Последний Паладин. Том 16

Глава 17

В просторных княжеских покоях было темно, тихо и свежо. Зашторенные окна. Закрытые двери, и лишь свежий ветер с открытого балкона беззвучно колыхал занавески.

Внутри же было тихо.

Тишина царила в коридоре. Тишина была на этаже. Тишина сохранялась во всем поместье.

Всех отогнали по периметру, а внутри головного здания остались только самые доверенные слуги, да и те, ходили на цыпочках, боясь нарушить сон своей госпожи.

Лишь лежащей в огромной кровати с нефритовым балдахином девушке было позволено нарушать эту священную тишину.

И она нарушала.

Тяжелым прерывистым дыханием. Периодическими вскриками сквозь сон, и постоянным переворачиванием с одного бока на другой. Сама того не осознавая, девушка без перерыва ворочалась, стонала от боли, а жар ее тела не мог сбить ни один штатный лекарь природников.

Все, что оставалось слугам, это ждать и менять пропитанные целебной водой полотенца.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — внезапно нарушил звенящую тишину очередной отчаянный крик, и впервые за много часов девушка с нефритовыми волосами подорвалась с кровати.

Жадно глотая ртом воздух, Виктория Луговская вскочила раньше, чем ей удалось разлепить глаза. Повезло, что вскочила она недалеко. Аккурат на край кровати, на который тут же и плюхнулась от накатившей на миг слабости.

Но поборов слабость усилием воли, молодая Княгиня Природы поднялась на локтях и, только сейчас осознала, что находится в собственных покоях, а кричать ее заставил дурной сон. Просто очень плохой сон. О чем именно был кошмар, Виктория Луговская уже не помнила, осталось лишь стойкое ощущение ужаса и… усталость.

Посидев так несколько секунд, молодая Княгиня Природы пыталась собраться с мыслями, но давалось это очень тяжело.

Мысли плавали, воспоминания ускользали, голова трещала от боли.

В итоге, как ни пыталась, Виктория Луговская не смогла вспомнить ни то, как сюда попала, ни то, как прошел вчерашний день. Или позавчерашний?

Чувство времени тоже дало критичный сбой, из-за чего девушка чувствовала себя особенно неуютно. Но при этом она не сдавалась, и несмотря на боль и дикий дискомфорт в голове, продолжала отчаянные попытки вспомнить события последних дней.

Образы приходили, но обрывочные и смутные.

Янус… Роща… Маркус… Матерь… Беседка… Поезд… Хребет…

На то, чтобы вычленить из тумана воспоминаний цельные картинки, и составить их в хронологическом порядке, ушло не менее десяти минут, но даже сейчас, Виктория не была до конца уверена, где в этих картинках реальность, а где сон.

Сложно.

Слишком много пробелов. К примеру, молодая Княгиня так и не смогла вспомнить как оказалась в своих покоях. Последним четким и похожим на реальность образом был Хребет и его по-отечески обеспокоенное лицо.

И в тот же миг, как Виктория Луговская это осознала, дверь спальни с грохотом распахнулась.

— Госпожа! Слава Аргусу, вы в порядке, госпожа! — воскликнул вбежавший мужчина с точь-в-точь таким же заботливым выражением лица, как и в воспоминании.

От мыслей о том, что хотя бы это воспоминание настоящее, Виктории Луговской стало спокойнее и она тепло улыбнулась.

— Да, я в порядке, — с трудом выдавила из себя молодая Княгиня Природы, и только сейчас поняла, как сильно ей хочется пить.

— Вот, это вам, — тут же протянул какую-то фляжку Хребет.

Пахло отвратно, но Виктория Луговская была готова на любую жидкость, и жадно выпила горькую на вкус гадость, которая, однако, отлично утолила жажду. Даже слишком отлично!

— Ч-что это? — выпив все до последней капли, удивленно спросила Виктория Луговская.

— Я не знаю, — потупил взгляд Хребет, — господин Маркус распорядился принести этот отвар вам, как только вы проснетесь.

— Маркус? — сразу оживился взгляд молодой Княгини, — он здесь? — с легкой надеждой в голосе спросила она и, не дожидаясь ответа, устремила взгляд в сторону входа.

Но никто не зашел.

— Эм… нет, господина Маркуса тут нет, только я, — слегка виновато развел руками Хребет, — но я могу его позвать! Уверен он не откажет вам в аудиенции!

— Нет, не нужно, — отмахнулась Виктория Луговская, устало потирая пульсирующие от боли виски, — сколько я спала?

— К сожалению мне не сообщили во сколько вы уснули, госпожа, — потер затылок Хребет, — но сейчас времени вот столько, — раскрыл он перед своей Княгиней голографические часы и дату.

— Понятно, — недовольно скривилась Виктория Луговская от увиденного, и с усилием подтянулась еще ближе к краю кровати и опустила босые ноги на пол, после чего добавила, — подготовь мой тренировочный полигон.

