Последний Паладин. Том 16

Глава 2

— Нет… это не может бы правдой! Он бы сказал мне! — сверкнули яростные, но уже не безумные глаза Октавии.

— Ага, также как сказал о том, что хочет сделать из тебя Паладина? Сколько Мордин молчал об этом? Лет десять? Двадцать? И даже встав лицом к лицу не смог признать это сам, — хмыкнул я.

— Тц, — скривилась не сумевшая ничего на это ответить черноволосая девица, и, оттолкнувшись от меня, буквально прорычала от бессилия, — вот же сука… сука! СУКА! — выругалась она, начав ходить кругами по усыпальнице, — Если бы я знала, я бы отказалась! Я бы не выбрала оставить источник Смерти! Я бы не стала поглощать астрал! Я бы не повелась на гребаную сказку! Маркус… я уже столько натворила… стольких погубила… и ты реально думаешь, что я убью последнего кто у меня остался⁈ Убью единственного, кто верил в меня с самого детства? Единственного кто дает моей нынешней жизни смысл⁈ Без Мордина это все бессмысленно! ЭТОТ УБЛЮДОК ПОСЛЕДНИЙ КТО МНЕ ДОРОГ, МАРКУС! И ВЫ ОБА ГРЕБАНЫЕ ПСИХИ, ЕСЛИ ДУМАЕТЕ, ЧТО Я ТАК СДЕЛАЮ! ИДИТЕ В ЖОПУ, ЯСНО⁈ МНЕ ВООБЩЕ ЭТО ВАШЕ ПАЛАДИНСТВО ИЗНАЧАЛЬНО НЕ ОБОСРАЛОСЬ!!!

Последние фразы Октавия произносила с криком во все горло и одновременно лупила меня кулаками в грудь. Но реальной силы в этих ударах не было. Девица просто выплескивала накопленное как могла. Не гасила эмоции, а разбрасывалась ими, что помогло вернуть девушке контроль над разумом и даже восстановить более-менее ровное дыхание.

— Все сказала? — спокойно спросил я, когда удары прекратились, а сама Октавия просто молча уперлась мне лбом в область груди.

— Нет, — не поднимая головы, холодно буркнула девица.

— Ладно, — пожал я плечами.

И мы продолжили так стоять. В абсолютной тишине. Энергия вокруг улеглась. Пространство пришло в норму.

— Почему так нужно? — тихо спросила она, спустя несколько очень долгих минут.

— Потому что Паладин у Стихии может быть только один, — ответил я.

— Вот как, — истерично усмехнулась Октавия, и отлепив голову от моей груди, подняла на меня пустой взгляд, — тогда я отказываюсь им становиться.

— Это твой выбор, — пожал я плечами, — но я не тот человек, которому ты должна это говорить.

— Знаю, — устало закатила глаза девица и плюхнулась задницей обратно на каменный гроб, — но я не знаю как! И какого хрена вообще Паладин может быть только один? Кто это придумал⁈

— Без понятия, мироздание? Или может сам Первый Паладин Ордена? — предположил я, присев рядом.

После последних потрясений, я сейчас ощущал удивительную легкость. Кто знает почему. Из-за перегрузки тела, из-за близости к загробному миру, или еще по какой причине, но мне было сейчас удивительно спокойно и, пожалуй впервые в этом времени, хотелось говорить искренне и ничего не утаивать.

— Кто кто? — удивленно захлопала глазами Октавия, и уставилась на меня.

Интересно, зачем я это сказал?

Странное настроение говорить о прошлом нахлынуло само собой, и не вызывало никакого дискомфорта. Наоборот, мне захотелось рассказать. Поразмыслив пару секунд о причинах такого странного настроения, я понял, что мне на самом деле очень не хватало таких разговоров.

О старой жизни. О прошлом.

И пусть Октавия была не из моего времени, так получилось, что сейчас именно она понимала меня лучше многих, кто жил в то время.

Все дорогие ей люди мертвы. Также как мертвы и все, кого я знал в «прошлой» жизни.

Мой наставник погиб у меня на глазах, ей предстоит пережить тоже самое.

Паладином ее делают насильно, и я тоже не выбирал Тьму. Это она выбрала меня.

С этими мыслями я усмехнулся, и произнес:

— Первый Паладин был тем, кто основал Орден.

— Ты знал его? — перешла на шепот Октавия, позабыв как дышать. Хотя будучи призраком, ей это вообще было не нужно.

