Пришелец в СССР – 2

Глава 18

Предложение о составлении фоторобота показалось мне логичным. По моему описанию сделать изображение, разослать по сотрудникам милиции, чтобы напасть на след Бельского. Я ведь наивно предполагал, полагаясь на свой звездный опыт, что это дело быстрое. В моей реальности мозгоклюи подключили бы к голове источника изображения нужную аппаратуру, за пару мгновений скачали нужный портрет, после чего выгрузили бы его в компьютер, дополнили бы недостающие фрагменты, облагородили, сделали бы возможные версии изменений и отправили бы эту информацию по сети. Через пару минут у нас были бы точные координаты местонахождения объекта поиска, а также траектории его возможного маршрута. Но все это возможно было в моем мире, с его развитыми технологиями.

Я думал, что в советской реальности, это будет посложнее, но я не ожидал увидеть аппарат под названием ИКР от ВНИИ МВД СССР. ИКР расшифровывалось, как Идентификационный Комплект Рисунков и представлял из себя большой черный ящик, внутри которого находилось большое количество фотофрагментов мужских и женских лиц, также альбом-реестр с этими изображениями и небольшой проектор, на поверхности которого можно было комбинировать фрагменты лиц для получения нужного изображения. Работал с этим аппаратом специально обученный профессионал криминалист. В нашем случае милая девушка Дарья, с которой мы быстро нашли общий язык. Но не смотря на все взаимопонимание на составление портрета ушло несколько часов.

Пока мы работали над его составлением, меня не покидало ощущение, что мы теряем время. Оно просто утекало песком сквозь пальцы. Пока мы тут подставляем губы к подбородку и выравниваем щеки, Бельский уже мог пересечь советско-финскую границу. Также меня не покидала тревога за судьбу Сергея Степанова. Ведь Бельский не просто так сорвался во Мглов после встречи со мной, встретился с Сергеем и куда-то его увел. Вряд они пошли предаваться философским беседам о будущем социалистической Родины или там по-тимуровски старушкам пенсионеркам помогать.

Пока я занимался фотороботом, Рябинин съездил в отдел кадров ветуправления и взял фотокарточку Сергея Степанова. Наталью Ильиничну мы решили лишний раз не волновать. Быть может, Сергей и Бельский дружили всю жизнь, а мой приход напомнил Бельскому об этом, и он сорвался пригласить старого друга на рыбалку.

Рябинин привез фотокарточку Сергея Степанова, которую скопировали, растиражировали и отправили по отделениям милиции. В это время мы с Дарьей усердно трудились над составлением фоторобота. На Мглов уже опустилась белая ночь, когда у нас появился приемлемый результат, с которым можно было начать поиск Бельского.

Фоторобот по сути составлялся из набора шаблонов. Каждый шаблон был пронумерован, поэтому получившийся портрет укладывался в длинный код, составленный в определенной последовательности.

Изображение кодировалось в такой последовательности:

Прическа (Волосы) — Лоб — Брови — Глаза — Нос — Губы (Рот) — Подбородок — Усы — Борода — Особые приметы

После чего появлялся специальный код, который можно было продиктовать по телефону и на другом конце при наличии такого же аппарата очень быстро составлялось идентичное изображение.

Фоторобот был составлен и мое присутствие больше не требовалось. Дальше оперативники должны были разбросать сеть по Мглову и окрестностям, чтобы наша рыбка попалась. У меня появилось свободное время.

Часы показывали два часа ночи.

Рябинин спал за рабочим столом, положив голову на сложенные руки. Я потряс его за плечи и предложил перебраться ко мне в гостиницу. Если что нас поднимут по звонку, и мы оперативно вернемся в отдел.

Рябинин не возражал и через четверть часа мы уже заселялись ко мне в номер. Администратор гостиницы осталась не довольная таким поворотом событий, но два милицейских удостоверения убедили ее в необходимости этого действия. Правда пришлось записаться в книге учета проживающих.

