоя магия… Я не чувствую её.

— Да, — я горько усмехнулся. — Похоже, ритуал выпил её до дна. Ни Покрова, ни синхронизации, ни даже Александра в голове. Всё исчезло.

Фазиль нахмурился ещё сильнее, и вокруг его фигуры заклубился белый туман.

— Это не должно было произойти, — пробормотал он. — Ритуал не предполагал полного истощения. Он должен был только блокировать часть дара, связанную с синхронизацией, но не уничтожать сам Покров.

— Ну, очевидно, что-то пошло не по плану, — я развёл руками. — История моей жизни, вообще-то.

Фазиль задумчиво потёр подбородок, потом перевёл взгляд на Кодекс в моих руках.

— Покажи мне книгу, — попросил он.

Я протянул ему Кодекс, ожидая, что его руки пройдут сквозь материальный объект, но Фазиль легко взял Реликт. На долю секунды его пальцы стали более плотными, теряя полупрозрачность.

— Да, — прошептал он, проводя рукой над обложкой. — Я так и думал. Твоя магия не исчезла, Арсений, а просто спит.

— Спит? — я недоверчиво покосился на медальон-татуировку, безжизненно чернеющую на груди.

— Ритуал изменения печати требовал огромной силы, — пояснил Фазиль. — Больше, чем даже ты мог дать. Поэтому твой дар, твой Покров… он как бы свернулся внутри себя, чтобы защититься. Как раненое животное, которое заползает в нору, чтобы зализать раны.

— И как долго он будет… зализывать? — спросил я, стараясь не выдать охватившего меня волнения.

Фазиль покачал головой:

— Месяцы. Возможно, годы. Магия такого уровня не восстанавливается быстро.

Годы. Слово упало как камень. Годы без магии, без возможности синхронизироваться, без голоса Александра в голове… Это было почти непредставимо. Но, по крайней мере, я не потерял свой дар окончательно. Надежда, пусть и отдалённая, всё же оставалась.

— Но я могу помочь, — внезапно произнёс Фазиль, и его глаза засветились ярче. — Если ты согласишься.

— Помочь? Как? — в моём голосе прозвучала плохо скрываемая надежда.

— Твой Кодекс связан с твоим Покровом, — Фазиль поднял книгу, и она начала светиться в его руках мягким голубоватым светом, похожим на отблеск луны в чистом горном озере. — Это не просто книга — это живой артефакт, созданный специально для твоего рода. Он может стать проводником, каналом для твоей дремлющей силы.

Белый туман сгустился вокруг джинна, закружился спиралью, словно миниатюрная галактика, в центре которой парил Кодекс. Фазиль положил обе ладони на книгу, его пальцы засветились изнутри, и я увидел, как по его венам течет странная субстанция — жидкое серебро с медными прожилками, мерцающее собственным внутренним светом. Эта светящаяся жидкость стекала с кончиков его пальцев на обложку, впитываясь в кожу переплета, словно вода в иссохшую почву.

— Я вкладываю часть своей сущности в этот артефакт, — произнес он голосом, в котором слышалось напряжение. — Моя сила будет поддерживать твою собственную магию, словно костыль для сломанной ноги, пока она не окрепнет достаточно, чтобы стоять самостоятельно.

Кодекс вспыхнул ярким светом, похожим на миниатюрный рассвет. Мы невольно зажмурились, а когда снова открыли глаза, книга преобразилась — обложка приобрела глубокий сапфировый оттенок, а по краям появилась тонкая серебристая вязь, складывающаяся в сложные узоры, которые, казалось, двигались, если смотреть краем глаза.

— Вот, — Фазиль протянул мне Кодекс, его руки слегка дрожали от усилия. — Каждый вечер открывай его и держи в руках не менее получаса. Представляй, как энергия перетекает из книги в твоё тело, питая медальон-татуировку. Это подобно тому, как садовник поливает молодое дерево — постепенно, день за днём, твоя магия будет возвращаться.

Я принял книгу и ощутил, как по рукам разливается тепло — мягкое и проникающее до самых костей, будто я держал не древний фолиант, а кусочек летнего рассвета, запечатанный в кожаном переплёте.

— А как насчёт Александра? — спросил я, невольно прижимая Кодекс к груди, словно это могло вернуть связь с исчезнувшим предком. — Он вернётся?