— Эм… — растерялся Хребет, — простите, госпожа, но вы же только…

— Не заставляй меня повторять, — построжел голос Княгини Природы, которая, слегка пошатываясь, поднялась на ноги, — я и так провалялась без дела слишком долго! — недовольно заявила Виктория Луговская, глядя на себя в зеркало.

«К тому же я должна как можно скорее проверить силу Паладина и убедиться, что мне все это не приснилось», — мелькнула стойкая мысль в голове девушки, но вслух она ее конечно же не озвучила, и молча направилась к выходу удивительно уверенной для ее состояния походкой.

Октавия выглядела… иначе.

Более уверенной.

Более спокойной.

Более опасной.

Одного взгляда на девушку хватило, чтобы понять, что передо мной Паладин. Настоящий живой Паладин. Даже стихийная печать имеется. Хоть что-то этот лентяй Мордин сделал сам, а не переложил на меня.

Энергетически Октавия тоже ощущалась иначе. Ее стихийный ответ стал более стабильным, ярким и подавляющим. Появились зачатки Ауры, а дестабилизирующие эманации Всадников больше не просматривались, словно их внутри девушки больше и не было.

Но это обманчивое впечатление.

Всадники Апокалипсиса определенно находились внутри Октавии, и, как и она сама, они стали сильнее, ведь связь девушки с миром Смерти теперь составляла ровно сто процентов. С одной стороны, это невероятно лакомый аватар для разрушения мира. С другой же, пока Октавия остается Паладином и мир Смерти признает ее, перехватить контроль Всадники не смогут при всем желании.

Такой вот парадокс.

Все эти мысли пронеслись буквально в первое же мгновение нашей встречи. Вслух же я ничего не сказал. Сама Октавия говорить об этом не хотела, а я и не настаивал. Озвучивать очевидное смысла никакого не было.

Поэтому я молча подошел ближе, и проследил за ее взглядом внутрь вскрытой двери родовой сокровищницы.

И увидел там причину ярости Октавии.

Увидел людей. Мертвых людей. Гору мертвых людей с гербами рода Фон Грэйв.

И лишь малая часть из них выглядела как воины. В основном это были обычные люди. Обычные слуги, оказавшиеся не в то время, не в том месте и не у того господина под крылом. Причем поместили их трупы сюда нарочно. А ведь я думал, почему в руинах наверху не было трупов.

Тот, кто это сделал, перенес их всех сюда. Демонстративно. Показать, что не пощадил никого. Показать, что осталось от сокровищницы и наследия рода Фон Грэйв. Показать, что единственное «сокровище», которое заслуживает род Фон Грэйв это трупы своих же людей.

— Ты опоздал, Маркус. Эти ублюдки всех убили и все разграбили, — с ледяным спокойствием произнесла Октавия и окинула меня взглядом с ног до головы, — ты ведь за кристаллом отца пришел?

— Кристалл терминала никогда по-настоящему не принадлежал Вильгельму, — заметил я.

— Отец бы с тобой не согласился, — манерно пожала плечами Октавия, — впрочем, это не имеет значения. Физически кристалла тут больше нет.

С этими словами я бросил взгляд на свой импровизированный компас. И если до этого он четко указывал мне путь в этот подвал, то сейчас перо-стрелка просто крутилась как сумасшедшее вокруг своей оси.

М-да. Ну попадись мне эта ворона еще раз.

— Используй перстень. Он поможет стабилизировать сигнал, — увидев это, ответила совершенно не удивленная Октавия.

Понимая, что с каждой секундой, хитрая ворона путает следы все больше, я без лишних слов достал перстень основателя рода Фон Грэйв и перо действительно на него отреагировало. Но крутиться не перестало, хоть и стало делать это заметно медленнее.

— Увы, мы слишком далеко от цели, — только развела руками Октавия, всем своим видом показывая, что больше помочь ничем не может.

— Ты знаешь, что это такое? — поинтересовался я.

— Немного, — ответила черноволосая девица, — энергия схожа с той, что использовали теневики отца, которые обслуживали терминал. Взаимодействовать напрямую со столь крупным осколком Аргуса было слишком опасно, поэтому он использовал западных теневиков как буфер. Для этого же фокуса светлые готовили и ваших теневиков, но все пошло немного не так.

— Ага, совсем немного, — улыбнулся я, после чего покосился на вход в сокровищницу еще раз, — то есть западный терминал обслуживали теневики?

— Выполняли функцию внешнего буфера, — уточнила Октавия, — но войти внутрь кристалла Аргуса они не могли. Никто посторонний не мог.

— Зато они знали где этот кристалл находится, — задумчиво произнес я.

— Некоторые знали, да, но разве это важно? Приблизиться к нему теневики все равно не могли.

— Пока не уверен, может и важно, — потер я подбородок, после чего открыл коммуникатор и набрал номер.

Несколько гудков, и мне ответил жизнерадостный женский голос.

— Привет, братик!