Тело Сергея Степанова нашли рано утром этого же дня. Звонок из отделения раздался в номере гостиницы в четверть восьмого утра. Рябинин снял трубку, записал всю информацию, бросил трубку на рычаги и устало потер глаза.

— Наталья Ильинична будет убита горем. Не знаю, кто ей об этом расскажет, — наконец сказал он.

Я хотел было посоветовать вызвать ей хорошего мозгоклюя. Отличный психолог помог бы справиться со стрессом от потери любимого сына. Ну, по крайней мере смягчил бы удар, да поддержал бы во время переходного периода от страшной новости через осознание к принятию. Но тут же сообразил, что мозгоклюев в этом мире нет, а психологи хоть и водились, но вряд ли были так распространены, чтобы к каждому психтравмированному приставлялся отдельный специалист.

Мы выехали к месту обнаружения тела. По дороге молчали. Говорить было не о чем, да и голова была тяжелой, словно в нее натолкали вату. Тоже мне Страшилище с башкой, набитой опилками. Правда этот сказочный персонаж часто находил умные решения в самых тяжелых ситуациях. Сомневаться не приходилось, Сергея убил Бельский. Получается именно он и есть наш Садовник. Но зачем ему убивать Сергея? Какой в этом скрывается смысл? Что мог знать такого Сергей, чего не знала его мать? Он явно представлял для Бельского угрозу. Неужели юный врач ветеринар был в курсе истинного морального облика своего старшего товарища? Скорее всего Бельский просто делился с ним своими мыслями по поводу Садовников или выспрашивал что-то об организации. После моего визита запаниковал и постарался замести все следы.

До места мы добрались за полчаса. Тело Сергея Степанова нашли в нескольких километрах от города на окраине леса по дороге к деревне Рукавино. Он лежал на обочине дороги, уткнувшись лицом в землю. Складывалось впечатление, что мертвеца просто выкинули из машины, походя как сигаретный хабарик. Место преступления было оцеплено. Стояло две милицейские «волги» и старенькая буханка, на которой приехали криминалисты. Они суетились возле тела, фотографировали, исследовали. Их дело детально запротоколировать место преступления, чтобы даже через множество лет можно было воссоздать картину преступления.

Мы подошли к старшему лейтенанту, который руководил следственным процессом.

— Доброе утро, Степан. Хотя какое оно доброе, к черту.

Похоже, Рябинин с лейтенантом хорошие знакомые.

— Как его нашли?

— Да тут особо стараться не надо было. Такое дело. Тело лежит приметно. С совхоза машина в Мглов шла молочная. Такое дело. Вот водитель и увидел подозрительный предмет на обочине. Остановился. Такое дело. Оказалось, тело. Так он сразу в кабину и по газам до ближайшего автомата. Нам звонит, задыхается. Такое дело. Мы приехали. И сразу опознали убитого. Утром ориентировка пришла. Такое дело.

— Прошляпили мы Сергея, — с тяжелым сердцем сказал я.

— А что мы могли сделать? Знали бы о связах твоего подозреваемого, тогда первым делом бы к нему нагрянули. А так… мы же только после разговора с Натальей Ильиничной узнали про Сергея.

— Могли с него и начать. Он у меня в списке был. Да ладно, чего уж там. Рассказывай, Степан, что там еще? — попросил я.

— Ну, убили его, значит, ножом. Аккуратно так в сердце. Такое дело. Он видно сопротивления не оказывал. Словно баран на бойню добровольно пошел. Это странно конечно. Такое дело.

— Опять добровольно. Девушки тоже добровольно шли на смерть. Что же это тварь с ними делает, что они ему в руки сами даются, — задался я вопросом.

Лейтенант смотрел на меня с любопытством. Ему было интересно, о ком это я. Но он не задавал вопросов.

— Может он их опаивает чем-то? — выдвинул версию Рябинин.

— На это экспертиза ответит. Но думаю что вряд ли. Девушки были чистыми. Никаких следов лекарств или наркотика.

