Последний Паладин. Том 16

Глава 27

Небо было солнечным. Ни единой тучки, ни единого облачка. Лишь обволакивающий приятным теплом солнечный диск, и щекочущий кожу легкий ветерок.

Весь воздух столицы был пропитан духом перемен. Воодушевленные лица на улицах, счастливый гомон толпы вокруг, и заразившее всех горожан общее чувство предвкушения.

Перемены назрели, в этом Рихтер со своими дружками оказался прав. И самое забавное, что я был с ними совершенно согласен. Причем согласен в первый же день своего появления здесь!

Клановые Аристократы и в мое время гораздо больше пеклись о собственной шкуре и плевать хотели на простых людей, но тогда на их плечах не лежало бремя защиты человечества. Тогда был Орден. И как всякие Князья и подконтрольные им аристократы поступали со своими подданными, Магистрам Ордена в целом было плевать.

Но сейчас в руках аристократов была не только власть и земли. В их руках оказалось бремя защиты человечества, с которым они справлялись, мягко говоря, так себе.

Вступили в сговор с еретиками. Отгородились стенами. Строили золотые дворцы вместо того, чтобы защищать людей.

Эх. Теперь я чуть лучше понимаю ворчунов Магистров, и старика Акса, в частности. С их строгими дедовскими правилами, где каждая стихийная частичка должна идти в дело, а не на личное благо.

Ведь пока ты строишь себе стихийный тостер в особняке со стихийными поливалками газона, портальная тварь в красной использует такое же количество энергии, чтобы убить десяток людей.

Таким подходом врага не победить.

Совет сделал слишком много ошибок, и его роспуск вполне закономерен. И в этом плане я Рихтеру даже благодарен. Он сам того не осознавая, многократно ускорил весь процесс, чем облегчил мне путь.

Размышляя об этом, я стоял за высокой уличной сценой, и наблюдал как по ту сторону формируется огромная толпа людей. Люди заполонили улицы, залезли на крыши, смотрели с балконов ближайших домов, прильнули к окнам.

Люди были повсюду, куда ни глянь.

Но еще больше горожан и жителей Империи собрались у экранов телевизоров, планшетов, телефонов и коммуникаторов. А трансляцию им давали сотни камер и тысячи репортеров.

Новость о скором роспуске «Совета Единства» ураганом разлетелась во все уголки Империи и подняла на уши всех.

Аристократов и простолюдинов.

Членов верхушки Кланов и клерков Министерства.

Стражей и Имперских солдат.

То, что произойдет на этой поднятой за ночь уличной сцене, повлияет на всех.

Закрытая зона за сценой имела отдельный вход и была разделена на две части, посреди которой спина к спине стояла длинная цепь из охраны. По нашу сторону стояли гвардейцы и боевики лояльных Кланов Совета, по ту сторону Министерские службы безопасности, разбавленные Инквизиторами и элитными бойцами Кланов Земли и Света. Последние были без опознавательных знаков, но узнать их труда не составляло.

Эта цепь боевиков создавала буферную зону между двумя крупными группами людей.

По одну сторону стояли члены пока еще действующего Совета, их приближенные, родственники, охранники и прочая свита. По другую же находились представители Дворца, Министерств и даже члены тайной канцелярии вылезли из своих нор.

В отличие от обычных радостных зрителей, которые собрались по ту сторону сцены, в нашем «закулисье» стояла преимущественно напряженная атмосфера.

Причем напряженная она была с обеих сторон в равной степени.

Лишь единицы выбивались из этого общего гнетущего настроения. И одним из этих уникумов являлся Рихтер, который только что прибыл и занял место во главе своей делегации.

Одетый с иголочки, в безупречном костюме. Серебристо-золотом галстуке с эмблемой в виде скрещенных мечей и скромным значком Министерства, который больше напоминал крошечный Дворец.

Никаких вычурных перстней. Никаких витиевато украшенных осколков на груди. Ничего лишнего. Лишь необходимый минимум, но выполненный идеально.

За исключением пары внешних атрибутов и смены смокинга на серый костюм, Рихтер ничем не отличался от самого себя в роли официанта.

Я бы назвал его стиль «выделяющаяся простота». Где выделяется не внешняя оболочка, а внутренний стержень, взгляд и аура. Для неодаренного, оперирующего лишь заемной силой покойного Императора, у него просто идеальный контроль.

Впечатляет.