Фазиль прикрыл глаза, морщины на его лице стали глубже, будто он всматривался в далёкое будущее сквозь завесу времени.

— Дух твоего предка переплетён с твоим Покровом, как корни двух древних деревьев, — произнёс он наконец. — Когда магия восстановится, он должен вернуться. Но путь будет долгим.

— Сколько именно? — я подался вперёд, жадно ловя каждое слово.

— Точно сказать невозможно, — джинн покачал головой. — Это зависит от силы твоей воли, от усердия, с которым будешь следовать моим инструкциям. Недели, месяцы… возможно, год или два.

Я судорожно сжал Кодекс. Год без магии, без привычного ворчливого голоса в голове… Пустота внутри казалась бездонной. Но выбора не было — лучше долгое восстановление, чем вечность без дара.

— Спасибо, — мой голос звучал непривычно хрипло. — За всё, что ты сделал.

Фазиль улыбнулся, но его фигура уже начала таять, теряя плотность, как утренний туман под лучами солнца.

— Что происходит? — Филя вскочил на ноги. — Ты исчезаешь?

— Вложив часть свою силу в Реликт, я истощил свои силы, — голос джинна звучал всё тише, словно из глубины колодца. — И теперь мне нужен покой…

— На сколько? — встревоженно спросила Рита.

— Десять… двадцать лет — не важно, — силуэт Фазиля растворялся в воздухе, как дым от потухшей свечи. — Я вернусь и возрожу храм первоначальной магии. Восстановлю то, что было утрачено…

Последние слова растаяли эхом, и джинн исчез, оставив после себя лишь белёсую дымку, которая медленно стекла в запечатанный бассейн, словно вода, возвращающаяся к истоку.

Мы стояли молча, пытаясь осмыслить произошедшее.

— Вот это поворот, — наконец выдохнул Филя. — Сила джина в книжке. Прям как в старых восточных сказках…

— Надеюсь, его план сработает, — пробормотала Рита, сжимая мою руку. — Не представляю тебя без магии, Сеня.

— А я уже начал, — я улыбнулся, стараясь выглядеть беззаботным. — Может, это и к лучшему. Поживу как нормальный человек, без всех этих… сверхъестественных проблем.

Шейх Ахмад, всё это время молча наблюдавший за происходящим, с видимым усилием поднялся на ноги. Кровь отхлынула от его лица, оставив кожу цвета старой слоновой кости. Рана на плече, наспех перевязанная оторванным куском ткани, продолжала сочиться алым, пропитывая импровизированную повязку.

— Нам нужно уходить, — произнёс он хриплым от боли голосом, его колени заметно дрожали от усилия удержать тело в вертикальном положении. — Храм запечатан, но наши патрульные не вернулись в лагерь. Скоро сюда прибудет подкрепление, и я предпочел бы не встречаться с разъярёнными соплеменниками и британцами.

— Отец прав, — Зара мгновенно оказалась рядом, бережно поддерживая его под локоть. В её движениях читалась дочерняя забота, странно контрастирующая с той холодной расчётливостью, которую мы видели в ней раньше. — Нужно вернуться во дворец. Эта рана требует внимания настоящего лекаря, иначе начнётся заражение.

Она повернулась к нам, золотистые глаза в полумраке храма казались почти светящимися:

— Вы тоже пойдёте с нами? В нашем дворце вы найдёте и отдых, и защиту от возможного преследования.

Я обменялся быстрыми взглядами с друзьями. Филя едва заметно покачал головой, Рита чуть пожала плечами, а Серый просто смотрел с каменным выражением лица, как всегда оставляя решение за мной.

— Спасибо за предложение, — я выпрямился, чувствуя, как ноют все мышцы тела, — но нам нужно вернуться в лагерь Мурада. Мы должны убедиться, что ритуал действительно снял проклятие с его сына.

— Понимаю, — Зара кивнула, в её глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. — Могу я… переговорить с тобой наедине? Перед тем, как мы разойдёмся разными дорогами.

Рита рядом со мной напряглась, я почувствовал это даже не глядя на неё — между нами всегда существовала эта странная связь, позволявшая ощущать настроение друг друга без слов.

— Конечно. Давай отойдём.

