Пришелец в СССР – 2

Глава 6

В Ленинград я приехал рано утром. Улицы блестели от прошедшего недавно дождя. Ездили поливальные машины и редкие прохожие торопились на работу. Город пробуждался ото сна. Я оставил во Мглове незавершенное дело. Мне так и не удалось пообщаться с родственниками бухгалтера Ольги Филейко. Я попросил Рябинина встретиться с ними, потом отправить по почте подробный отчет об этой встрече. Если же обнаружиться особенно важная информация, то надо срочно телеграфировать на мое имя в Главк. Меня не оставляло ощущение, что я что-то упускаю из вида. И я должен остаться во Мглове пока не поговорю с родственниками последней жертвы, но приказ Амбарова звучал однозначно: «Срочно прибыть в Ленинград». И зачем я ему так срочно понадобился. Не могли что ли без меня обойтись.

Я заехал домой. Принять душ не получилось. Ванная была занята соседями, но я умылся на кухне, почистил зубы, выпил горький кофе с бутербродом с докторской колбасой, переоделся и направился в Главное управление внутренних дел Леноблгорисполкомов на Суворовском проспекте

— У нас четвертая жертва. Софья Климович, двадцать лет, студентка библиотечного факультета института Культуры, — с порога сообщил мне Степан Пироженко. — Тело нашла мама. Вернулась с ночной смены с молокозавода и обнаружила дочь в квартире. Голая, мертвая. В спине открытая рана с веточкой березы. В общем точно почерк похож…

— Почерк, почерк, — с ядом в голосе произнес Иван Ершов. — Почерковеды недоделанные. Девчонку жалко. Молодая совсем.

— Соседей допросили? Кто, что видел? — спросил я.

— Они жили в отдельной однушке. Так что соседи только по лестничной площадке. Но поквартирный обход ничего не дал. Никто ничего не видел, — сказал Пироженко.

— А мать что говорит?

— С мамой беда. У нее случился сердечный приступ. Ее забрала неотложка. Сейчас в районной больничке. Посетителям вход воспрещен, — сказал Ершов.

— Мегрэ попросил, чтобы мы ознакомили тебя с тем что есть. Папка с делом у тебя на столе, — сказал Пироженко.

Я увидел белую бумажную папку с веревочными завязками на своем столе. Взял ее, раскрыл и углубился в чтение. Протокол осмотра места преступления, протокол осмотра тела убитой, протокол допроса матери убитой (все-таки с ней немного успели поговорить, прежде чем сердце дало сбой), протокол поквартирного обхода. В общем ничего серьезного. Справка о родственниках убитой, справка из института о студентке Софьи Климович. В общем непаханое поле для следствия. Много направлений нужно отработать прежде чем появиться хоть какая-то зацепка. Но пока с предыдущими убийствами это преступление связывала только ветка дерева в ране. Интересно, откуда родом эта Климович? Случайно не из Мглова? Пока что слишком много вопросов и никаких ответов.

— А чего вы в такую рань уже на работе? — спросил я.

— А мы и не уходили. Вчера поздно вернулись с осмотра места преступления. Потом совещание. Потом Мегрэ отправился к начальству. Кокушкин очень жаждал услышать доклад о новой жертве. Сам понимаешь у нас в стране никаких маньяков быть не может. Значит, мы столкнулись с аномалией, которую надо срочно ликвидировать. А мы остались здесь. Метро то уже не ходило. А на такси не по окладу путешествовать. К тому же ни свет, ни заря назад на службу, — ответил Пироженко.

В кабинет решительно вошел Амбаров. Суровый, собранный и усталый. Он встал по центру, окинул нас взглядом и спросил:

— Где Никита?

— Он задержится на полчаса. Звонил недавно. Вы его сами вчера отпустили. У отца ишемический инсульт. Он всю ночь в больнице провел.

