Пришелец в СССР – 2

Глава 15

Третий час шла ожесточенная битва с майетами в виртуальном средневековье.

Я всегда говорил, что нельзя недооценивать противника. Кто бы мог подумать, что мастера иллюзий окажутся мастерами не только в этом тонком искусстве, но и в режиме реального боя могут дать фору даже самым кровожадным идрисам. При этом сражались они неким симбионтом между физическим и иллюзорным оружием, искусно маскируясь под окружающее пространство. Как они сумели проникнуть внутрь виртуального пространства, в короткое время разобравшись в том, как им манипулировать, я не знаю. Да и так ли это уже важно. Ведь у нас есть цель и задача, которую мы обязаны выполнить.

Майеты нападали группами. Две-три особи объединялись в одно целое и выстреливали в нас какими-то сгустками спор. При этом визуально у них не было с собой никакого оружия. Вероятно, оружием служило им тело, или они могли оперировать сразу в нескольких пространствах одновременно. Выглядело это так. Несколько тварей бросались друг к другу, словно хотели предаться любовным утехам, и сцеплялись. Их тела тут же окутывал пульсирующий фиолетовый кокон, который через считанные секунды выстреливал в нас десятками кислотных спор. Их смертоносное воздействие мы увидели сразу же после первой атаки, к которой оказались не готовы. Хотя штурмовик должен быть готов к любому повороту событий и не только на поля боя, но и на гражданке.

Первым атаке подвергся отряд капрала Бойе. Споры майетов ударили в штурмовика, прилипли к бронику и стали мгновенно распространяться, оплетая его в кокон. Он крутился, пытался отодрать от себя споры, которые пока не причиняли ему никакого видимого вреда, но все было бесполезно. Рост спор прекратился и в следующее мгновение они взорвались, превратив штурмовика в кровавое месиво. Сразу же после гибели первого бойца под удар попало еще двое, а наш капрал Фунике проорал в общий эфир приказ жечь все вокруг. И мы тут же ударили из плазмоганов по скоплениям майетов.

А их становилось все больше и больше. Они словно выныривали в наше виртуальное пространство из пустоты и тут же устремлялись навстречу друг к другу, чтобы создать боевое звено для атаки.

Я кажется никогда так не потел во время боя, как с майетами. Тут нельзя было допустить ошибки. Малейший просчет мог обернуться гибелью. Если хоть одна спора попадала на броник, то от нее уже не избавиться. Взрыв неизбежен. Можно было попробовать увернуться от облака спор. Тощий вон чуть было не попал под выброс, но совершил какой-то нечеловеческий кульбит, в особенности если учесть тяжесть брони, и избежал гибели. Так что лучше тактику, чем предложил капрал Фунике, не придумать. Тактика выжженного пространства. Но эта планета нам не принадлежит, так что пусть об экологии и прочих придурях беспокоятся сами майеты. Мы им во враги не напрашивались. Летели себе по своим делам, когда они решили поймать нас в силовую ловушку. Так что пусть хлебают полной ложкой.

Я крутился из стороны в сторону, выжигая точечными залпами скопления майетов. Интересно, а они каждый своя индивидуальная личность или какой-то симбиотический разум. Как могли так вляпаться отцы-командиры, что отправили нас в неизведанную систему в лапы к неизвестному врагу.

Я жег майетов, но они появлялись снова и снова. В нашем отряде пока не было потерь, в то же время группа капрала Бойе уже потеряла шесть штурмовиков. Они первыми приняли удар на себя.

Мы продвигались медленно, с большим трудом отвоевывая каждый метр вражеского пространства. Цель была близка и в то же время так далека. Нам предстояло пройти еще несколько улиц прежде чем мы окажемся у мозгового центра, чем бы он не был. А мы понятия не имели, как он выглядел.

Если мы выживем в этой мясорубке, клянусь диким космосом, я закачу ребятам знатную попойку на базе. Мы этого точно заслужили.