Мы отступили в полуразрушенную нишу храма, где тени скрывали нас от любопытных взглядов. Остальные занялись сбором немногих уцелевших вещей, оставив нас наедине. В тусклом свете проникающих сквозь трещины купола лучей я заметил, как изменилось лицо Зары — гордость и самоуверенность сменились какой-то странной уязвимостью. Она словно сбросила маску наследницы могущественного клана, позволив увидеть настоящую себя. Её пальцы нервно теребили край порванного рукава, а взгляд, обычно прямой и твёрдый, сейчас метался, не в силах остановиться на чём-то одном.

— Я хотела извиниться, — наконец произнесла она, решившись посмотреть мне прямо в глаза. В её голосе звучала искренность, которую невозможно было подделать. — За всё, что случилось. За моё предательство, за то, что подвергла вас опасности. Я действовала, думая, что защищаю интересы клана, но теперь понимаю, насколько была неправа.

— Ты уже доказала свою верность, — я пожал плечами, чувствуя неловкость от её прямолинейности. — Если бы не ты, мы бы не справились с джиннами. То, как ты сражалась… это многое говорит о тебе.

— Дело не только в этом, — Зара сделала шаг ближе, сокращая дистанцию между нами. В её золотистых глазах отражался слабый свет факелов, делая их похожими на расплавленное золото. — Ты знаешь, что я испытываю к тебе чувства. То, что было между нами раньше… это не было просто игрой или попыткой выведать информацию.

Я не знал, что ответить. Да, она пыталась соблазнить меня раньше, но тогда я воспринимал это как часть её шпионской игры. Мысль о том, что за её действиями стояло нечто большее, заставила меня почувствовать себя неловко.

— Клан Золотых Копыт сейчас в сложном положении, — продолжила она, не дожидаясь моей реакции. Её голос стал твёрже, наполнился силой и решимостью. — После сегодняшнего совет не примет правления моего отца — он слишком слаб и ранен, чтобы противостоять им. Старейшины уже давно ищут повод отстранить его. А значит, во главе клана встану я, как единственная наследница прямой линии.

Она сделала ещё один шаг, сокращая расстояние между нами до минимума. Я чувствовал аромат её кожи — смесь пустынных трав, дорогих масел и чего-то более личного, чего не могли скрыть ни пыль, ни кровь битвы.

— И я могу всё изменить, — в её глазах вспыхнул огонь убеждённости. — Вернуть клану его истинное предназначение — быть хранителями древних знаний и поддерживать равновесие магических сил в Аравии, а не пешками в политических играх. Теперь, когда я знаю историю нашего клана, мы можем стать чем-то большим. Но мне нужен кто-то рядом. Кто-то сильный, мудрый, не связанный старыми предрассудками и долгами. Кто-то вроде тебя.

Её ладонь, тёплая и удивительно мягкая для воина, легла мне на грудь, прямо над медальоном-татуировкой. Я ощутил странную пульсацию — то ли от её прикосновения, то ли от собственного участившегося сердцебиения.

— Стань моим мужем, Арсений, — её голос опустился до шёпота, каждое слово звучало как обещание и искушение одновременно. — Правь со мной. Вместе мы сможем создать новый альянс, который изменит судьбу Аравии. Твой ум и мой статус — идеальное сочетание.

Её лицо оказалось так близко, что я мог сосчитать каждую ресницу, отбрасывающую тонкую тень на смуглую кожу. Золотистые крапинки в её тёмных глазах мерцали, как песчинки под полуденным солнцем, а зрачки расширились от желания. Тёплое дыхание с лёгким ароматом мяты и каких-то пряных трав касалось моих губ, обещая нечто большее.

Она прижалась всем телом, не оставляя пространства между нами — я ощутил жар её кожи, упругость груди, мягкость бёдер сквозь тонкую ткань одежды. Её руки скользнули по моим плечам, затем вниз по груди, оставляя за собой дорожку мурашек, пальцы чуть задержались на поясе.

И я видел в этих глазах не только расчёт опытной наследницы клана, но и настоящую, неподдельную страсть, которая, казалось, опьяняла её саму, превращала расчётливую аристократку в женщину, ведомую первобытным желанием, заставляя действовать вопреки привычной осторожности.

— Зара, — я мягко, но твёрдо положил руки ей на плечи, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы и жар её кожи. Аккуратно отстранил, создавая спасительную дистанцию между нами, хотя часть меня сопротивлялась этому решению. — Ты потрясающая женщина. Умная, сильная, красивая. То, что ты предлагаешь — мечта любого мужчины.