— Тогда что получается он гипнотизер?

— Может и так. Стихийный. Убалтывает жертвы, что они теряют бдительность. Не знаю. Не представляю себе. Это какой же силы дар надо иметь, чтобы заболтать человека, и он добровольно под нож пошел. Не представляю.

Рябинин руками развел. Он себе тоже такое не представлял. Ни один здоровый человек себе такое представить не может. Но факт на лицо в виде очередного мертвого тела.

— Что будем делать? — спросил Рябинин.

— Предлагаю осмотреть тело. Так чтобы спецам не мешать. А потом поедем в ЗАГС, как собирались. Надо выполнить все пункты из запланированных. Бельского вероятно искать бессмысленно во Мглове. Думаю, он все сделал, зачем приехал. И сейчас на полдороги в Ленинград. Если я правильно ориентируюсь Рукавино по прямой к Ленинграду лежит.

— Так точно, — подтвердил лейтенант.

— Хорошо, тогда за дело.

Я думал, что Бельский уехал в Ленинград, но я ошибался. В этот момент я еще не знал, что мне скоро предстоит с ним встретиться. И встреча эта будет кровавой.

Осмотр тела ничего толком не дал. Убитый лежал лицом в землю. Когда его перевернули, я отметил блаженное выражение на лице, словно его не убили, а он просто отошел ко сну, и снилось ему что-то очень и очень приятное. Рана была в районе сердца. Удар был сильный и резкий. Бил явно профессионал. Откуда банщик мог научиться так убивать. Надо по возвращении в Ленинград собрать на него досье. На месте преступления были найдены отпечатки следов ботинок среднего размера. Их сфотографировали. По рисункам на подошве попробуют установить какой обувной фабрике они принадлежат. Больше ничего интересного я не увидел.

Подошел Рябинин. Мы обменялись наблюдениями. Ничего нового он мне не сообщил. Пока что уцепиться не за что. Да и притянуть это убийство к серии не получится. В теле не было обнаружено никаких посторонних предметов.

— Что по Бельскому? Есть новости? — спросил я.

— Лейтенант сказал, что пока никаких.

— Тогда поехали.

Мы сели в машину и повернули назад во Мглов.

В пути нас застал мелкий унылый дождь. Морось, а не дождь. Я включил дворники, и они равномерно заработали, очищая лобовое стекло. Снова захотелось курить, да и настроение упало к педали тормоза. Вроде бы дело вышло на финальный отрезок. Я знаю, кто такой Садовник. Осталось дело за малым, задержать преступника. Только пока мы будем его задерживать, он успеет еще натворить бед. Слишком много на нем крови. Ему уже нечего терять. Хотя разве бывает мало крови? Где та граница, где человек только оступился и вот уже человек-матерый преступник, которого надо срочно изолировать от общества, а лучше ликвидировать по закону.

Поймать Садовника это еще полбеды. Сложнее будет доказать его причастность ко всем этим преступлениям. Пока что я даже не представлял, каким образом он связан со всеми жертвами. Кроме последнего убитого Сергея Степанова. А ведь связь есть. Ее не может не быть. Без этих связей у нас с доказательной базой полная катастрофа. Тогда проще пристрелить Садовника при попытке задержания. Это будет гуманнее для остальных советских граждан, для которых он представляет реальную опасность.

— Ума не приложу, как здоровый человек может настолько увлечься настолько маниакальными идеями и станет убивать, — нарушил молчание Рябинин.

— А кто тебе сказал, что он здоровый?

— Хорошо. Он психически больной. Допустим. Но убивал же не только он, но и его отец, и его дед. И тогда что получается, у нас три поколения сумасшедших, которые в обыкновенной жизни ничем не проявились, подозрений не вызвали. Допустим это возможно, психическое заболевание может передаваться из поколения в поколение.