Наконец мы преодолели сопротивление майетов. Они словно бы отступили. Все меньше и меньше спор летело в нашу сторону. Все больше и больше боевых спаек мы выжигали на корню. Мы увеличили скорость продвижения, приближаясь к мозговому центру.

Командиры несколько раз выходили на связь, запрашивая данные по оперативной обстановке. Это дело капрала Фунике. Он собирал данные и инфопакетом сбрасывал командованию. Нашли время — отчетность требовать.

Я только не верил, что майеты сдались. Это временная передышка перед решительным боем. И я мог поздравить себя с рождением провидческого дара.

Мы оказались на финишной прямой. До мозгового центра майетов оставался последний решительный бросок, но мы так и не знали, как он выглядит. Я думал, что, оказавшись возле него, мы обязательно его узнаем. Но сколько я не крутил головой, не сканировал пространство сканерами, никак не мог определить, где же эта дрянь притаилась. Хотя она должна быть на виду, если конечно отцы-командиры опять не сели в ловушку. Мои боевые братья пребывали в такой же растерянности. И вроде бы мы вышли на точку, но только цель оставалась неопознанной. Вокруг простирался знакомый урбанистический средневековый пейзаж. Ничего выдающегося и выделяющегося из общей серой массы.

Где же этот проклятый мозговой центр? Поиск осложнялся еще тем, что мы находились в виртуальном пространстве, где все выглядело не так как на самом деле. Но вернуться назад в реальность, это тут же снова оказаться под влиянием майетов. Разве что они не успеют сориентироваться, и мы раньше нанесем удар по мозговому центру. Но тут все на грани провала.

Я уже был готов к тому, чтобы приступить к тотальному выжиганию всего вокруг, когда круглое как шайба одноэтажное здание, похожее на конюшню, привлекло мое внимание. Оно было единственным круглым строением в городе, и это выглядело подозрительным.

Я указал капралу Фунике на эту шайбу, сделал предположение, что это наша цель. В любом случае нужно с чего-то начинать. Если мы не попробуем, то так и не узнаем, прав ли я. Капрал Фунике спокойно выслушал весь мой бред, и, к удивлению, согласился. Он отдал приказ, и мы слаженно атаковали шайбу. Только Тощий, Батюшка и Крыса остались прикрывать наши тылы, отражая слабые атаки майетов.

Первые же залпы по круглому зданию выявили, что оно не просто декорация. Так что моя версия похоже оказалась правильной.

Шайба задрожала, пошла рябью, словно пыталась стряхнуть с себя виртуальную декорацию. Я перевел плазмоган в максимальный режим. Так быстрее расходуется заряд батареи. У меня конечно есть пару запасных, но в режиме обычного боя заряд мы все равно старались экономить. Сейчас же не до экономии. Надо было во что бы то ни стало взорвать это сооружение, и тогда у всех нас появится шанс на освобождение.

Я жарил шайбу, заранее выставив приоритет по подключению запасных батарей. Совсем не хотелось думать о том, что будет если батареи закончатся, и я останусь без оружия лицом к лицу с ордами майетов. Однажды я уже погибал на поле боя и воскресал в палате «Последнего шанса». Помню, что первые несколько дней я мучился от фантомных болей, когда сознание врастало в новое тело, но при этом помнило о том, что произошло с ним до воскрешения. И пройти через это снова совсем не хотелось, хотя я понимал, что рано или поздно придется.

Я жарил шайбу с остервенением, как никогда до этого не жарил идрисов. Шайба дрожала, но не хотела сдаваться. За моей спиной Тощий, Батюшка и Крыс сдерживали атаки майетов. Им помогали штурмовики из отряда капрала Бойе. Ситуация выглядела стабильной, но я понимал, что наших усилий не хватает для того, чтобы уничтожить мозговой центр. Это понимал и капрал Бойе. Он обратился к нам по закрытому каналу связи и сообщил, что собирается связаться с штабом и дать целеуказание на объект. Без массированной атаки с воздуха корабельными излучателями мы не справимся. Выход только один. Но это означало, что после целеуказания мы не успеем уйти с поля боя. Мы останемся здесь. Наши тела останутся навеки вплавленными в чужую землю. Каждый из нас сразу осознал это. Но время понимать и время принимать.

