Продана Миллиардеру

Глава 13

– Какого хрена, Тимур?

Я взорваться готов. Вылетаю из тачки как бешеный. Бросаю другу кейс и направляюсь обратно. Кучу времени убил, пока ему трезвонил. Обещал раздобыть гребаные документы, соскочить никак не мог. А этот гад черт разберет, чем занимался. На мороз выпал. Трубку не брал. Хотя понятно. Вечный праздник. Вот уже который год свадьбу отмечает. Женатый мужик потерян для общества. Ничего нового тут нет. Не думал я, что Тимур так намертво залипнет. Мы же оба свободу ценили, ничем себя не вязали. Но видно, реально на каждого зверя найдется своя петля. Сам не заметишь, увязнешь раз и навсегда.

– Ты куда? – друг двигает следом. – Так быстро валишь?

– Дела.

– Давно к нам не заглядывал. Непорядок. Пойдем, присядем. Зачем спешить? Отдохнешь, расслабишься. А то смотрю, ты весь на взводе. Может, помощь нужна? Разрулить чего?

Он заметил ее. Мою Бэмби. Пока я дверцами хлопал, успел углядеть. Та долбанная красная тряпка слишком яркая. Мигом в глаза бросается.

– Я занят, – отрезаю. – Звонил тебе, чтобы нашу встречу двинуть на другой день. Но до тебя сейчас хуй дозвонишься.

– Проблемы нарисовались?

– Разберусь.

– Ты в напряге, – хмурит брови.

– А ты психологом заделался?

Тимур ставит кейс на землю и подходит к тачке, распахивает дверцу. В момент меняется в лице.

– Охренеть, – выдает мрачно.

Разглядывает Бэмби. Изучает так, будто собственным глазам не верит. Не представляет, как я мог захватить девушку в плен, зафиксировать скотчем, скрутив по рукам и ногам.

Блять. Не нравится мне его взгляд. Вообще, не нравится, когда хоть кто-то на девчонку смотрит. Не важно, с какой целью. Знаю, у Тимура есть женщина, он никогда не поведется на другую. Но тут затык. Плевать на логику. На смысл.

Тьма изнутри заливает. Я вдруг четко осознаю: никому нельзя на мою девочку пялиться. Ни-ко-му. Никогда. И класть на расклад, на детали, на ситуацию.

Бэмби всхлипывает. Взвывает. Отползает назад, к противоположной дверце, от чего платье задирается гораздо выше задницы. Девчонка бьется спиной. Грудь подпрыгивает при каждом ударе. Крохотная. Аккуратная. Так и просится в мою ладонь. Так и тянется. Ебануться. Я готов штаны обкончать. Когда сопливым пацаном был, лучше себя контролировал. А здесь все тормоза сорвались к чертям.

Ну хватит. Эта картина точно не для Тимура. Вообще – ни для кого.

Я встаю перед проемом, прикрываю Бэмби. А после не удерживаюсь и снова взглядом цепляюсь. Впиваюсь не в тело. В глаза. Прямо, четко, аж до нутра пробирает.

Моя девочка как будто пугается Тимура. Ну да, вид у друга грозный. Татухами забит покруче меня. На горле тигр скалится. На руках голой кожи не видно.

– Ей хоть восемнадцать есть? – рявкает Тимур.

– Есть, и давно.

– Ты реально похитил эту девчонку и держишь силой? – рычит. – Или я чего не выкупаю?

– Долгая тема.

– Я не спешу.

Взгляд Бэмби резко меняется. Что это? Надежда загорается? Просьба о помощи? Ну охуеть теперь.

– Не лезь, Тимур.

Я захлопываю дверцу. Закрываю обзор.

– Глеб, что за дерьмо?

– Она сама нарвалась.

– Как?

– Задолбала жопой вертеть.

– Ты напился или обдолбался? Завязывай этот блядский цирк. К тебе же девки сами липнут. Отбоя нет. А ну живо выпускай девчонку.

– Я свое не отдаю.

– А она твоя?

– Моя!

Тимур вдруг оскаливается.

– Ха, – глазами сверкает. – Покрутило?

Еще как. Покрутило. Повело. Разломало на части. Сука, и спасения не найти. Проклятая девчонка из моей башки даже на перекур не выходит. И ладно из башки. Она под ребрами бьется. Бурлит в крови.

Я попался. Угодил прямо в капкан. Дебил. Сам еще над Тимуром насмехался, болтал, будто серьезные отношения не для меня. И да, это так. Не мое. Ну точно. Только как тогда всю эту хренотень обозвать?

Я за этой девчонкой как привязанный таскаюсь. Магнитом тянет. Влечет. Кишки крюками продирает, выкручивает. Безумная тяга. Бредовая. И не слабеет, не отпускает. Только крепнет. Мощнее становится.

Я усаживаюсь в тачку. Жму на газ. Домой мчу. С делами покончено. Пора заняться главным.

