Последний Хранитель Империи – 3

Глава 2 Урок

Рассвет над портом Аль-Мина начинался так же, как и тысячи раз до этого — золотистый диск солнца выплывал из-за горизонта, окрашивая воды залива в нежно-розовый цвет. Рыбаки уже возвращались с ночного лова, а торговцы расставляли товары на набережной, готовясь к новому дню.

Старый Хасан, потомственный смотритель маяка, протирал зеркала своего извечного поста, когда заметил на горизонте тёмную точку. Она росла, приближаясь, и вскоре превратилась в силуэт корабля. Необычного корабля — с серебристо-голубыми парусами, которые горели в утреннем солнце неестественным светом.

— Да минует нас кара небесная, — прошептал старик, нашаривая на груди талисман, оберегающий от дурного глаза.

Он знал эти паруса. Ещё неделю назад они были чёрными с красной каймой — фирменный знак Австралийца, наводивший ужас на торговые суда. Теперь же они стали голубыми, и это было новым символом опасности.

Слухи о переменах в пирате разлетелись молниеносно. Рассказывали, что после встречи с каким-то русским магом Австралиец помешался, объявил себя воином Синего Демона и начал топить даже те корабли, которые раньше мог пощадить за выкуп. Хасан слышал от прибывших вчера моряков, что теперь пират требует не золота, а присяги его новому хозяину. А тех, кто отказывается от этого предложения, ждёт жестокая смерть.

Хасан бросился к колоколу, чтобы подать сигнал тревоги, но застыл на полпути. За первым кораблём показался второй, третий… Он принялся считать, но сбился после двенадцатого. Такой пиратской флотилии Аль-Мина не видела за всю свою историю.

С внезапно одеревеневшими ногами старик всё же добрался до колокола и ударил в него что было сил. Набатный звон разнёсся над портом, и мгновенно сонная утренняя идиллия превратилась в панический хаос. Хасан знал, что городу не выстоять против такой армады, но можно было успеть эвакуировать хотя бы женщин и детей… Поэтому он продолжал бить в колокол, пока на горизонте медленно вырастала смертоносная голубая армада.

На палубе флагмана «Морской дьявол» Австралиец стоял, широко расставив ноги, словно врастая в корабль. Ветер обдувал его лысую голову, испещрённую шрамами, делая похожей на полированное боевое оружие. За две недели в нём произошла странная перемена — не внешняя, а внутренняя. Глаза, прежде холодные и расчётливые, теперь горели лихорадочным блеском одержимости.

Вместо привычной капитанской одежды его могучая фигура теперь была облачена в голубую мантию, перехваченную серебряным поясом, расшитым странными символами. На груди выделялся недавно отлитый медальон с изображением акулы — точная копия артефакта, который признал русского мага. Австралиец постоянно касался этого медальона, словно проверяя, на месте ли он, и каждый раз его губы искривлялись в подобии улыбки, холодной и пугающей даже видавших виды членов его команды.

— Приготовить корабли к боевому построению, — произнёс он, и его голос, усиленный Покровом, разносился над водой, достигая даже самых дальних судов флотилии. — Сегодня мы преподадим урок трусам и лицемерам. Тем, кто думает, что может отсидеться в стороне, пока другие проливают кровь. Тем, кто отказался признать власть Синего Демона.

Одноглазый Джек, старый боцман, нервно покосился на капитана. С того дня, как Австралиец встретился с русским магом, он изменился. Стал одержимым, фанатичным. Подавил попытку мятежа с невиданной жестокостью, перебив четверть собственной команды. А теперь вёл свой флот к нейтральному порту, который не поддерживал ни Мурада, ни Фахима.

— Капитан, — осторожно начал Джек, — в Аль-Мине много мирных жителей. Может, стоит ограничиться захватом кораблей Фахима?

Австралиец медленно повернулся к нему, и Джек отшатнулся, увидев его глаза — серебристо-голубые, с вертикальными зрачками, как у акулы.

— Нейтралитет — это трусость, Джек, — голос капитана был спокоен, что делало его ещё страшнее. — Трусость заслуживает только презрения. Нет нейтральных кланов. Есть те, кто с нами, и те, кто против нас. И последние должны быть стёрты с лица земли.

— Но дети, женщины…

— Их судьба меня не волнует, — отрезал Австралиец, и серебристая аура его Покрова вспыхнула ярче. — Те, кто согласится присягнуть Синему Демону, выживут. Остальные умрут. Таков мой закон, Джек. И мы — те, кто приведёт его в исполнение.