Генетика это называется, подумал я. Передается на уровне ДНК. Только боюсь, мое объяснение мало что объяснит Рябинину. В этом мире генетика еще молодая наука. Раскрыли структуру ДНК всего то без малого двадцать лет назад, да в забугорной Америке. Но еще не расшифровали. В моем же мире ДНК было подчинено человеку. Люди научились не только считывать ДНК, но управлять ею, создавая биологические организмы под любые технические нужды. Только процесс этот был дорогостоящий, поэтому пока неэффективно и мало используемый. Тела вот выращивают для будущих звездных штурмовиков, но сознание вырастить нельзя. Сознание или душу, или личность, тут пусть кто как хочет называет. С этим намного сложнее, а именно сознание управляет бытием, и никак иначе. Это мое личное мнение.

— Но разве не странно, что и дед, и отец, и сын настолько увлечены общими идеями, что легко шли на убийства. При этом дед с внуком знакомы не были…

— Так, так, так… Хорошо, что ты оговорился. Не дедушка, а бабушка. У Дмитрия Садовника, члена Общества Духовных Садовников была дочка. Вот жеж, я только сейчас сообразил, этого Дмитрия фамилия Садовников и общество Садовников. Думаешь совпадение? Я так не думаю. И значит в 20-ые годы убивала либо его дочка Елизавета. Либо он сам. Этот вопрос нам надо взять на карандаш. Нужно узнать, что делал Дмитрий Садовников в двадцатые годы и его дочка тоже. Мне почему-то кажется сомнительным, что женщина способна на такие убийства. Надо проверить обоих персонажей. И самое сложное теперь установить связь Бельского со всеми жертвами.

— А если они случайные жертвы? — выдвинул версию Рябинин.

— И все случайные так или иначе связаны со Мгловым. Где тут случайность?

— Тоже верно.

— Так. Давай-ка сначала к тебе в отдел заедем. Надо мне в Ленинград позвонить. Доложить начальству. И надо фоторобот нашим передать. Пусть начинают поиск. Если он вернулся домой, а это вероятно, его встретить надо.

Мы въехали во Мглов, и я повернул К милицейскому отделу. Разговор с Ленинградом занял пятнадцать минут. Я сразу попросил позвать Амбарова и рассказал ему все, что удалось собрать. Он внимательно выслушал, не перебивая. Похвалил, сказал: «Молоток, хорошо сработал». Я правда считал, что похвала не заслуженная. Сергея Степанова мы потеряли, а могли бы спасти, если постарались лучше. Мэгре сказал, что сейчас загрузит наших ребят установлением контактов Бельского младшего и жертв. Мне же поручил, работать дальше по следу отца Бельского и остальных родственников. Надо установить всю наследственную цепочку убийц.

Мы вернулись к машине и продолжил путь до ЗАГСа.

— Я все равно не понимаю, как идея может настолько захватить, что отравит целых три поколения семьи, — признался Рябинин.

— Это не идея, это скорее воспитание. Вот представь себе, если человеку с младенчества показывать зеленые предметы и говорить, что они красные, он приучится к этому. И будет считать, что зеленое — это красное на самом деле. И когда ему сообщат, что это не так, скорее поверит во всемирный заговор масонов, чем в это. Вот так и здесь. Будем считать, что корень всего зла Дмитрий Садовников. Он воспитал свою дочь в своих идеях. Она росла, веря в то, что Садовники могут прозревать будущее и люди делятся на хороших, что дадут хорошее потомство и гнилых, что дадут плохое потомство, способное отравить будущее либо частным людям, либо всему человечеству. Как например один немецкий изверг диктатор. Не будем вспоминать его проклятое имя вслух. Она выросла в этой парадигме. Для нее это была реальность, в которой она ни на секунду не сомневалась. Она вырастила своего сына Ивана Бельского в этой же философской идее. Вполне вероятно, что ее отец приложил руку к воспитанию. Так что у Ивана Бельского старшего не было никаких шансов. Он жил в этой реальности, и она была единственной возможной. Вполне вероятно, что дед объяснил ему, что с этой реальностью можно бороться путем зачистки гнилых веток. И вот он приступил к работе…

— Но почему эта зачистка происходит раз в двадцать ПЯТЬ лет и всего семь жертв? — спросил Рябинин.