Оборачиваюсь и опять тону в проклятых глазах. Растворяюсь в гребаных озерах. Больше не надеюсь выбраться на поверхность.

– Не скучай, Бэмби, – подмигиваю ей. – Сейчас развлечемся.

От автора: есть отдельная книга про лучшего друга Глеба - Тимура - эта история называется "Ты моя одержимость"

+++

Девчонка вырывается и брыкается всю дорогу. Упрямая. Упертая. Она напрочь отказывается сдаваться. Пока мчим по трассе, Бэмби ерзает по сиденью, изо всех сил старается освободиться. Думает, я вождением увлечен. Отчаянно извивается, пытается отлепить скотч.

Зря время тратит. Но ей об этом знать необязательно. Пускай играется. По факту с такой лентой даже здоровенный мужик далеко не сразу справится. Штука фиксирует намертво.

Дьявол.

Я хмурюсь, осознав, что мне эту дрянь отдирать придется. Конечно, я буду действовать осторожно. Только следы хоть как останутся. А еще девчонка заорет. Больно же.

Черт раздери. Боль ей совсем причинять не хочется. Стоит вообразить – и мерзко становится. Муторно. От самого себя воротит.

Блять. А вот, правда? Какого хрена творю?

Столько времени. Столько сил. Все отправляется в пекло. Ждал. Проявлял терпение. Расставлял декорации. И так тупо слил собственный план.

Замкнуло на ней. Перемкнуло. Сдать назад не могу. Несет. Тяга дикая, бешеная. Здесь нереально очнуться. Но она сама напросилась.

Довела. Сука. Просто довела.

С первой встречи нарывалась же. Заперлась в своей тачке, уткнулась в мобильник, от нервов подрагивала. Сидела вся такая… строгая. Деловая. Ледяная. Серьезная. Прямо леди из высшего общества. Раздражающая. Бесячая. И до одури красивая.

Кто бы тут удержался? Кто бы не вышиб стекло и не влез внутрь? Кто бы не захотел изучить такое чудо поближе?

Я не железный. Сдался желаниям сразу. А потом вообще увлекло, затянуло, подсел будто на самую забористую наркоту.

Точно судьба меня поимела. Четко. Никогда от дозы не зависел, даже пробовать не тянуло, а здесь вдруг нашлась убойная зависимость. И захлестнула покруче запрещенных препаратов. За нутро взяла.

Моя нелегальная. Идеальная.

Я ничего похожего вспомнить не мог. Никого. Раньше никогда за девками не гонялся. Потребности не возникало. Зато сейчас по полной накрыло. Резко прижало. Проняло. Пробрало. Продрало.

Вот чем она меня так? Чем, блять? Хуй разберет. Хотя нет. Хуй молчит, ни черта не соображает, тупо к ней тянется. Мозг мой не дальше члена ушел. Вырубился на хрен.

Забавно. Всех других баб как отрезало. Смотрю – не торкает. Хотя кругом хватает симпотных. На любой вкус. Тощие. Фигуристые. Натуральные. От хирурга выпущенные. Можно каждую ночь новую драть. Отымел и утром вышвырнул. Старая проверенная схема. Так почему не стоит?

Ха. Стоит. Еще как. Только на одну-единственную девку. На эту невыносимую девчонку.

Блядское проклятье.

Я паркую тачку и поворачиваюсь назад. Бэмби моментально затихает под моим взглядом. Напрягается. Глазами электрические разряды выпускает. Жалит.

Охренеть. До чего же она вкусная. Вся.

Я ржал с мужиков, которые на одну бабу подсаживались. Насмехался над Тимуром. Реально не выкупал. Ну как так? Зачем? Где прикол? Скука. Раз за разом брать одинаковую девчонку. Верность хранить. Абсолютный бред.

А теперь сам залип, еще и без траха. Ладно бы взял, попробовал, ощутил на хере. Но нет, достаточно ее взгляда. Запаха. Выражения лица. Жестов. Этих гребаных манер. Нос задерет. Спина дугой. Задом крутит. Снежная королева. По виду – глыба льда. Губы поджимает. Фыркает. А внутри – огонь. Дьявол, да, я знаю, чую, чувствую. Такое не спрятать, не скрыть. Там пламя адское.

Зараза. Почему меня динамит?

– Мы дома, Бэмби, – говорю я и вытягиваю ее из тачки, на плечо забрасываю, в берлогу волоку.

Извивается. Перемотанными руками по спине лупит.

И откуда только силы берутся?

Я по заднице девчонку шлепаю.

– Обещаю, скоро я тебя приласкаю.

Бэмби орет. На помощь зовет. Бьюсь об заклад, она надеется привлечь внимание охранников. Ждет помощи. Думает, полицию вызовут.

Наивная.

Квартира в этом комплексе стоит столько, что я могу здесь бойню устроить. Приберут без вопросов.

Я отношу ее в свою спальню, бросаю на кровать. Ослабляю галстук, снимаю и отбрасываю прочь. Следом отправляется пиджак.