Он отвернулся, сигнализируя, что разговор окончен, и Джек отступил, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Капитан не всегда был таким. Жестоким — да, безжалостным к врагам — конечно. Но никогда прежде он не говорил с такой леденящей уверенностью о массовом убийстве мирных жителей и не требовал присяги какому-то Синему Демону. Это было… пугающе.

Австралиец поднял руку, и флотилия начала перестраиваться, формируя классическую атакующую дугу — полумесяц, который заблокировал выход из гавани.

Тем временем в самом городе царила паника. Торговцы спешно собирали товары, матросы пытались вывести корабли, но пути к отступлению уже не было — пиратский флот перекрыл выход в открытое море. Военный гарнизон города, никогда не отличавшийся численностью, выстраивался на стенах. Защитники знали, что у них нет шансов против такой армады, но были готовы дорого продать свои жизни.

Шейх Назим, правитель Аль-Мины, стоял на стене, наблюдая приближение вражеского флота. Его лицо оставалось невозмутимым, хотя сердце билось как загнанная птица.

— Нам следует отправить гонца к шейху Мураду, — сказал его советник. — Он обещал защиту всем нейтральным кланам.

— Слишком поздно, — покачал головой Назим. — Даже если гонец прорвётся, помощь не успеет прибыть. Нам придётся встретить врага в одиночку.

Он повернулся к капитану гарнизона:

— Эвакуируйте всех, кто не может сражаться, через восточные ворота. Пусть уходят в пустыню, к оазису Трёх Пальм. Там их встретят люди моего брата.

— А что с городом, мой шейх?

Назим сжал кулаки.

— Мы будем сражаться. Возможно, не победим, но покажем этому фанатику, что клан Серебряного Песка не склоняет голову ни перед кем.

Корабли приближались, и теперь можно было различить фигуры на палубах — пираты в голубых одеяниях, с серебряными повязками на лбах. На каждой мачте развевался флаг с изображением акулы — новый символ, который Австралиец принял после встречи с Синим Демоном.

— Что ему нужно? — пробормотал советник. — Никогда прежде пираты не решались атаковать укреплённые порты. Даже Австралиец всегда соблюдал неписаное правило: торговые суда в море — законная добыча, но города — неприкосновенны. Мы даже платили ему немалую сумму за то, чтобы корабли с нашей эмблемой проходили безопасно.

— Раньше им двигала жажда золота, с которой можно было договориться, — мрачно ответил Назим. — Теперь это одержимость. Ему нужна абсолютная лояльность. Полное подчинение и признание власти этого Синего Демона. Мы же отказались принимать чью-либо сторону.

Тем временем корабли Австралийца остановились на расстоянии пушечного выстрела от гавани. На палубу флагмана вынесли огромный медный рупор, и голос пирата разнёсся над водой, усиленный как механически, так и магией его Покрова:

— Народ Аль-Мины! Я, Избранный воин Синего Демона, пришёл свершить суд! Вы отвергли Его власть, отказались признать Его величие! За это вас ждёт кара!

Австралиец сделал паузу, обводя взглядом береговую линию. Его глаза сияли нечеловеческим светом, серебристые волны энергии пульсировали вокруг, придавая его фигуре зловещее величие.

— Но Повелитель милостив! — продолжил он. — Тем, кто присягнёт Ему, будет дарована жизнь! Выходите на берег и преклоните колени! Принесите клятву верности, и вы станете частью Его армии!

На берегу воцарилась тишина. Никто не двинулся с места. Назим поднял руку, призывая всех к молчанию, и крикнул в ответ:

— Клан Серебряного Песка веками хранил нейтралитет! Мы не вмешиваемся в войны других! Уходи, пират, и мы забудем об этом дне!

Лицо Австралийца исказилось от ярости:

— Нейтралитет⁈ — его голос грохотал как гром. — Я не признаю нейтралитета! Кто не с Повелителем, тот против Него!

Он резко опустил руку, и над флагманом взвился сигнальный флаг. В тот же миг корабли открыли огонь — десятки пушек выплюнули ядра, которые обрушились на стены и здания Аль-Мины.

Обстрел длился три часа. Тяжёлые ядра с пиратских кораблей методично крушили морские укрепления Аль-Мины. Несмотря на мощные прибрежные бастионы и береговые батареи, город не был готов к нападению такого масштаба — никогда прежде пираты не собирали подобной флотилии с таким количеством тяжёлых орудий. Защитные сооружения, рассчитанные на отражение одиночных кораблей или небольших групп, не выдерживали концентрированного огня тридцати судов одновременно.