— Ха-ха, нет, — засмеявшись, поднял я взгляд к потолку, — Первый Паладин погиб задолго до моего рождения, и известно о нем мало. Но в мое время говорили, что именно он был тем, кто открыл секрет силы Паладинов и положил начало Ордену. Не знаю какую стихию этот легендарный первопроходец покорил, но будучи Первым, он проложил путь остальным. Так, постепенно, один за одним, появились первые десять Паладинов Ордена. Уже потом появились ученики. Последователи. Магистры. Правила. Башня и процветающий Орден защитников человечества в таком виде, в котором его знал я семь сотен лет назад. Все это началось с одного Паладина, и раскрытого им секрета силы.

— И в чем же этот секрет? — осторожно спросила девица.

— В балансе, — улыбнулся я, и поднял две ладони на манер чаш весов, — на одной стороне связь с реальным миром, на второй связь с миром стихии, а посередине душа. Сохраняя баланс, и выведя уровень каждой из этих связей на максимум, — поднял я ладони на одном уровне вверх, — в итоге получается сила Паладина, — резко схлопнул я ладони на середине, и оставил в виде кулака.

— Это не объясняет, почему Паладин может быть только один, — нахмурилась Октавия.

— Отнюдь, — вернув себе расслабленный вид, произнес я, — достичь пика силы и прокачать физическое тело достаточно сильно, чтобы оно могло вместить в себя силу Паладина может не один, не два, а хоть десять одаренных с нужным потенциалом. Но это лишь одна сторона монеты. Подготовить сосуд недостаточно, нужно впустить в него энергию. А чтобы это сделать, нужно прокачать связь с миром Стихии. И вот тут начинаются сложности. Потому что установить связь с миром Стихии могут хоть тысячи одаренных, но развить эту связь до уровня ста процентов способен лишь один. Понимаешь почему?

— Это может сделать только тот, кто пришел и подчинил мир своей Стихии, — прошептала Октавия, буквально несколько часов назад сделавшая именно это.

— Именно так, — кивнул я, — и хозяин у такого мира в итоге может быть только один. Ведь если ты подчинил мир Стихии, значит подчинил и всех одаренных, с которыми он связан. Не напрямую, но косвенно. Ведь мир любой Стихии, по своей сути, это огромный дуэльный квадрат, к которому постоянно «подключены» все одаренные, что имеют с ним связь. И управляет этой общей силой тот, кто сильнее. И только он один. Кто подчинил мир Стихии. И кого этот мир Стихии признал своим Паладином.

Услышав эти слова, Октавия шумно сглотнула ком в горле, а шестеренки в ее голове крутились так быстро, что у нее шел пар из призрачных ушей.

— Но получается, что меня мир Смерти Паладином еще не признал… моя связь с миром смерти не сто процентов…

— Верно, потому что ты подчинила еще не весь мир Смерти, — произнес я и замолчал.

— Мордин… — дрогнул ее голос после короткой паузы, — он и есть недостающая часть мира Смерти, который мне нужно подчинить… он больше не Паладин…

— И уже давно, — подтвердил я, — Мордин перестал быть полноценным Паладином, когда его тело погибло. Связь с миром Смерти у него осталась, а вот связь с миром людей нет. Все что от него осталось в мире людей это кости, имя и стойкое желание найти преемника. Баланс оказался нарушен, а без баланса сила Паладина неполноценна. И это не изменить. Как бы Мордин ни хотел, потеряв тело он лишился жизненной силы и больше никогда не сможет ступить в наш мир. Он больше не его часть. Он больше с ним не связан. Однако связь с миром Смерти осталась, и именно она позволяет ему существовать, используя как катализатор для связи с миром людей их память о себе и собственные останки. От былой силы Паладина Мордина остались лишь крохи. Даже те техники, которым он тебя обучил, для него сейчас непосильны. Без связи с миром людей, он даже призраком туда ступить не сможет. Не мог раньше, а после того, как ты подчинила мир смерти не сможет и подавно.

Услышав это, Октавия в ужасе подскочила на месте.