Майеты почувствовали усиление нашей активности, увидели нас в опасной близости от своего мозгового центра и пошли на приступ. Одновременно их появилось тьма тьмущая со всех сторон. Батюшка, Тощий и Крыс заголосили в унисон, что не сдержат их, и словно в подтверждении этих слов двое штурмовиков капрала Бойев попали под обстрел спорами майетов. Их буквально залепили с ног до головы, а через мгновение грянули один за другим два взрыва, оставив после себя только груду развороченной брони.

Я видел их. Сотни шустрых и казалось неуязвимых тварей выныривали из пустоты и бросались друг к другу, чтобы образовать боевой симбиот, готовый к сражению. Они ловко передвигались как по мостовой, так и по стенам. Спасибо, что не летали, и нам не нужно было контролировать пространство над головой.

Я жарил майетов, которые окружали нас со всех сторон, и тут обнаружил, что никто больше не атакует мозговой центр. Шайба прекратила вибрировать и, казалось, восстанавливала свой оборонный потенциал после нашей атаки. Я тогда даже не знал, что мозговой центр способен не только держать оборону, но и атаковать.

Капрал Фунике отправил командованию инфопакет с целеуказанием мозгового центра. Тут же получил подтверждение получения, после чего дал информацию, что положение боевой группы тяжелое, долго мы не продержимся. Командование наше обращение проигнорировало. Даже статус получения не пришел. Похоже, мы оказались брошенными и забытыми на поле боя.

Майеты постепенно сожрали весь средневековый пейзаж. Стены и мостовые превратились в живой движущийся ковер, состоящий из тел майетов, который стрелял в нашу сторону потоком боевых спор. Мы жгли их смертоносные испражнения на подлете, начисто позабыв о своей боевой задаче. Потому что если мы погибнем, то задачу будет некому выполнять. Но их становилось слишком много. Долго нам не продержаться. Оставалось надеяться, что командование получило целеуказание и выжжет мозговой центр дотла. После чего силовая ловушка майетов разрушится и наши корабли смогут покинуть планету. Только вот нам от этого будет ни тепло, ни холодно. Только сейчас я понял, что командование не станет возвращаться за нами, простыми штурмовиками. Это экономически не выгодно. Да и мы находимся слишком близко к мозговому центру. Если они накроют центр излучением, то и от нас ничего не останется. Командование это не особо беспокоило, ведь мы включены в программу «Последний шанс», а, значит, смерть для нас не является окончательной точкой, а всего лишь запятой в цепочке новых перерождений.

И зачем мы так рисковали и сопротивлялись. Тратили свою жизненную энергию, если все равно после смерти мы воскреснем в новых телах в стерильных палатах программы «Последний шанс». Выходит из ловушки майетов был с самого начала. Расслабиться, не оказывать сопротивления и сразу перейти к новой жизни. Кто-то после воскрешения вернется снова в строй, кто-то отправится на заслуженную ветеранскую пенсию. Но все останутся живы.

Я жарил майетов, когда над нами показались боевые катера штурмового крейсера Бресладской империи, того самого на котором мы прилетели на эту планету. Сам крейсер оказался в ловушке майетов, но сейчас когда все их силы были сосредточены на подавление штурмовых отрядов, крейсер смог разродиться катерами для выполнения боевой задачи. Майеты толи не могли, толи не успевали их остановить. Вполне возможно, что до командиров также дошло, что бороться с майетеми можно собственными иллюзиями, и сейчас пилоты видят перед собой виртуальный симулятор. Один из тех на котором они проходили ежедневные тренировки.

Я отвлекся на катера, которые заходили на мозговой центр для атаки, и пропустил несколько выбросов спор майетов. Мне удалось сжечь новые выбросы, но часть спор попали на мой броник. Так что теперь, как бы я не двигался, чтобы ни делал, я обречен. Я пытался оторвать споры от броника, только даже подцепить их у меня не получалось. Они разрастались, захватывая мое тело. Скоро они взорвутся и от моей нынешней оболочки останутся только сухие казенные записи в реестрах прибыли и убыли личного служивого состава.