Назим погиб в первые минуты атаки — прямое попадание ядра в башню, где он руководил обороной. Башня содрогнулась, а затем рухнула в облаке пыли и щебня, похоронив под собой шейха и его ближайших советников. Без лидера оборона начала разваливаться. Стражники покидали посты, ополченцы бежали, и только горстка профессиональных воинов продолжала сражаться, отступая всё глубже в город.

Когда основные стены были разрушены, к берегу устремились десантные лодки. Пираты в голубых одеяниях, с нашитыми на рукавах серебряными акулами, высадились на пристань. Они не кричали, не улюлюкали, как обычные разбойники при штурме. Они двигались молча, с пугающей организованностью, словно хорошо обученные солдаты. Их глаза горели фанатичным огнём — не жаждой наживы, а чем-то более зловещим. Разделившись на отряды, они методично зачищали улицу за улицей. Тех, кто сопротивлялся, убивали на месте — без злобы, без жестокости, просто как выполнение необходимой работы. Тех, кто сдавался, сгоняли на центральную площадь.

Австралиец лично возглавил атаку. Под ним был огромный боевой верблюд, реквизированный при захвате одного из караванов — зверь почти в два раза крупнее обычных особей, покрытый кольчужной попоной. Пират активировал свой Покров Акулы в полную силу — серебристые чешуйки покрыли его кожу, превращая её в подобие брони, а руки трансформировались в изогнутые лезвия с острыми, как бритвы, краями. Он двигался с нечеловеческой скоростью, разрезая противников одним касанием, не тратя времени на поединки. Городская стража, вооружённая обычными саблями, была бессильна против него — клинки лишь высекали искры, ударяясь о чешуйчатую кожу.

К полудню город был полностью захвачен. От процветающего порта осталось пепелище с редкими уцелевшими постройками. Центральный рынок, гордость Аль-Мины, где продавались товары со всего мира, превратился в обугленные руины. Великий храм, стоявший здесь с незапамятных времён, рухнул, погребая под собой прятавшихся внутри людей. Дворец шейха, некогда блиставший мозаиками и мраморными колоннами, теперь был грудой дымящихся камней.

На центральной площади собрали около трёх сотен выживших — в основном, те, кто сдался без боя или не успел эвакуироваться. Среди них были старики, женщины с детьми, простые ремесленники, которым некуда было бежать. Все они стояли, понурив головы, ожидая решения своей судьбы от человека, который ещё вчера был просто жестоким пиратом, а сегодня превратился в нечто куда более страшное.

Австралиец стоял перед ними, возвышаясь подобно зловещему монументу. Его голубая мантия развевалась на ветру, пропитанная кровью врагов, но сам он выглядел безупречно — ни царапины, ни пятнышка на фанатично-счастливом лице.

— Сегодня, — начал он властным, резким голосом, — вы увидели, что значит оставаться в стороне! Сегодня вы получили урок — нет места нейтралитету в этой войне! Каждый должен сделать выбор: принять сторону Синего Демона или погибнуть от рук его последователей!

Он обвёл взглядом молчащую толпу, упиваясь их страхом и собственной властью. Глаза его горели нездоровым блеском, а на губах играла жестокая улыбка человека, дорвавшегося до абсолютной власти над жизнью и смертью других.

— Теперь у вас есть шанс исправить ошибки ваших правителей! — продолжил Австралиец, возвышаясь над толпой. — Присягните на верность Синему Демону! Поклянитесь подчиняться мне как его представителю, и тогда вы спасёте свои шкуры!

Люди переглядывались, не понимая, что происходит. Какой ещё Синий Демон? Откуда он взялся? Никто и никогда не слышал о нём до последних недель, когда начали распространяться странные слухи о безумном пирате и его новой одержимости.

— Я… я клянусь, — неуверенно поднял руку пожилой торговец. — Я буду верен…

— Громче! — рявкнул Австралиец. — Пусть все слышат твою клятву!

— Я клянусь в верности Синему Демону! — крикнул торговец, дрожа всем телом.

— Встань по правую руку от меня, — велел пират, и человек поспешил выполнить приказ.

Когда торговец, дрожа, приблизился, произошло неожиданное. Австралиец вдруг расплылся в широкой улыбке и обнял его. Не просто формально похлопал по плечу, а крепко сжал в своих медвежьих объятиях, как долгожданного брата.