— Привет, сестренка, — на этот раз решил я подыграть, чем вызвал заинтересованный взгляд Октавии, — есть новости?

— Нет, — разом погрустнел голос Лисы, — розовой суки нигде нет. И ищу ее не я одна, а также несколько герцогов. Я могу последить за ними, есть пара перспективных вариантов, но на это все нужно время. Сука куда-то свалила. Но если ты позволишь мне не только наблюдать, но и допрашивать…

— Нет, пока рано, — отмахнулся я, — но у меня есть то, что тебе поможет в поисках.

— Да? — вновь оживился голос Лисы, — и что же это?

— Компас.

— Указывающий на розовых сук? — искренне удивилась Лиса.

— Возможно. Надо проверить.

— Хорошо, сделаю! — охотно согласилась моя ученица, даже не став спрашивать откуда он у меня, и лишь уточнила, — я могу использовать хомяка?

— Использовать? — только и успел сказать я, перед тем как у меня на плече с хлопком появился мелкий Проглот с черной дымящейся шерсткой, — интересный фокус, — глядя на это произнес я.

— Спасибо, стараюсь, — ответила Лиса, после чего попрощалась и нажала отбой.

Я же посмотрел на Проглота.

Он на меня.

После чего я взял с ладони серебристое перо, обвязал его вокруг перстня фон Грэйвов и, убедившись, что «стрелка» все еще бегает, сунул импровизированный компас в маленькие лапки хомяка.

В таком состоянии компас фонил стихиями Тени и Смерти ровно по пятьдесят процентов, поэтому его мог использовать и теневик. Не каждый, конечно, но Лиса справится. Тем более я еще чуток Тьмы туда замешал, чтобы стабилизировать компас, а заодно и самому иметь возможность поглядывать, где он окажется.

Проглот с энтузиазмом принял мой подарок, попробовал его на зубок, после чего засунул в рот и исчез с таким же хлопком, как и появился, оставив после себя клубок серебристого дыма.

— Ты реально только что сунул последнюю драгоценность моего Рода в рот какому-то грызуну? — холодно спросила наблюдавшая за всем этим Октавия.

— Хомяку, — внес я ценное уточнение.

— Один хрен, — фыркнула Паладин Смерти, — впрочем, плевать. Делай что хочешь, — отмахнулась она, — у меня есть дела поважнее.

— Какие?

— Отомстить сотворившим это с моим домом, — как само собой разумеющееся, ответила Октавия.

— Хорошо, — пожал я плечами и сладко потянулся.

— Хорошо? И это все, что ты скажешь? — удивилась черноволосая девица, — даже не будешь меня останавливать?

— Зачем? Ты теперь Паладин и вправе сама решать, как тебе поступать.

— Так просто? — подозрительно сощурилась Октавия, — а если я решу пойти и выкосить миллион человек?

— Ты еще не до конца поняла суть источника силы Паладина, если задаешь мне такие вопросы, — улыбнулся я.

— Пф… моралист хренов, — надула губки Октавия, — вы оба.

— Оба? О! Так ты слышишь Мордина?

— Не так как хотелось бы, — скривилась черноволосая девица, — но да, можно сказать «слышу». И ты прав, убивать всех подряд он мне не позволит. Но из тех, кто причинил вред моей семье, не выживет никто. Даю тебе слово Паладина, Маркус. И не буду извиняться, если все герцоги, с которыми вы навели дипломатические мосты, сдохнут в ближайшие сутки.

— Ничего, наведем новые. Иди развлекайся, — напутственно произнес я и махнул рукой.

— И все⁈ Развлекайся⁈ — продолжила удивляться Октавия, — я же перебью их всех нахер! — уже специально нагнетая из упрямства, угрожающе закричала девица, но увидев мою реакцию тяжело вздохнула, — ты знал, что Мордин мне не позволит делать что вздумается, да?

— Мордин тут не при чем, — улыбнулся я, — все дело в том, что ты и сама не тронешь невинных.

— Потому что я чту ваш тупой паладинский кодекс, который даже не знаю? — усмехнулась Октавия.

— Нет. Потому что ты побоишься потерять полученную силу, — ответил я, — да и души всех убитых тебе же и придется сопровождать в загробный мир, где за каждого придется отчитываться.

— Кстати! — возмущенно топнула ногой Октавия, — об этом обязательстве Паладина Смерти тоже надо было предупреждать заранее! С какого фига мы должны пахать за всех⁈

На это я просто развел руками, а девица продолжила ворчать, после чего, взмахом руки, материализовала перед собой разом четверку лошадей, и, запрыгнув на одноместную костяную колесницу, взмыла вверх и растворилась там в белесом тумане под звуки ржания и топота копыт.

А что, удобно. И выглядит эффектно.

Может тоже лошадку себе завести?

Помнится, в мире Тьмы есть один старший Дух в виде черного пегаса.

Впрочем, думать об этом я буду потом. А сейчас не помешает немного поспать. Сутки выдались очень насыщенные.

Интересно, что принесет новый день?