— Точно, — нахмурившись, сказал Амбаров, посмотрел на меня и сказал: — Ты уже вернулся. Хорошо. Попозже доложишь о своей поездке во Мглов устно. Но письменный отчет я жду не позже завтрашнего вечера. Это очень важно. Теперь о главном. Я был вчера у генерала. Он очень обеспокоен сложившейся ситуацией. Звонили из Москвы от самого Щелокова. Николай Анисимович интересовался ходом расследования. В общем штаны у нас, товарищи, горят. Нам надо срочно найти преступника. иначе могут последовать оргвыводы. Новое тело возможность действовать по горячим следам. Надо срочно опросить родственников и одногруппников. Установить список контактов. Поминутно восстановить последний день жизни убитой. Тело нашли в квартире. Значит убийца вошел в квартиру по доброй воле. В общем работы много.

Амбаров назначил каждому его зону ответственности. Ершову достались одногруппники убитой. Пироженко новый поквартирный обход. Мне достались родственники Софьи Климович, а также ее мама, как только ей можно будет общаться с представителями власти.

У Софьи Климович из родственников помимо матери был отец. Но он не жил с ними уже восемь с половиной лет. И сейчас находился в командировке на Дальнем Востоке, так что ничего интересного он сообщить нам не сможет. Также у матери была сестра Елена Павловна Хорошилова. Сестры были близки, постоянно все праздники вместе праздновали, в отпуска ездили, выходные по театрам и выставкам, так что именно к ней я сразу и отправился.

Елена Хорошилова работала экскурсоводом в Музее Арктики и Антарктики на улице Марата. Туда я и поехал в надежде застать ее на работе. После визита к Елене Хорошиловой я собирался встретиться с ее дочкой Юлией Хорошиловой. Она была младше убитой Сони на полтора года и, судя по скудной информации из разговора с матерью убитой, девушки дружили. Так что она могла дать хоть какую-то полезную информацию.

Музей Арктики и Антарктики располагался в трехэтажном здании, похожем на театр с шестью колонами на входе и круглым зеленым куполом сверху. Здание это было построено как церковь и отдано одному из направлений старообрядцев. В последний раз богослужение проводилось здесь в 1931 году. Любопытно что после здание было передано Театру Рабочей Молодежи, сокращенно ТРАМ, но театру здание оказалось не нужным и в него въехал Музей Арктики. После того как началось массовое исследование Антарктиды в название музея добавили и ее, и музей стал называться Музеем Арктики и Антарктики.

На входе я сразу направился в экскурсионную комнату, где предъявил свое удостоверение и спросил, как я могу увидеть Елену Хорошилову. Молодая девушка администратор в строгом черном платье, сказала, что сейчас найдет Елену Павловну и попросила меня подождать. Она вернулась через несколько минут с немолодой, усталого вида женщиной с сильными морщинами под красными заплаканными глазами. Я снова представился и спросил, где бы мы могли пообщаться, так чтобы нам никто не помешал. Нам тут же освободили экскурсионную комнату, и Оленька администратор заверила, что нас здесь никто не побеспокоит. Ближайшая экскурсия будет через полтора часа, так что все это время в нашем распоряжении. Она ушла, и я остался с глазу на глаз с Хорошиловой. Я не успел задать ей ни одного вопроса. Она сама начала говорить.

— Сонечка девочка- солнышко. Как же так? До сих пор не могу поверить в случившееся. У нас ее все любили. Настя то в ней души не чаяла. Все для нее. Я даже не представляю, как она сейчас будет. Сонечка была смыслом ее жизни. Горе то какое.

Я попробовал вклиниться в ее причитания.

— Скажите вы случайно не имеете какое-то отношение к городу Мглову, это в Ленинградской области?

Хорошилова позабыла о своих причитаниях и с интересом посмотрела на меня:

— Да, конечно. Мы с Настей там родились. А потом поступили в институты в Ленинград. Вернее я поступила, а Настя увлеклась Сережкой. Вышла замуж и пошла, и пошла на Молокозавод работать.

И опять этот город Мглов, просто проклятое место какое-то. Почему убийца преследует именно жителей Мглова, пускай и бывших.

— А где вы во Мглове жили?