Увидев меня, Рихтер не отвел взгляд. Более того, правдоподобно дружелюбно улыбнулся и подошел ближе. А когда уперся в Инквизитора на своей стороне оцепления, что-то шепнул тому на ухо, и здоровяк неохотно отстранился в сторону, открывая проход дальше.

— Интересно, — хмыкнул я про себя и проделал тоже самое, после чего мы оказались с ним лицом к лицу.

Шепотки за спиной усилились. Оцепление не знало, как реагировать, напряжение за сценой выросло многократно. Ну да, интересное бы получилось шоу, если бы мы с Рихтером начали сражаться прямо здесь и сейчас.

Но это было бы как-то… не дипломатично что ли.

Со стороны зрителей и фасада сцены нас с Рихтером было не видно, а тем, кто стоял рядом по нашу сторону, и не слышно, из-за стоящего на улицах гула. Он отражался от стен и летел по улицам так громко, что расслышать друг друга можно было только криком, либо находясь буквально лицом к лицу, как мы сейчас.

Идеальные условия для приватного разговора, в максимально не приватном месте, учитывая сколько вокруг нас по факту сейчас скопилось тысяч людей.

— Странное место вы решили выбрать для капитуляции, господин председатель, — выдержав мой взгляд, спокойно произнес Рихтер и покосился на едва заметный по ту сторону улицы вертикальный тент, который возвышался над строительным забором огороженной земли бывшего Театра, — неужели близость к этому месту — это такая грубо завуалированная угроза? — наигранно сощурился он, вернув спокойный взгляд на меня.

— Нет, что вы, — с улыбкой отмахнулся я, — Можете не переживать, угрожать я предпочитаю прямо, так что будь это она, вы бы сразу узнали, господин официант.

— Ха, — усмехнулся уголками губ Рихтер, — думаете вам удастся вывести меня из себя подобными язвительными выпадами, Князь?

— И в мыслях не было, — невинно развел я руками, — я лишь назвал вас в том статусе, в котором вы мне сами представились при личной встрече. Неужели вы мне солгали?

— Никакой лжи, — развел руками Рихтер, — тогда я действительно был вашим официантом. Видите ли у нас во дворце отсутствует привычная обществу иерархия, господин Маркус. Как потомственные слуги последнего Императора, мы способны идеально исполнить любую роль, которую требует ситуация. Будь то официант, дворник, повар или защитник Дворца, — с улыбкой он кивнул на Инквизитора позади себя.

— Впечатляющая многозадачность, — кивнул я, и как бы невзначай, добавил, — позвольте заметить, роль арендодателя вам удалась особенно хорошо.

— О, так вы поняли, что квартиру вам сдаю я? — искренне удивился Рихтер, — и как давно?

— Не сразу, — признал я, — но череда определенных совпадений заставила копнуть глубже. Признаю, со стороны директора «Южного Пантеона» оказалось весьма умно владеть объектами в непосредственной близости ко всем ключевым Кланам. Приятно, что к таковым вы отнесли и бандитский квартал теневиков.

— Теневики в свое время были очень полезны в определенных кругах, — мило улыбнулся Рихтер, — а можно узнать почему вы не стали съезжать?

— И отдать контроль над совершенно случайно находящийся в доме проход под свой особняк? — усмехнулся я.

— Да, признаю. Было неприятно, когда вы обнаружили одну из наших лазеек, — вздохнул Рихтер и протянул руку, — так или иначе, во избежание будущих недоразумений, позвольте представиться еще раз, господин Маркус. Меня зовут Рихтер. Глава Тайной Канцелярии.

— Глава? — настал мой черед удивляться, — а они об этом знают? — покосился я на многочисленную делегацию в серых пиджачках за его спиной.

— Пока нет, — отмахнулся Рихтер, — вы первый, кто об этом узнал. Я посчитал, что вам будет полезно об этом знать до старта церемонии.

— Пожалуй, вы правы, — по-новому взглянув на этого русоволосого мужчину, согласился я, — вести переговоры куда удобнее с тем, кто имеет право принимать решения.

— Можете использовать эту информацию как вам угодно и считать ее моим подарком, — вежливо поклонился Рихтер, — полагаю вы найдете способ распорядиться им с умом.

— Постараюсь, — пообещал я, — но и я к вам пришел не с пустыми руками.

— Мм-м? — заинтересованно подался вперед Рихтер, — неужели вы приготовили что-то еще помимо роспуска Совета?

