Пришелец в СССР – 2

Глава 19

— А где проживал Бельский-старший? — спросил я у Рябинина, когда мы вышли из ЗАГСа.

Мы сели в машину. Рябинин достал папку с документами, нашел нужный листок и зачитал:

— Улица Робеспьера, дом двенадцать.

— Это рядом?

— Неподалеку от 12 панифиловцев, — ответил Рябинин.

Не знаю, что это было, но мне вдруг отчетливо стало понятно, что мы должны наведаться в место проживания второго Садовника. Бельский-старший давно умер, и я не знаю, что я ожидал увидеть на адресе, но чувствовал, что мы должны проверить все концы.

— Кто сейчас в этом доме живет? — спросил я.

— А никто, — сказал Рябинин, сверившись с бумагами. — Дом числится за племянницей Бельского-старшего, Инной Сорокиной, но она там не живет. Только прописана. Где живет, я не знаю. Тут не указано. Можно установить. Раньше там и Бельский-младший был прописан, но после отъезда в Ленинград, он выписался.

— Сорокина нас не интересует. Я думаю, надо заехать на адрес. Осмотреться на месте.

— А чего там осматривать? Столько лет прошло, — спросил Рябинин.

— Может что осталось от Бельского старшего. Все таки дом им принадлежал все это время. Есть шанс найти что-то с тех времен.

— У нас нет ордера на обыск? — обоснованно заметил Рябинин.

— А мы не официально. Так сказать в порядке гражданской инициативы. Если будет что интересное, то и ордер получим. Оснований у нас для этого вполне достаточно. Сейчас время терять не хочется.

— Тогда поехали, — согласился Рябинин.

Когда я сказал, что дом числится за Бельскими, я говорил про жилплощадь, но никак не ожидал увидеть отдельно стоящий двухэтажный бревенчатый дом с голубыми наличниками и шиферной крышей с желтым флюгером петухом. Маленькие провинциальные городки славны сочетанием несочетаемого — многоэтажными современными новостройками и старенькими дореволюционными частными домами с небольшим участком, где порой может кукарекать петух по утрам и мычать корова, желающая утренней дойки.

Машину мы оставили за несколько домов, чтобы не привлекать внимания. Не знаю, почему я так сделал. Мне показалось, что если нам предстоит неофициальное исследование территории, то лучше это делать тайно, чтобы соседи не писали потом в заявлениях в милицию о подозрительной «Волге» всю дорогу крутившейся неподалеку.

Я запер машину, и мы направились к дому. Людей на улице видно не было, кроме продавщицы наливайщицы возле желтой бочки с квасом далеко впереди на перекрестке. Время от времени по улице проезжали машины, но почему-то создавалось впечатление, что на этой улице никто не живет. Дома стоят заброшенные, безжизненные. Но это обманчивое впечатление. Скоро люди потянутся с работы домой, и улица оживет. В окнах домов загорится свет, закипит вечерняя будничная жизнь.

Дом одной стеной выходил на улицу, другая его часть пряталась за зеленым дощатым забором с металлической калиткой, на которой висел номер дома. Калитка была заперта. Мы осмотрели забор и окна. Дом выглядел безжизненным, как и ожидалось, а забор целым. Возник сразу вопрос, как проникнуть на придомовую территорию. Не через забор же перелезать в самом деле. Даже при внешней безлюдности улицы, обязательно найдется хотя бы один бдительный гражданин, который сообщит в милицию о двух подозрительных личностях, лезущих в чужой дом через забор. А мы не хотели привлекать постороннее внимание.

Вопрос решил Рябинин. Он нашел слабое место в заборе, где доска от времени расшаталась. Я прикрывал его, пока он создавал нам проход. Наконец доска поддалась, он аккуратно отодвинул ее и первым проник на территорию дома. Я следом за ним, и закрыл за собой отверстие доской.

Мы осторожно подошли к дому. Я поднялся на крыльцо. Рябинин остался на дорожке. Осмотр входной двери показал, что ей недавно пользовались. Мало этого, входная дверь была открыта. Получается, что заброшенный дом не был уж таким заброшенным. Я ничего не понимал. Может племянница Бельского вернулась, иди здесь было не принято запирать двери. Я на всякий случай достал пистолет из плечевой кобуры. Рябинин увидел это и тоже достал оружие. Весь собрался, насторожился, словно цепной пес, почувствовавший опасность. Он поднялся на крыльцо и занял позицию по правую сторону от двери, в то время как я встал слева.