— Чего⁈ Получается я подчинила мир Смерти и лишила его последней подпитки⁈ Получается… я его прямо сейчас добиваю⁈ — схватилась она за волосы, — но я же не знала! Я не хотела! Я не…

— Успокойся, Октавия, — остановил я судорожные метания девицы, — ты его не убиваешь. Мордин уже умер. И умер давно. Сейчас он лишь искаженный осколок силы Паладина Смерти, единственным желанием которого является найти преемницу. Ради этого он борется. Ради этого он существует. Ради этого он цепляется за последние крупицы связи с нашим миром. Янус делал тоже самое, но тот хотел вернуться сам. Найти новое тело. Создать новую связь. Мордин же хочет найти преемницу и уйти наконец на покой.

— И что⁈ Думаешь я буду радоваться, узнав, что он даже сопротивляться не будет⁈ Думаешь мне будет приятно от его гребаной жертвы⁈ ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ, МАРКУС! УЖ ЛУЧШЕ БЫ МОРДИН БЫЛ МУДАКОМ И ПЫТАЛСЯ МЕНЯ УБИТЬ КАК ЭТОТ ВАШ ЯНУС! ТАК БЫ БЫЛО ГОРАЗДО ПРОЩЕ!

— Знаю, — понимающе кивнул я, — но ты все еще можешь отказаться.

— Да ладно⁈ — полезли брови на лоб у Октавии, — я же уже оборвала связь Мордина с миром Смерти! Он умирает!

— Не умирает, а слабеет, — внес я ценное уточнение, — вернувшись, ты можешь отказаться его подчинять и вернуть Мордину силы и подпитывать его существование самостоятельно. Если захочешь. Нынешних твоих сил хватит на пару сотен лет вполне комфортного существования для вас обоих.

— Существования в той тюрьме, где мы сидели? — фыркнула Октавия.

— Да. Как я и сказал, у тебя есть выбор, — развел я руками.

— А что, если я решу просто выйти в мир людей? — спросила вдруг девица.

— Мордин уже отвечал тебе на этот вопрос. Без полноценной силы Паладина, твое тело просто умрет, — напомнил я, — и в мир Смерти я тебе сейчас соваться тоже не советую. С такими сомнениями, ты просто умрешь. Он почувствует твою слабость и нерешительность, и просто сожрет тебя. Именно поэтому Паладином и нельзя сделать насильно. Без твоего выбора. Без решимости. Без воли к борьбе ничего не получится.

— Тц, — скривилась Октавия как от головной боли, — то есть мир Смерти тоже теперь будет пытаться меня сожрать?

— Постоянно, — улыбнулся я.

— Класс, а то мне четырех конелюбов было мало, — закатила глаза черноволосая девица и устало привалилась к стене, — и что случится если мир Смерти меня сожрет?

— Мордин постепенно зачахнет и сам сольется с миром Смерти. Сила Паладина Смерти станет свободна, и без достойных преемников она никому не перейдет, и уйдет в спячку. Будет ждать достойного. Ждать год. Два. Десять. Сто лет. Столько сколько потребуется.

— Звучит так себе, — потерла виски Октавия, — в Ордене было иначе?

— Не сразу. Во времена Первых Паладинов этот процесс растягивался на десятки лет, но постепенно Орден выявил закономерности и разработал алгоритм. Магистры научились сокращать процесс передачи сил сначала до нескольких лет, а потом до буквально пары месяцев. В любой момент времени у большинства Паладинов всегда были готовы преемники. Всех кандидатов с потенциалом собирали с самого детства, обучали, готовили, тренировали. Большинство из них добивались высоких званий, становились командирами боевых групп, возглавляли передовые отряды и были чертовски сильны.

— Но пока жив действующий Паладин их Стихии, они им стать не могли, — хмыкнула Октавия.

— Да, но чем сильнее ты становился, тем выше был шанс. Поэтому кандидаты в Паладины всю жизнь оттачивали свое мастерство и это делало Орден только сильнее.

— Но Паладины умирали крайне редко. Верно? Так можно и всю жизнь прождать. Неужели никто из них не пытался убить своего Паладина и занять его место? Это ведь проще, чем ждать, — со знанием дела произнесла девица.

— Вызвать на открытый поединок Паладина своей стихии? — засмеялся я, — да, такие дураки тоже были. Но по принципу дуэльного квадрата, жили они недолго. А вот те, кто похитрее, сговаривались с кандидатами других стихий, плели интриги, устраивали засады, готовили покушения, привлекали третьих, четвертых, пятых лиц. Прощупывали слабости. Иногда планы по убийству конкретного Паладина вынашивались и исполнялись годами.