Она сразу всё поняла. Ни тени удивления, ни секундного замешательства — только мгновенная, интуитивная ясность. Блеск в её глазах померк, как гаснет пламя свечи на ветру, сменившись холодным, отстранённым пониманием. Её руки, только что жадно тянувшиеся ко мне, безвольно опустились.

— Но не ты, — это был не вопрос, а утверждение. В её голосе смешались горечь отвергнутой женщины и холодная проницательность. — Серебристые глаза покорили тебя крепче, чем я могла бы надеяться.

— Не я, — подтвердил я, стараясь быть деликатным, хотя понимал, что никакие слова не смягчат отказ. — Моё сердце действительно принадлежит другой. К тому же, моё место не здесь, не в Аравии. Я должен вернуться домой, в Петербург.

Зара отступила, и это движение изменило её — словно невидимый мастер-скульптор за долю секунды высек из податливой глины совершенно новую статую. Её лицо превратилось в безупречную маску, лишённую всяких эмоций. Губы, только что предлагавшие поцелуй, сжались в тонкую линию. Глаза, полные страсти, стали холодными и расчётливыми. Даже осанка изменилась — спина выпрямилась, плечи расправились, подбородок гордо поднялся.

— Понимаю, — произнесла она тоном, в котором не осталось ни тепла, ни уязвимости, только безупречная светская вежливость. — Твой выбор ясен. Я не буду настаивать.

— Надеюсь, мы останемся друзьями, — я протянул руку, осознавая банальность и неуместность этого жеста. — И союзниками, когда придёт время.

— Конечно, — её пальцы на мгновение коснулись моих, но это прикосновение было формальным и холодным, как рукопожатие дипломатов после неудачных переговоров. Уголки её губ поднялись в идеально выверенной улыбке, не затронувшей глаз, которые смотрели сквозь меня, словно я уже стал частью прошлого. — Как скажешь.

Мы вернулись к остальным в тяжёлом, гнетущем молчании. Шейх Ахмад, с лицом цвета старой слоновой кости, уже сидел в седле, его тело поддерживал воин клана с каменным выражением лица.

— Удачного пути, — сказала Зара, помогая отцу сохранять равновесие в седле. Её голос звучал ровно и безлично, как у придворного распорядителя, провожающего незначительных гостей. — И… спасибо за всё, что вы сделали.

Мы молча кивнули и направились к выходу из храма. Снаружи уже наступали сумерки, пустыня окрасилась в багрянец и золото. Прохладный ветер, пахнущий песком и дальними оазисами, трепал наши волосы и истрёпанную одежду.

Я обернулся в последний раз. Зара стояла на невысоком холме рядом с храмом, её стройный силуэт чётко вырисовывался на фоне пламенеющего неба. Лучи заходящего солнца окружали её фигуру огненным ореолом, но сама она казалась вырезанной из чёрной бумаги — тёмный контур на фоне пылающего горизонта.

И вдруг, на долю секунды, её глаза вспыхнули — но не привычным золотистым светом Покрова Антилопы, а чем-то иным, тёмным и зловещим. По её губам скользнула кривая ухмылка, жуткая и чужеродная на этом гордом лице, совершенно не похожая на обычную улыбку девушки.

Я моргнул, и видение исчезло. Зара по-прежнему стояла на холме, величественная и прямая, как всегда. Может, это просто игра света и теней? Или моё воображение, перегруженное событиями этого безумного дня?

«Показалось», — решил я, отворачиваясь и направляясь к друзьям, которые уже начали спуск с плато, где стоял храм.

Но странное беспокойство поселилось где-то в глубине сознания и отказывалось уходить. Холодок, пробежавший по спине, не был связан с вечерней прохладой. Что-то важное ускользнуло от моего внимания, что-то, способное изменить всё.

— Эй, Сеня, ты там заснул, что ли? — окликнул меня Филя, нетерпеливо махнув рукой. — Копаешься как старик!

— Да иду я, иду, — отозвался я, догоняя друзей по каменистой тропе. — Просто показалось что-то странное.

— Что именно? — Рита внимательно посмотрела на меня, в её глазах мелькнуло беспокойство.

— Да ерунда, — я махнул рукой. — Показалось, наверное. День выдался тот ещё.

— И не говори, — она протянула мне руку. — Даже не верится, что мы справились.

Я кивнул, но странное чувство тревоги не отпускало…