Я посмотрел на него. Он кивнул в знак того, что готов. Я резко открыл дверь и тут же бросился внутрь. Рябинин за мной. Дом встретил нас безмолвием и безжизненностью. Неужели его и правда забыли запереть, или за годы брошенности местные жители облюбовали его для своих неформальных сходок. Вторая версия казалась более правдоподобной. Об этом говорил мусор на полу, пустые водочные и пивные бутылки, расставленные ровной батарей вдоль одной из стен. В доме отчетливо пахло плесенью и сыростью. На вешалке в прихожей висела старая одежда. Рядом занавешенное серой простыней зеркало, словно в доме находился покойник.

— Что мы ищем? — отчего-то шепотом спросил Рябинин.

— Все что может быть связано с Бельским, — так же тихо ответил я.

Мы прошли в большую комнату, где стоял старый дореволюционный сервант с пыльной посудой. На стенах в больших рамках под стеклом находились старые черно-белые фотографии, с которых на нас смотрели давно ушедшие в другой мир люди. Часть фотографий была еще дореволюционной. Это было сразу видно по одежде, статичным позам и каким-то нездешним взглядам. Другая часть была более современной, но им тоже уже было лет по двадцать. На одной из фотографий я увидел Бельского-старшего. Он стоял в серых парусиновых брюках, белой рубашке. Одной рукой прижимал к себе мальчишку в белой футболке и шортах.

Я показал жестом Рябинину на фотографию. Он кивнул, узнав нашего персонажа.

Не знаю, что я собирался здесь найти. Возможно что-то из старых вещей Бельского или его личный дневник. Я приступил к планомерному осмотру территории, заглядывая во все ящики и шкафы. Рябинин последовал моему примеру.

Спустя четверть часа тщательного обыска, мы прервались и замерли.

Внезапно послышался какой-то стук и звон разбитого стекла. Звук исходил со второго этажа. Можно было конечно предположить, что это мышь что-то сбросила. В таких заброшенных домах мыши и крысы явление не редкое. Но я решил, что в доме помимо нас есть кто-то посторонний, или наоборот свой. Неужели мы наткнулись случайно на Бельского-младшего. Что он забыл в старом доме своего отца? Или тоже что-то искал, как и мы. Только он явно знал, что ищет.

Я тут же бросился к лестнице, взбежал наверх, перепрыгивая через ступеньки и оказался в коридоре с двумя дверями, покрытыми облезшей желтой краской. Я ударил в первую дверь, оказался в пустой комнате, заваленной каким-то хламом, а Рябинин ворвался во вторую. И тут прогремел выстрел, которого никто из нас не ждал. Я выскочил из комнаты и тут же был сбит с ног человеческим телом, вылетевшим из другой комнаты. Упав, я тут же вскочил на ноги, заглянул в помещение, откуда раздался выстрел, и увидел лежавшего на полу в луже крови Рябинина. Сердце болезненно замерло и тут же галопом рвануло вперед.

Неужели его убили.

Мальчишка еще совсем, ему бы жить и жить.

Зачем я его с собой потащил?

Но кто мог знать, что в старом доме скрывается убийца? Ему давно пора было находиться на полдороги к Ленинграду.

Мысли бешено проносились в голове, я же тем временем оказался на полу возле Рябинина. Положил ему руку на горло, почувствовал биение крови в венах и увидел его полный боли взгляд. Живой мальчишка, слава Богу, живой.

— Живот. Ранило. Догони, — прошипел Рябинин.

Дважды меня просить не надо. Тем более к Бельскому у меня теперь еще и личный счет появился. Я бросился прочь из комнаты, перепрыгивая через ступеньки оказался на первом этаже и выбежал во двор. Тут же раздался новый выстрел, пуля ударила в дверной косяк рядом с моей головой, а одна из отколовшихся щепок больно впилась в шею. Я выстрелил дважды, не целясь, на звук. Но похоже не попал. Я увидел серую куртку, которая перемахнула через забор и скрылась на улице. Подбежав к забору, я отодвинул доску, выбрался на улицу и увидел, как куртка села в серый «жигуленок», стоявший возле дома напротив. И как мы с Рябининым его не срисовали раньше. Видели, конечно, но подумали, что это машина соседей. Двигатель заревел, и машина резво стартанула с места.

Я оказался на распутье. Либо возвращаться в дом, оказывать первую помощь Рябинину и вызывать скорую. Либо начать преследование. Рябинин там кровью истекает. Кто знает, сможет ли он сам добраться до телефона, а может пока он это сделает, будет уже поздно. Но и упускать преступника не хотелось. Кто знает, где его теперь искать? На какое дно он заляжет. Мы его спугнули. Теперь он знает, что милиция висит у него на хвосте. Бельский теперь будет рвать когти. Я вдруг поймал себя на мысли, что не понимаю, как это драть когти, и откуда у преступника когти, он же не кошка какая-то.