— Ты первый, кто увидел истину, — пробасил пират, так сильно стискивая торговца, что тот едва мог дышать. — Первый из многих!

Лицо торговца выражало смесь ужаса и недоумения, но он попытался выдавить подобие улыбки, понимая, что его жизнь зависит от этой странной милости безумца. Австралиец наконец отпустил его, но оставил стоять рядом, положив тяжёлую руку на плечо, словно демонстрируя всем: вот образец поведения, вот ваше спасение.

Постепенно и другие начали приносить клятвы — кто из страха, кто в надежде спасти свою жизнь. Австралиец внимательно вглядывался в их лица, словно пытаясь прочесть истинные мысли.

Вскоре площадь разделилась на две группы — тех, кто принёс клятву (их было большинство), и тех, кто молчаливо стоял, опустив глаза. Среди последних были в основном старики и несколько женщин с детьми.

— Что ж, — Австралиец повернулся к молчащим. — Вы сделали свой выбор.

Он поднял руку, и его люди окружили группу отказавшихся присягнуть.

— Капитан, — тихо произнёс Одноглазый Джек, стоявший рядом. — Среди них дети. Может, дадим им время подумать?

Австралиец повернулся к нему, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то человеческое, но тут же исчезло:

— Дети отвечают за грехи отцов, Джек. Так было всегда. Но я дам им шанс.

Он подошёл к женщине, державшей на руках маленькую девочку:

— Почему ты не приносишь клятву?

— Мой муж погиб, защищая город, — тихо ответила она. — Он верил в честь клана Серебряного Песка. Если я предам его память, какой пример подам дочери?

Австралиец долго смотрел на неё, затем перевёл взгляд на ребёнка. Девочка смотрела на него без страха — с детским любопытством, свойственным тем, кто ещё не понимает опасности.

— У вас есть выбор, — наконец произнёс он. — Те, кто отказывается присягнуть, будут изгнаны в пустыню. Без воды, без пищи, без верблюдов. Судьба решит, достойны ли вы жить.

По толпе прокатился вздох облегчения — многие ожидали немедленной казни.

— А теперь, — Австралиец повернулся к тем, кто принёс клятву, — вы докажете свою верность. Каждый из вас должен выбрать одного из упрямцев и провести до городских ворот. Убедитесь, что они уходят. Если кто-то из них вернётся — ответите своей жизнью.

Его глаза странно блеснули:

— И помните — Повелитель видит всё. Он знает, что в ваших сердцах. Попытка обмануть Его будет стоить не только жизни, но и души.

Когда солнце начало клониться к закату, в порту Аль-Мина не осталось ни одного сопротивляющегося. Те, кто отказался присягнуть, брели через пустыню, уходя всё дальше от дымящихся руин своего дома. Те, кто принёс клятву, начали разбирать завалы и тушить пожары под присмотром пиратов.

Австралиец стоял на носу своего корабля, глядя на разрушенный город. Его лицо было безмятежным, почти счастливым.

— Хорошо поработали, — произнёс он, когда Одноглазый Джек подошёл с докладом. — Сколько кораблей мы захватили?

— Семнадцать, капитан, — ответил боцман. — Пять торговых, остальные рыбацкие. Три военных галеры мы потопили.

— Отлично, — кивнул Австралиец. — Торговые присоединим к флоту, рыбацкие оставим местным — им нужно чем-то кормиться.

— А что с городом, капитан? — осторожно спросил Джек. — Что будем делать с теми, кто остался?

Австралиец улыбнулся, и эта улыбка заставила старого пирата вздрогнуть — в ней не было ничего человеческого:

— Это теперь город Синего Демона, Джек. Первый из многих. Здесь будет построен его штаб, здесь будет его точка опоры на побережье. А когда русский вернётся…

Он не закончил фразу, но глаза его загорелись таким огнём, что Джек невольно отступил. В этом взгляде читалось безумие человека, который создал в своей голове целую альтернативную реальность и теперь жил в ней, не отличая фантазий от действительности.

— Оставляем гарнизон, — продолжил Австралиец более деловым тоном. — Пятьдесят человек, проверенных и верных. Остальной флот выдвигается к Песчаному мысу — там, по сведениям наших лазутчиков, укрывается конвой с оружием для Фахима.

— А потом?

— Потом, — Австралиец поднял взгляд к небу, словно что-то видел в облаках, — мы найдём ещё один «нейтральный» город. И повторим урок.