— Да, подготовил кое-что. Но такой подарок лучше вручать торжественно, при свидетелях, так что придется немного подождать, — произнес я.

И ровно в тот момент, когда я это сказал, по улице эхом разнесся громкий звук, похожий на удар гонга. Гул на улицах чуть сбавил градус, а ему на смену пришел торжественный голос ведущего церемонии.

А это означало, что до нашего выхода осталась одна минута.

Видно было, что Рихтер был слегка озадачен моим заявлением, и хотел сказать что-то еще, но нас уже ждали, поэтому мы откланялись и разошлись по своим углам «закулисья».

Но лишь временно.

Уже через минуту мы встретимся лицом к лицу вновь. На этот раз перед камерами и взором десятков тысяч людей. Этап подготовки и знакомства прошел. Впереди основной акт представления.

И как он пройдет не знал наверняка даже я.

Рихтер оказался весьма любопытным персонажем. Но не менее любопытным для моего истинного зрения оказалась и его многочисленная свита. А точнее нависающая над ними цепь нитей ментального контроля. Нити очень слабые, пульсирующие в спящем режиме, но они присутствовали. И окутывали они, вот сюрприз, всех ключевых командиров и чиновников Дворца.

Всех до единого.

Кроме Рихтера.

Похоже слова Рихтера про Главу Тайной Канцелярии не блеф, а любезно приоткрытое для меня будущее. Он прямо и открыто заявил мне, что он единственный, с кем из Дворца имеет смысл договариваться.

Что можно понять весьма двояко. И как угрозу и как предложение к сотрудничеству.

Парень реально сделал домашнюю работу и подготовился. Молодец. Приятно иметь дело с профессионалами.

Но и я не первый день в дипломатии. Правда мой подход к подготовке несколько отличается.

От мыслей об этом, я с трудом сдержал улыбку, и в этот момент услышал от ведущего свое имя.

Кивнул своим ребятам и направился на сцену.

Деревянные лесенки подъема хрустели под ногами. Хлопали вспышки фотоаппаратов. Голоса людей накрыли с головой. Выйдя на сцену, я словно попал в другой мир. Громкий, яркий и до краев наполненный жизнью.

Задержавшись на пару секунд для фотографий, я улыбнулся и занял свое место за одной из двух трибун, что располагались в разных углах сцены друг напротив друга, как для дебатов. Помимо трибун, на заднем полотне сцены находился огромный голографический экран, а посередине стоял пустой постамент из чистого золота с гравировкой Имперского герба на внешней стороне.

Одновременно со мной на свет вышли и остальные члены нашей части «закулисья». Под вспышками сотен фотокамер, они заняли места в специально отведенной части перед сценой.

Ровно такую же процедуру провела и сторона оппонента, где перед сценой со стороны Рихтера места заняли многочисленные члены тайной канцелярии, и даже пара стариканов из числа истинных лидеров показали свои лица.

Но Лекса была права, из истинного правления дворца пришли не все.

В итоге за пару минут места на «сцене» заняли все действующие лица. Нынешние лидеры столицы. Те, кто хочет ими быть. И все мало-мальски к этим событиям причастные.

И все это не во Дворце, не на тайном пафосном приеме, и даже не на центральной площади.

А на обычной столичной улице через дорогу от бывшего Театра Куратора.

Но и тут живых зрителей собралось более чем достаточно. Они шумели. Галдели. Кричали. Скандировали. Хлопали.

Встречали овациями выход ставшего звездой в свете последних новостей Рихтера.

Однако и мой выход люди тоже встретили овациями, пусть и не такими яркими, как Дворцовый любимчик народа.

Рихтера этот факт слегка смутил, но лицо он удержал.

Хоть он явно не ожидал, что после всех его стараний, «Князя Погибели» и виновных во всех бедах презренных аристократов встретят так тепло. Впрочем, определенная заслуга принадлежала нашему доблестному Наместнику. Горемыка подсуетился и организовал ротацию на позициях, обеспечив присутствие в столице максимального количество лояльных простых бойцов с передовых, среди которых уровень поддержки моей скромной персоны был не так уж и мал.

И овации обычных неодаренных людей в Имперской военной форме вызвало эффект домино, ведь в глазах обычных жителей они, как и Стражи, герои Империи, которые в отличие от только недавно вышедших из своего Дворца Инквизиторов, уже давно находятся на страже покоя людей и пользуются уважением. Бьются с тварями и даже несмотря на отсутствие дара и силы стихий.