— На «12 панфиловцев», — ответила Хорошилова.

— И ходили в тринадцатую школу на Счастливой улице?

— Да. А откуда вы знаете? — удивилась Елена Павловна.

— Скажите, а вы не были случайно знакомы с Маргаритой Смирновой или Ольгой Филейко? — я назвал выпускниц тринадцатой школы.

— Нет. Не припомню. А кто это?

— Они учились в одной школе с вами.

— Ну в этой школе много кто учился. Что я всех помнить должна. Хотя все равно странно, что вы спрашиваете.

— Софья родилась во Мглове? — спросил я.

— Нет. Она уже родилась в Ленинграде. Во Мглов мы не возвращались. Да она там ни разу не была, — ответила Елена Павловна. — А прочему вы так настойчиво интересуетесь Мгловым?

— Я просто пытаюсь найти какие-нибудь зацепки. Скажите, а что вы можете сказать о друзьях Софьи, о ее ближайшем окружении?

— Я ничего о них не знаю. Все-таки юная девушка не спешит секретничать с взрослой тетушкой. Вы лучше об этом с моей дочерью поговорите. Она больше должна знать. Они с Софьей дружили.

Я узнал, где мог встретиться с Юлией Хорошиловой. Записал адрес и телефон на всякий случай. Новые вопросы не дали никакой полезной информации. Мне удалось узнать только, что Софья была наивной романтичной девушкой, мечтающей как Ассоль о капитане Грее. С детства она любила читать и душа у нее лежала к книжному миру. Она много и вкусно рассказывала о прочитанном, поэтому, когда встал вопрос выбора ВУЗа, то библиотечный факультет был вне конкуренции. В институте Софья была отличницей. Ни на какие тусовки не ходила, по крайней мере ни о чем таком Елена Павловна не знала, но информацию она получала от своей сестры, а матери часто бывают слепы по отношению к своим детям.

Новые вопросы не приносили никакой информации, поэтому я поблагодарил Елену Павловну за уделенное время и поехал к ее дочери, которая жила в родительской квартире на Ульянке. Юля училась в педагогическом на учителя русского языка и литературы. Время сейчас было предэкзаменационное, и по заверениям Елены Павловны она была дома, готовилась к экзамену.

Хорошиловы проживали на улице генерала Симоняка в так называемом доме корабле. Я добрался до адреса минут за сорок, заехал во двор, припарковал машину возле обочины и вышел.

Дома корабли интересное явление советской урбанистической застройки. Длинные высокие дома, которые стояли как крепостные стены, иногда переходя друг в друга. Их проектировали такими длинными, чтобы они защищали от штормовых ветров, которые в Ленинграде частое явление.

Я вошел в подъезд, поднялся на второй этаж и позвонил во входной звонок. Дверь открыла красивая юная девушка, черноволосая и кареглазая. Она внимательно на меня посмотрела и сообщила, что родителей дома нет, буду вечером, так что приходите позже. Я сказал, что пришел к ней и достал удостоверение.

— Вы из-за Софьи. Проходите тогда.

Она впустила меня в квартиру и предложила переобуться. Я снял ботинки, надел тапочки и прошел на кухню вслед за хозяйкой. Кухня была маленькой для маленькой семьи с кафельными стенами, маленьким столом, газовой плитой и шкафчиками. Юля предложила мне сесть в угол. Я послушно сел, положил на стол свою папку и достал протоколы допроса. Она предложила мне чай, но я отказался, предпочтя сразу перейти к делу.

— Соболезную вашему горю. Я здесь для того, чтобы быстрее установить преступника и изолировать его, — сказал я.

— В голове никак не укладывается. Мы встречались неделю назад. Потом экзамены. И договорились, что после сдачи поедем гулять в Павловск. Мы часто туда ездим… ездили, — сказала Юлия тусклым безжизненным голосом.

Она уставилась куда-то в стену, словно отключилась от реальности. Потом очнулась и села на свободный табурет.

— Насколько вы были близки? — спросил я.