— Не знаю. Нет у меня ответа на этот вопрос. Может семь это семь смертных грехов по Библии, может что-то еще. А почему такая цикличность, тоже загадка. Если удастся взять живым Садовника, может он расскажет.

— Ты так говоришь, взять живым, словно сомневаешься в подобном исходе, — заметил Рябинин.

— Да, я считаю, что такой человек жить не заслуживает. Он живет в другой, чуждой для нашего мира реальности. Нашей реальности он приносит боль и страдания. И лучше его сразу ликвидировать, чем мучиться потом. Ведь судебно-исправительная система зачем существует? Чтобы исправить преступника, сделать его полезным обществу, дать ему шанс исправиться. Ты правда считаешь, что такой человек, как Садовник способен исправиться?

— Ни на секунду не верю в это.

— Вот и я о том же. Так зачем тратить силу и ресурсы на это. А вдруг он убежит, и завершит свое кровавое дело. У него еще не полная коллекция убитых собрана. В общем, возвращаясь к нашему Садовнику, Бельского-младшего уже воспитывал Бельский-старший, а мы помним, что к этому времени он уже состоявшийся убийца. Так что в воспитательную программу были добавлены новые опции…

— Что добавлено? — не понял последнее слово Рябинин.

Я помянул проклятых идрисов за свою неосмотрительность. В разговор использовал термин из другого мира.

— Новые пункты, — поправил я. — Программа на убийство была заложена в Бельского-младшего с детства. У него просто не было другого выхода. Рожденный в племени каннибалов человек придет в цивилизованном мире в ресторан и потребует себе жаркое из человечины и искренне будет не понимать, почему этого блюда нет в меню, и почему все на него смотрят как на зверя.

Мгловский ЗАГС ничем не выделялся из городского пейзажа. Трехэтажное деревянное здание, построенное еще в прошлом веке и до Революции принадлежащее какой-нибудь купеческой семье, или мелко поместному дворянству. Сейчас же здесь располагался важный социальный институт, где регистрировались браки и смерти, вёлся учет всех живущих во Мглове.

Разговаривать с местными служащими я доверил Рябинину. Пусть устанавливает контакты. Я же потом на месте включусь в разговор. Нас сразу же отправили к заведующей ЗАГСом Инне Валерьевне Запольской, или как тут эта должность называется. Я так и не понял.

Инна Валерьевна оказалась женщиной за пятьдесят. Невысокого роста, с крашенными в рыжее волосами, аккуратными маленькими очками на витой серебряной цепочке. О таких женщинах говорят в теле. Она давно забыла, что такое талия, и ее это нисколько не смущало. По тому, как она держалась в общении с нами, она очень высоко себя ценила и любила. Сотрудники милиции ее нисколько не пугали и не заставляли инстинктивно чувствовать за собой какую-то смутную вину, которую чувствовала часть советских граждан. Тень тут же пословицу подсказал: «Был бы человек, а статью мы всегда найдем».

Разговор начал Рябинин. Он объяснил Инне Валерьевне цель нашего визита, ни слова не сказал об убийствах, чтобы не напугать ни в чем не повинную женщину. Чтобы там не думали себе обыватели, милиционер должен быть деликатным и обходительным, и тогда вопросы будут решать быстро и оперативно.

— Как же я помню Ивана Антоновича. Я тогда совсем молоденькая была. только пришла на работу, а он тут управлял всем. Солидный был мужчина, представительный. Обходительный. Такой старой закваски. Но далеко не ко всем. С некоторыми людьми мог вообще отказаться общаться или смотреть сквозь них. Но я мало с ним проработала. Он через полгода после моего прихода ушел вроде на заслуженную пенсию. Но у нас работает Антонина Степановна. Она с ним почти десять лет проработала. Я могу ее позвать.