Когда же все заняли свои места, слово вновь взял ведущий нашего славного мероприятия и после короткой фразы приветствия, передал микрофон Рихтеру.

Поправив галстук, тот начал вещать.

Примерно такую же отточенную и выверенную до каждой буквы хрень, какую мне подсунули на согласование ночью наши бравые члены Совета.

Нет, звучало это мощно.

Рихтер вещал про благополучие Империи, про непоколебимую волю к победе, про равенство и необходимость объединения пред лицом общего врага. Про светлое будущее, исторический день для каждого из нас и так далее. В целом, он не сильно изменил собственное же обращение, где объявлял «Миротворец» собственностью Дворца. Только вот эту последнюю часть он заменил на тезисы о «признающем свои ошибки благоразумном Совете», о «зрелости и готовности аристократов двигаться дальше», о «готовности строить будущее Империи рука об руку с народом» и прочих громких и очень важных заявлений, половину из которых я пропустил мимо ушей.

А о том, что Рихтер закончил, я узнал из взорвавшихся аплодисментов. После которых он нашел меня взглядом и произнес заключительную фразу:

— И начало процветанию нашей Империи положит последний председатель в истории Совета Десяти. Вы все его знаете! Прославленный Герой Империи, Князь Маркус Темный!

Этот возглас вызвал новую волну аплодисментов, и даже сам Рихтер хлопал.

Хорош.

И «своих» зрителей подогрел, и к «нашим» подмазался. При этом не использовал никаких стихийных техник. Чистая харизма и уверенность. Роль оратора ему тоже отлично подходит.

Действительно многозадачных слуг воспитал Боря.

И на этой атмосфере все внимание переключилось на меня. Речь я не готовил. Я знаю, что я хочу сказать, и этого вполне достаточно. Слова сами найдутся. И пока люди их ждали, я спокойно окинул взглядом всех присутствующих.

Испуганные лица членов Совета. Напряженные взгляды представителей канцелярии. Счастливые и воодушевленные лица горожан. Любопытные и возбужденные выражения лиц репортеров.

Расслабленное лицо Рихтера.

При этом мой оппонент был внутренне спокоен, сосредоточен и уверен в себе. К этому моменту он готовился всю свою жизнь.

Что ж, не будем заставлять его ждать еще дольше.

— Доброго утра, дамы и господа, — приветливо произнес я под вспышки сотен фотокамер и сделал шаг вперед, — как и сказал мой коллега, мы собрались сегодня здесь, чтобы засвидетельствовать поворотный момент в нашей истории. Знаю, некоторые из вас не верят, что это произойдет. Сомневаются, ищут подвоха, строят теории заговора. Знаю, многие из вас не пришли сюда из-за страха, но напрасно. Вам ничего не угрожает. Оглядитесь. Вы не встретите здесь ни одного бойца Клана Теней. Ни одного Ратника. Ни одного действующего Стража. Потому что они заняты тем, что делали всегда. Сражаются с тварями. Обеспечивают реальную безопасность, а не играют роль. Однако, вместе с тем, я признаю. Совет допустил много ошибок. Мы принимаем это, и именно поэтому, Князьями было принято единогласное решение Совет распустить. Уничтожить этот пережиток прошлого, чтобы дать место чему-то новому! Символично, что за вашими спинами произошло ровно тоже самое, — кивнул я на находящийся через улицу огромный тент, — не так давно там находился Театр. Место, где жертвами маньяка из Клана Света стали множество ни в чем не повинных людей… — говоря это, я заметил, как Рихтер напрягся, но совершенно зря, я и не собирался развивать эту тему, ведь и так затянул уже чуток с речью, поэтому тактично кашлянул, и перешел к сути, — без лишних слов, дамы и господа, я как Князь Теней и действующий председатель, официально объявляю, что «Совет Десяти» распущен!

Вся улица взорвалась аплодисментами. И под свист, крики и радостные крики на сцену вернулся наш ведущий, и торжественно поместил на постамент открытый документ.

С проставленными печатями и подписями.

Не хватало лишь двух.

Увидев, что моя речь закончилась, и там не прозвучало ничего для него страшного, Рихтер облегченно выдохнул и подошел к документу первым. Взял у ведущего золотую ручку, и не забыв попозировать для камер, оставил свою подпись.