Решение пришло само в виде старика, который в любопытстве выглядывал из окна дома напротив. Такого же бревенчатого, как и старое обиталище Бельских. Я подскочил к окну, выхватил милицейское удостоверение и закричал, так чтобы он услышал меня сквозь стекло.

— Скорую вызывайте и милицию! Сотрудник ранен тяжело!

Старик распахнул окно:

— Чей-то говорите вы? — спросил он, хмурясь.

— Скорую и милицию вызывайте в дом напротив!

Я развернулся и, не дожидаясь его реакции, побежал к своей машине.

У преступника было несколько минут форы. Но дорога была одна, поэтому я втопил педаль газа до упора в пол. Автомобиль заревел как смертельно раненное животное и полетел вперед по дороге.

Меня переполняла ярость. Как я мог не подумать о том, что Бельский может тоже изъявить желание посетить отчий дом. Почему я решил, что после убийства Смирнова он уехал в Ленинград? Это была моя самонадеянность? Заигрался в сыщика? Что же он тогда делал в отцовском доме? С ностальгических воспоминаний пыль тряпочкой стирал? Это вряд ли. В этом доме нельзя сказать чтобы он был счастлив. Скорее наоборот. Отец у него был еще тот домашний тиран, который сумел словом и ремнем в неокрепший мозг своего детеныша вбить ущербную свою философию. Если не за приятными воспоминаниями Бельский вернулся, значит за чем-то более вещественным. Будем рассуждать логически. После моего визита, а затем убийства Смирнова он скорее всего ударится в бега. Чтобы поддерживать себя в хорошей форме на чужой земле нужен ресурс. Так что за ресурсами он и возвращался в дом отца. Вероятно, здесь у него была ухоронка с деньгами на черный день. Вполне вероятно, и пистолет тут же был спрятан. Потому что Смирнова он по старинке ножичком ударил. Бельский как раз доставал свои сокровища, когда мы его спугнули. Надо тщательно обыскать дом. Вдруг он не успел все-таки все достать, и там что-то осталось.

Я увидел мелькнувший впереди серый «жигуленок». Он показался вдали улицы и исчез за поворотом. Я его уверенно догонял. Осталось только задержать преступника, желательно живым. Хотя лично я бы предпочел его убить. Такие мерзавцы не должны землю топтать. Им место либо в штрафбате на самой передовой мясорубке или смерть.

Мы выехали из Мглова и устремились по шоссе в сторону Ленинграда. Я уверенно догонял преступника. Еще несколько минут, и мы сравняемся корпус в корпус. Тогда я спихну его с дороги на обочину, а дальше надо не дать ему опомниться и задержать тепленьким. Но оказалось все не так просто. На дороге оказалось много машин и нам пришлось лавировать между ними. Толи безумная жажда жизни, толи Бельский оказался прекрасным шофером, но он виртуозно маневрировал между машинами. Мне оставалось только завидовать и стараться не отстать.

Нам гудели в клаксоны со всех сторон. От нас шарахались в стороны как от прокаженных, но мы ни на кого не обращали внимания. Передо мной была четкая цель — задержать убийцу. Перед Бельским не менее четкая цель — избежать этого.

Впереди показался железнодорожный переезд и очередь из машин, которая выстроилась перед закрытыми шлагбаумами. Вдалеке виднелся грузовой поезд, который уверенно летел к переезду.

Все у Бельского не осталось никаких шансов. Он вынужден будет остановиться и тут я его поймаю. Игра закончилась полным его поражением. Но я не ожидал того, что случилось дальше.

Поезд был уже у самого переезда, когда Бельский подлетел к нему. Ни тот, ни другой не остановились. «Жигуленок» вылетел на встречку, обогнул очередь из машин, деревянный шлагбаум и проскочил прямо перед носом у машиниста, который давил на аварийную сирену.

Я остановился на встречке перед шлагбаумом и выскочил из машины. как назло поезд состоял из множества вагонов, груженных щебенкой. Ему конца и края не было видно. Пока он проедет Бельский успеет скрыться.

Хотя какой проедет? Пока я тут в переживаниях топтался возле переезда машинист от стресса видно запустил аварийную остановку. Поезд стал останавливаться.

Теперь я Бельского точно не догоню. Как тут у землян говорится: «ищи теперь ветра в поле».

Я в сердцах плюнул на асфальт и вернулся в машину. Дожидаться возобновления движения через переезд бессмысленно. Бельский за это время на несколько десятков километров уедет в любую сторону. Мне его уже не догнать. Придется возвращаться назад.