Рябинин попросил позвать Антонину Степановну. Инна Валерьевна позвонила и пригласила коллегу. Вскоре в кабинет вошла высокая седая женщина в черном строгом платье. Она совсем не походила на конторскую советскую служащую, скорее на какую-то аристократку из романов Тургенева.

Я вступил в разговор, дал вводную нашего интереса и попросил рассказать ее об Иване Антоновиче Бельском. И тут же неожиданно для самого себя попросил Инну Валерьевну дать справку, что есть в ЗАГСе по гражданам и перечислил фамилии наших жертв. Меня интересовал период пятидесятых годов, второй волны убийств, и конца семидесятых, третьей волны. Этот запрос был похож на озарение, ниспосланное откуда-то свыше.

Инна Валерьевна тут же отправилась исполнять мое поручение с видом секретного агента КГБ на особо опасном задании. Я же вернулся к разговору с Антониной Степановной.

— Я не знаю, что вас конкретно интересует. Иван Антонович был человеком сложным, но порядочным. У него были очень высокие морально-нравственные критерии. Он и людей других ценил по этим критериям. Никому поблажек не давал. Своего отца он не знал. Маму боготворил. Отец их рано бросил, вероятно, это повлияло на его оценку мира. Но я не понимаю, почему вас это так интересует. Он давно умер.

Антонина Степановна нервно поглаживала руки, время от времени похрустывая пальцами. Было видно, что она нервничает.

— Понимаете, признаемся честно, ваш бывший начальник у нас проходит как отец одного из фигуранта нашего дела. О деле мы не можем ничего сказать. Сами понимаете, семейная тайна, — решил я играть в открытую.

— Вы про Ванечку нашего? Что он натворил то? — испугалась женщина.

— Я же сказал, что не могу говорить об этом. Тайна следствия.

— Да, да, я понимаю. Иван Антонович был требователен ко всем. В том числе и к сыну. Жена от него ушла. Бросила с ребенком. Такое редко бывает. Особенно в нашей советской действительности. Женщины если и уходят, то обычно ребенка забирают с собой. И суд становится на их сторону. Но тут Леночка просто ушла. Она у нас раньше работала. Но потом… Иван Антонович довел ее. Понимаете его требовательность была очень катастрофической. Дома он был настоящим диктатором. Тут не так посмотрела, тут не то сказала. Вот она и не выдержала. А Ванечка, сынишка их, рос нервным. Ему тоже доставалось. В школе он хорошо учился, но слыл хулиганом. По прилежанию хорошо, по поведению в лучшем случае удовлетворительно. Видно компенсировалась строгость в доме, свободой поведения в школе. Ничего не помогало. Иван Антонович и порол его и воспитывал, как мог словом. Но Ванечка продолжал хулиганить, но не страшно, а по-глупому как-то. То учителя немецкого языка во время переменки шкафом в классе запрет. Представляете взял и дотащил шкаф из коридора до двери и заклинил ее. То кошку с улицы в школу притащит, да на уроке выпустит. Иван Антонович часто приводил сына на работу.

Про жизненные перипетии Ивана Бельского-старшего мы услышали много всего. Также и о его сыне Иване Бельском-младшем. Картины вырисовывалась четкая — наш это кадр. Психологический портрет достоверный. Он конечно не являлся доказательством, но играл большую роль в сборе доказательной базы. Чтобы поймать преступника, надо понять его психологию.

Вернулась Инна Валерьевна и принесла нам несколько машинописных листков. Беглый просмотр их показал, что у меня на руках огненный материал, с которым можно было жарить Садовника. У меня на руках была доказанная связь Садовников со всеми жертвами. В то или иное время они проходили через ЗАГС. С этим материалом можно было уже закрывать Бельского-младшего.

Оставалось дело за малым найти его. Но нам и искать его не пришлось…