Батюшка успел прислать мне пожелания легкой смерти и легкого воскрешения. Похоже он не догадывался, что скоро последует за мной.

И в это мгновение катера разразились слитным залпом бортовых орудий. Мозговой центр майетов вздрогнул, но удар выдержал. Сами же майеты засуетились. Натиск на нас ослаб. Коричневый колышущийся ковер заметно поредел, так что стали видны здания. Часть особей сбежало из нашей реальности, бросившись на оборону штаба. Катера же развернулись и зашли на новую атаку. Слитный залп орудий и мозговой центр майетов вспыхнул в нескольких местах. Все-таки майеты не ожидали такого ожесточенного сопротивления. Они привыкли, что их мастерство иллюзий полностью покоряет жертв и блокирует их способности к сопротивлению, поэтому их мозговой центр оказался недостаточно защищен.

Я успел подумать об этом и тут мой броник взорвался. Одновременно с этим мозговой центр майетов взлетел на воздух.

Я умер, как умерли и мои друзья.

Я умер, чтобы воскреснуть, как и мои боевые товарищи.

По сути в боестолкновении с майтеами мы потерпели сокрушительное поражение. И сражались мы не за свои жизни, а за груду боевой техники, которая после нашей гибели осталась брошенной на чужой планете, за экономию средств, которые потратил имперский бюджет на наше воскрешение. Даже к первоначальной боевой задачи наше сражение с майетами не имело никакого отношение.

Очнувшись на больничной койке, я испытал глубокое разочарование в себе, в командовании, в нашей боеспособности. Мы впервые столкнулись с противником, который оказался нам не по зубам. Мы вынуждены были отступить. Это было единственно верное решение, которое к тому же мы не принимали. Но в будущем угроза майетов остается и высшим умам Бресладской империи теперь необходимо решать, что с этим делать.

В любом случае это не наша головная боль. Я чуть приподнялся на больничной койке, чтобы осмотреться. Я увидел весь свой отряд. Братья по оружию лежали рядом. Вместе погибли, вместе воскресли. Штурмовики обычно гибнут порознь и после воскрешения попадают не в свое подразделение, а куда направит распределение. Но в этот раз мы погибли одновременно и вместе воскресли. Скорее всего и служить вместе будем. Хотелось на это надеяться. Я уже успел душой прикипеть к этим звездным бродягам: к Тощему и Батюшку, к Бубну и Кувалде, к Таракану и Крысе, к Лодырю и Дыроколу. Все они сейчас лежали в палате воскрешения друг напротив друга, смотрели безучастным взглядом в потолок и приходили в себя. Телом воскресшие здесь, но душой еще там на поле боя.

Тело было наполнено болью. Зубы ломило так, словно я несколько дней жрал только лед. Я лежал на постели, боясь пошевелиться, и размышляя над тем, какого лешего я все еще нахожусь на армейской службе. Ведь мой рабский контракт закончился несколько месяцев назад, и я сам продлил его, добровольно. В тот момент, когда я подписывал новый контракт, думал только о родной планете, которую захватили идрисы. Они уничтожили всю мою родную, всех близких и знакомых, все что я любил и чем дорожил. В тот момент я даже подумать не мог, что моя родная планета цела и невредимы, а все мои родные и друзья живы и здоровы. А информация про захват планеты идрисов, не более чем работа пропагандистского центра Бресладской империи, направленного на поддержания благородной ярости против кровожадных врагов империи.

Я отогнал от себя дурные мысли, которые посчитал минутной слабостью и решил, что я должен как можно быстрее встать с больничной койки и выйти на поле боя снова. У у меня был уже опыт смерти и воскрешения.

Я тогда не знал, что следующая моя смерть принесет воскрешение в новом, далеком от меня мире с чудным названием СССР.