Я развернулся и погнал во Мглов.

Первым делом я заехал на адрес Бельского-старшего. Возле дома стояла скорая и милицейский «жигуленок». Я остановился, вышел из машины и показал удостоверение преградившему мне путь милиционеру.

— Как Рябинин? — тут же спросил я.

— Жив будет. Пуля в мякотку угодила. Жизненно важных органов не задела. Он в карете.

Странное место эта Земля. Тут машину скорой помощи, почему-то называют каретой, словно ее владельцы не доктора какие-то, а великовельможные бояре, которых по идее должны были еще в семнадцатом низложить. Я подошел к скорой и заглянул внутрь. На меня тут же замахал руками человек в белом халате, но я показал ему удостоверение и он успокоился, хотя и всем видом своим показывал неудовольствие от моего появления.

Я забрался внутрь и сел рядом с Рябининым. Он посмотрел на меня жалостливо и криво улыбнулся.

— Это у тебя первая пуля?

— Да.

— Поздравляю так сказать с боевым крещением. Ты чего сразу в дверь то ломанулся?

— Кто знал, что там бандит. Не подумал, — сказал Рябинин.

Признаться честно, я тоже бросился без прикрытия на амбразуру и если бы Бельский оказался в моей комнате, пуля досталась бы мне.

— Догнал? — спросил Рябинин.

— Упустил. — сокрушенно вздохнул я и спросил у доктора. — Скоро наш товарищ на ноги встанет. Нам он в строю нужен живым и здоровым.

— Через недельку как огурчик будет. Но пару дней в стационаре подержим.

— Да я нормально. Завтра уже в строй, какой неделю… — попытался выказать служебное рвение Рябинин, но доктор твердо заявил:

— И думать не смейте.

Тут с улицы раздался громкий злой голос местного милицейского начальника:

— Что здесь вообще происходит? И где виновники происшествия.

На место перестрелки приехал собственной персоной майор Ракитин. С первого моего визита во Мглов у нас с ним не очень-то отношения заладились, а тут приезд и снова неприятности.

Я выбрался из скорой и встал перед майором.

— Владимир Евгеньевич, здравствуйте. Позвольте доложить о случившемся, — сказал я.

— Ах это опять вы. Помнится в прошлый раз вы дел наделали. Сейчас за старое принялись. Что за стрельба среди бела дня у меня в городе. Вы что тут в дикий запад поиграть решили. Слава Гойки Митича покоя не дает. Докладывайте.

Ракитин был очень зол. Он жег меня взглядом, но сдерживался, чтобы не наорать. Хороший командир на своих бойцов не орет, а уж тем более на чужих.

Не вдаваясь в излишние подробности, я рассказал обо всех событиях, которые предшествовали перестрелке. Я рассказал о семейке Бельских и о Садовниках, а также упомянул, что мы никак не ожидали застать в заброшенном доме преступника. Если бы мы хотя бы могли предполагать, что он здесь, то оцепили бы дом и взяли бы его тепленьким. А так полный провал по всем фронтам. Идрисы прорвали нашу оборону и уже плюются кислотой в стены нашего бункера. Про идрисов я конечно не говорил, а всего лишь подумал.

Докладывая Ракитину о случившемся, я смотрел по сторонам, привычно оценивая обстановку, и увидел идриса, стоявшего неподвижно в начале улицы. Мой собрат-пришелец продолжал неотступно следовать за мной. Он не выпускал меня из виду. Это с одной стороны хороший знак, он вмешается в критической ситуации. С другой стороны плохо быть всегда под колпаком у кого-либо, даже если этот кто-либо твой брат сопланетник.

— Итак, преступника вы упустили. И бедных товарищей граждан мне поперепугали. Ничего не скажешь, хорошая работа. Сейчас езжайте в отдел и вот все это мне на бумаге, чтобы буква в букву. И ничего не упустите, — потребовал Ракитин.

— Но это же займет время. А Бельский уйдет, — разочаровано сказал я.

— Вы своим в Ленинград телеграфируйте, так и так, ловите Бельского. Без вас начнут. А быть может и без вас справятся. А мне нужен ваш доклад в письменном виде. А то спросят сверху, почему я тут допускаю в своем городе такое. А у меня на этот счет соотвествующая бумажка имеется. Исполнять.

— Слушаюсь, — сказал я и пошел к своей машине.

Я отправился в отделение убивать время бумажной работой. Только сначала позвоню Амбарову.

Я не догадывался, что Бельский скоро сделает ответный ход. От бегства перейдет к нападению.