— Мы росли вместе, дружили. Мы хоть и дворюродные, но роднее родных.

Мы разговаривали где-то час. За это время мне удалось узнать много интересной информации. Теперь Софья Климович представала уже не такой ангелоподобной девушкой, какой была, по мнению матери и тетушки. Прилежная отличница, активистка, комсомолка, после начала учебы в институте с головой погрузилась в студенческую неформальную жизнь. Она любила посещать шумные большие компании, маме говорила, что ходила в библиотеку, ходила на квартирные концерты молодых рок-музыкантов, маме говорила, что ночует у подруги. В общем, вела вполне себе счастливую студенческую жизнь. Не пила, не курила, но в голове ее были не только одни книги. В последнее время она встречалась с мужчиной, который был старше ее на несколько лет, но он был не из студенческой братии. Юлия назвала его имя и фамилию и я записал их — Рысин Максим. В планах на ближайшее время у Софьи было сдать экзамены и поехать вместе со студотрядом на стройку. Только вот подробностей Юля не знала. Ничего подозрительного Юля также за подругой не замечала.

Пока что я не услышал ничего такого, за что можно было уцепиться. Обычная жизнь обычной студентки. Да, стоило встретиться с этим Рысиным и поговорить с ним. Возможно, это что-то даст. Надо бы конечно узнать, что за квартирные концерты убитая посещала, кто там выступал, с кем она там общалась. Но пока что дело выглядело безнадежным. Единственное, что всех объединяло — это малая родина всех погибших город Мглов. Прямо зловещее место, мистический бермудский треугольник, который обрекает на гибель всех, кто там родился и жил, а потом покинул его.

Я задал еще несколько вопросов Юле, малозначимых. Получил малоинформативные ответы. Попросил ее расписаться под протоколом ее допроса, попрощался и вышел из квартиры. За моей спиной щелкнул замок входной двери.

Я спустился на первый этаж, вышел из подъезда и вдохнул чистый свежий воздух. Сегодня было прохладно, но в то же время необременительно хорошо. Легкий ветерок шелестел листьями тополей. На детской площадке возилась малышня, а рядом подростки играли в земельки. Бросали ножики в землю, чертили земли, отрезали их у соседей-противников, наращивая свои владения. Удивительное дело, как простая детская игра отражает реалии взрослой жизни.

Тень тут же заворчал из глубины моего сознания. Что это реалии взрослой жизни проклятых капиталистов. У нас в коммунистической стране все совсем по-другому. Мы не стремимся наращивать земельные владения и конкурировать с другими странами за власть и богатства. Я хотел бы ему возразить. А у меня было что сказать. В последнее время я начал изучать советского государства и его идеологию, хотя и недалеко продвинулся. Но сейчас было не место и не время.

Я сел в машину, завел мотор и направился в Главк.

Амбаров был у себя. Я доложил ему обо всем, что мне удалось узнать. Он заинтересовался этими квартирными концертами и студенческими компаниями. Заявил, что нужно внедрить кого-нибудь в их среду и провести так сказать, разведку боем. Фамилия Рысина его заинтересовала, поскольку это была пока единственная фамилия в деле, за которую можно было зацепиться. Он позвонил куда-то и попросил найти ему Рысина Максима, назвал приблизительный возраст объекта поиска. После чего попросил меня подробно рассказать о поездке во Мглов.

Я рассказал о том, что мне удалось узнать во Мглове. Бегло поведал о разговорах с родственниками погибших. Удалось установить, что все погибшие были так или иначе знакомы друг с другом, поэтому все эти дела связаны друг с другом. Сомнений тут не оставалось. Потом я подробно рассказал о делах пятидесятилетней давности, которые были подозрительно похожи на наши. Амбаров тут же насторожился. Эта информация его очень заинтересовала. Он достал сигареты, вытащил одну, вставил в рот и закурил. Предложил мне. Я отказался.

— А вот с этого места поподробнее, — попросил он.

Но у меня не было никаких особых подробностей. Я рассказал все, что знал.