Новая порция оваций и криков накрыла улицу с головой, а когда стихла, в мою сторону повернулся Рихтер и приглашающе повел рукой:

— Теперь вы, председатель. Будьте так любезны, — сказал он.

— Конечно, — кивнул я и, минуя трибуну, подошел к постаменту с документом и оставил свою подпись.

Без колебаний. Без задержек. Без фокусов.

Рихтер наблюдал за мной максимально внимательно, а когда я захлопнул подписанный документ, тот распрямился, и под очередную порцию оглушительных оваций, спешно развернулся к выходу со сцены.

Но еще до того, как он успел сделать шаг, я произнес в микрофон:

— Договор подписан, осталась лишь одна формальность.

Сказал я это глядя прямо на Рихтера, а вместе со мной на него переключили взгляд все присутствующие. И на голографическом экране он теперь тоже транслировался крупным планом.

Очень неохотно, но Рихтер обернулся.

Его взгляд выглядел максимально располагающим и беззаботным, но истинным зрением я видел, как резко возросло его напряжение. Отменное чутье на опасность.

Но уйти он не мог, как бы ему ни хотелось.

И потратив секунду на попытку найти причину для ухода, Рихтер не смог этого сделать и вернулся назад.

— О какой формальности речь, Князь? — с напускным спокойствием спросил Рихтер.

— В честь заключения мира и перехода Империи к светлому будущему, я бы хотел передать вам лично, и Дворцу, в частности, кое-что как жест доброй воли. Позволите?

— Конечно, — сохранил лицо Рихтер и повернул взгляд в сторону тента, — я полагаю то, что вы хотите передать, находится там?

— Вы очень сообразительны, — похвалил я, — не зря вас называют главным кандидатом на победу в грядущих выборах.

После чего дождался, пока камеры захватят в объективах тент, и на голографическом экране появится нужный ракурс. Потом с помощью Лексы мы добавили еще несколько заранее заготовленных ракурсов, и по моему щелчку, тент с высокой постройки слетел.

И там оказалось…

— Дерево? — синхронно удивились многотысячные зрители финальной части нашего представления.

И только Рихтер заметил тень.

Огромную, неестественную тень, которая лежала ровно в границах всей обширной территории земли бывшего Театра. Словно нарисованная, она доходила аккурат до строительных заборов, которые медленно начали уходить под землю.

Эту странность уже заметили все. А еще они заметили начавшуюся дрожь земли. Однако никакой паники не случилось. Потому что земля дрожала локально, только внутри четко огороженной территории, как дрожащая картинка, на которую завороженно смотрели тысячи лиц и один Рихтер.

Оцепление быстро выбежало и огородило зевак от странной «опасности», но люди продолжали наблюдать через их спины и экраны.

Дерево пульсировало, начало извиваться и распадаться на огромные черные корни, которые разрывали землю и создавали трещины. Из этих трещин вскоре наверх вылез сначала шпиль цилиндрического здания, а следом за ним, сквозь корни с хрустом пробились две сторожевые башни, показался белый камень и сотканное из него кольцо невысоких стен, а следом и все остальные части компактной сети построек.

За считанные секунды, под треск корней и хруст каменистой почвы, на месте бывшего театра, аккурат в границах огороженной для стройки земли, появился оплетенный корнями четырехэтажный компактный замок из белого камня.

И как только земля «выплюнула» из себя эту монументальную постройку, как расположенный вертикально между двумя башнями навесной мост со скрипом и звоном цепей начал медленно опускаться.

Оцепление пришло в движение, толпа людей сразу же расступилась, и на месте, где они только что стояли, расположился длинный деревянный мост, приглашающе опустившись краями на нашу сцену.

Сцену пошатнуло от веса моста, но она устояла, и на дальнем от нас конце моста, между башнями и аккурат на границе входа во внутренний двор замка появилась крупная фигура.

Сотканная из чистой стихийной энергии огненно-красная львица величественно ступила двумя покрытыми магмой лапами на мост и, широко расправив гигантские крылья, издала оглушительный утробный рык.

— «Миротворец» подан, господин Рихтер, — заполнил я возникшую тишину, — ступайте и забирайте. Он ведь ваш, не так ли?

≡=

Конец шестнадцатого тома.

Семнадцатый том уже тут: https://author.today/work/579826

Друзья, не забываем поставить 💖 Лайк, если вдруг так случилось и книга вам понравилась:) Это придает автору сил работать дальше и больше!