— И тебя это не напрягает? — глядя на мою улыбку, удивилась Октавия.

— Ничуть, — развел я руками, — жизнь Паладина — это постоянная борьба за жизнь. По сравнению с тем давлением, которое на Паладинов оказывает мир Стихии, желающий вырваться из подчинения, все эти покушения детские игрушки. Они настолько привычны, что являются рутиной для любого Паладина. У меня, к примеру, ни одного дня не проходило без попыток меня убить. Правда в отличие от остальных, меня пытались убить по другим причинам, ведь никаких преемников у меня не было.

— Понятно почему ты чувствовал себя как рыба в воде здесь, — с некоторой завистью в голосе произнесла девица и тяжело вздохнула, — как в этом вообще можно жить.

— Да обычно, — пожал я плечами, — это закаляло характер Паладинов, развивало внимание, держало в тонусе и избавляло от скуки, а среди кандидатов проводило естественный отбор. Слабые умирали, ломались, прятались. А постоянный приток новых сильных и амбициозных кандидатов не позволял действующим Паладинам почивать на лаврах и бездействовать. Ведь все просто. Перестанешь быть лучшим и позволишь другому овладеть стихией лучше тебя — умрешь. Поэтому Путь Паладина — это постоянные сражения и бесконечный путь к вершине.

— Понятно, — обреченно вздохнула Октавия, — то есть в конечном итоге у меня лишь три выбора. Выйти в мир людей и сразу умереть. Пойти в мир Смерти и тоже умереть. Вернуться к Мордину и… не умереть, но либо остаться там в заточении на пару сотен лет, либо убить Мордина и стать Паладином, чтобы выйти одной. Вот это вы называете выбором?

— Технически, Мордин уже мертв, поэтому это нельзя назвать убийством. Скорее поглощением, — подобрал я более корректный термин.

— Поглощением, — хмыкнула Октавия, — и чем это отличается от убийства?

— Ну, например тем, что Мордин, как и другие бывшие Паладины Смерти, станут частью тебя. Их устремления, вера, убеждения, память. Возможно даже поговорить с ним сможешь, — предположил я, и с каждым словом девица одновременно и злилась, и радовалась.

— А сразу не мог сказать⁈ — всплеснула она руками.

— Я сказал «возможно», — заметил я, — это по опыту некоторых других Паладинов, насколько это правда судить не берусь, ведь до меня Паладинов Тьмы не было и никого из своих предшественников поглощать мне не пришлось.

— Повезло тебе, — фыркнула Октавия.

— Как знать, — хмыкнул я, — так или иначе, только тебе решать, как поступить дальше. Да, выбор сейчас довольно ограничен, но то, что ты сейчас находишься здесь, это череда множества выборов, которые ты уже сделала. И так уж вышло, что привели они тебя именно на эту развилку. Можешь сколько угодно пенять на судьбу, злых манипуляторов Паладинов, плакать, злиться и ругаться, но решение принять придется. И советую принять его побыстрее.

— Зачем? Боишься, что Мордин так ослабнет, что не сможет меня отговорить? — усмехнулась она.

— Нет, — покачал я головой, — боюсь, что если ты затянешь, то лишишься шанса с ним нормально попрощаться.

— Тц, — переминалась в лице Октавия и, вздохнув, подняла на меня хмурый взгляд, — ты оказался прав, Маркус, это знание мне в итоге ахренеть как не понравилось.

— Я предупреждал.

— Знаю, — отозвалась черноволосая девица, после чего махнула рукой, и исчезла.

Призраки исчезли следом. Крышка каменного гроба задвинулась. Холод ушел. Стихийный ответ пришел в норму. Все угомонилось, а за спиной со скрипом начала открываться дверь склепа.

Сладко потянувшись, я глянул на часы, покачал головой и, разминая затекшую шею, вышел наружу в родной мир.

Макс сидел тут. На оплетенной плющом садовой скамейке. Сидел и беззаботно смотрел в небо, покачивая от скуки ногами.

— Ну что хотела эта сука? — не поворачивая головы, спросил молодой Князь Молнии.

— Отдать это, — произнес я.

На эти слова Макс повернулся, и его голубые глаза с прищуром уставились на предмет, который я держал в руке.

— И что это? — безразлично спросил он.

— Терминал запада, — улыбнулся я, и глядя на вывалившуюся челюсть парнишки, добавил, — теперь у нас их три.