— Это очень интересно. Получается у нас убийца, который либо что-то знает об убийствах пятидесятилетней давности, либо он сам и есть тот убийца. Но правда это выглядит очень фантастично. Ему тогда уже глубоко за семьдесят должно быть. Убийца пенсионер. Конечно, все может быть. Но я сомневаюсь. Надо нам побольше узнать о преступлениях того времени. Что за парень этот Рябинин? Толковый? Может его к нам в подкрепление выписать?

Я сказал, что вызывать к нам Рябинина преждевременно. Все что он знал, он уже нам рассказал. А на месте во Мглове он нам может еще пригодится. Ведь все преступления ведут во Мглов. К тому же я не успел опросить несколько родственников и доехать до родной деревни Киндеева.

— Как думаешь эта версия имеет право на жизнь?

— С Киндеевым? Сомневаюсь. Ему не семьдесят, — ответил я.

— Тогда надо отработать убийства начала века. Сами мы по архивам с ума сойдем ходить. Нам нужен специалист. Есть у меня один на примете. Профессор историк-криминалист Федор Евгеньевич Тредиаковский. Друг нашей семьи. С моим отцом вместе работал. Я дам тебе его контакты, договоришься о встрече. Может это даст какую-то зацепку. Попробуем эти версии отработать.

Телефон на столе Амбарова зазвонил. Он поднял трубку, молча выслушал сообщение и положил ее на рычаги. Он с сочувствием посмотрел на меня и сказал:

— Тело Киндеева нашли. Соболезную. Вы кажется дружили.

Я напрягся. Как это могло случиться. Я оставил его в такой глухомани, в болоте. Да там люди не ходят, а до ближайшего ягодного сезона еще пару месяцев. Его просто не могли найти.

— Значит, одного подозреваемого мы можем смело вычеркнуть. Киндеев к моменту убийства Климович был мертв, — сказал Амбаров.

— И где нашли его тело?

— Где-то в болоте в Ленобласти. Там рядом воинские части. Боец ушел в самоволку. Его начали искать и наткнулись в лесу на тело. Опознали по отпечаткам. Его убили. Так что у нас еще одно дело. Правда его я думаю будут вести местные. Но ожидай вызова. Ты как человек, который дружил с ним, явно будешь востребован у следствия.

Только вот этого мне еще не хватало.

Как же просто было в моей прежней реальности. Враг прямо передо мной. Жги идрисов. А здесь столько хитросплетений и сложностей. Сплошные интриги жизни.

— Напишите мне контакты профессора, — попросил я.

Амбаров хлопнул себя ладонью по лбу.

— Точно же.

Он взял лист бумаги, достал из стола записную книжку, пролистал ее до нужной буквы алфавита и выписал номер и адрес. Я взял листик, посмотрел на него. Профессор жил в центре на улице Некрасова. Сегодня я ему позвоню, обрисую ситуацию и договорюсь о встрече.

Помимо этого мне нужно было разобраться с Киндеевым. Следов конечно я не оставил, тело в болоте верный глухарь, но все равно нервотрепки это прибавит. Задергают допросами.

В дверь кабинета постучали. Не дожидаясь разрешения, в кабинет вошел Пироженко

— Вы запрос по Рысину делали?

— Да.

— В общем тут его пробили. Криминальная личность. Да у нас на него заявление висит от одной девушки. Она его в изнасиловании обвиняет.

— Кажется, это наш клиент, — обрадовался Амбаров. — Мне нужна полная информация на него. А также место жительства. Задержим его по заявлению об изнасиловании, а дальше будем крутить на Климович. Чувствую, это наш фрукт. Расколется, тогда сможем и по другим объектам крутить. Поздравляю, товарищи. У нас появился первый подозреваемый.

Через час у нас на столе лежало подробное досье на Максима Рысина, а также адрес его проживания и адреса его возможного местопребывания.

Амбаров распорядился установить наружное наблюдение за его квартирой. И мы тут же приступили к разработке плана его задержания.

Кто бы мог тогда предположить, какой кровавой бойней обернется эта операция.