Девчонка отползает назад. Лихорадочно передвигает ногами. Врезается в спинку и беззвучно вскрикивает.

– Боишься?

Она отрицательно машет головой. Прищуривается. Теперь ее глаза как лезвия. Острые. Холодные. Но это только на миг. После снова искры летят.

Я хватаю девчонку за лодыжки, подтягиваю на край постели. Усаживаюсь и забрасываю брыкающееся тело к себе на колени. Задницей наверх.

Она затихает. Настораживается.

Я провожу ладонью по ягодицам. Поглаживаю. Забираюсь под гребаное красное кружево.

Бэмби будто кипятком обдает. Как же она дергается. Буквально подскакивает. Но быстро застывает. Ощущает животом каменный стояк.

– Пора снять подарочную упаковку.

Я раздираю чертово платье надвое.

– А это для кого нацепила? – вырывается вопрос, когда обнаруживаю, что скрывалось под разорванным нарядом.

Блядство.

Ну пиздец, как она в клуб вырядилась. Могла сразу голой двинуть. Разницы никто бы не увидел.

От трусов тут только одно название. Пара ниток и клочок кружева. Разве это нижнее белье? Долбанная марля. Верх по ходу в том же ключе сделан. Пока тяжело разглядеть. Вот и хорошо, иначе бы я точно сорвался.

Маленькая дрянь. Сперва провоцирует, после пищит от возмущения.

Я бы ее иначе обрядил. Прикрыл по полной. Еще и чтоб крой свободный. Хотя эта сучка и в бесформенном мешке привлечет внимание. Глаза эти проклятые. Рот вызывающий. Лицо надо закрыть, иначе нет смысла.

Стоп. А походка? Она же идет, будто узоры выписывает. Задницей виляет, вся выкручивается, извивается. Тут никакая одежда не поможет. Дрянь вообще на улицу нельзя выпускать. Запереть в четырех стенах и нормально.

Охренеть. Когда меня колышило, как девка одета? Наоборот. Круто, если полуголая, проще разглядеть и оценить фронт работ. Правда у меня глаз наметан, я в любом случае четко суть выхватываю.

Дьявол раздери. Эту девчонку охота для себя одного запечатать. В плен забрать, никуда не выпускать.

– Сучка, – оскаливаюсь. – Совсем разгулялась. В разнос пошла. Ты должна раз и навсегда запомнить главное. Твоя задница создана для меня.

Врезаю ладонью по ягодице. Смачно. Сочно. Со шлепком. Так засаживаю, что пальцы загораются. Кожу саднит. Печет.

Бэмби дергается, прямо подпрыгивает. Напрягается. В комок нервов превращается.

Только молчит. Ни стона, ни всхлипа не издает. И дело явно не в скотче. Она характер проявляет. В партизанку играет.

Строптивая малышка. Бойкая. Гордая. Норовистая. Такую объезжать сплошной кайф. Хер твердеет будто по команде. Вздергивается, таранит ее живот. Можно камни раскалывать. А можно – ледяные статуи.

Я отвожу руку в сторону. Залипаю на багровый отпечаток. След особенно сильно видно на бледной коже.

Тянет всю ее попу такой сделать. Алой. Заставить раскраснеться до предела. Распалить. Разогреть.

Пусть поймет. Пусть прочувствует вину.

Нельзя так долго мне кишки выворачивать. Холодом окатывать. На коротком поводке держать. Нельзя, блять. Допрыгалась, сучка. Мое терпение вышло. Странно, как я еще умудрился настолько долго выжидать.

На нее же глянешь – мозг на раз отшибает.

Здесь никто не устоит. А я не монах. Далеко не святой. И не импотент. Хотя она меня им как раз и делает. Напрочь отбивает стояк на других баб. Куча зачетных девок вокруг, а мне все не то и не так. Невкусно. Пресно.

Я поглаживаю ее зад. Роскошный. Шикарный. Разминаю ягодицы. Наглаживаю. Пальцы не отрываются. Приклеиваются намертво.

– Ты сама напрашиваешься, – говорю. – На грех нарываешься. Могла нормально нарядиться. Скромно.

Пробует отодвинуться, соскользнуть, но лишь опять мой хер дразнит, стояк будоражит.

– Куда рвешься? – ухмыляюсь и возвращаю девчонку обратно, бедрами двигаю, чтобы ощутила всю силу моего запала. – На член заскочить не терпится?

Орет. Кажется, даже пробует укусить меня, несмотря на скотч, который плотно залепляет рот.

Я отвешиваю ей новый шлепок, принуждаю содрогнуться всем телом. Опять затихает. Подбирается. Терпит. Прямо кипит от ярости.

Черт, это совсем не та реакция, которую хочу из нее высечь.

Я медленно обвожу ягодицы ладонью. Аппетитная. Долбануться, сам поражаюсь, как удается держать похоть в узде.

Я бы ее покатал. Прямо сейчас. На полной скорости. Всадил бы до упора. Затрахал до отключки. До полного умопомрачения. Все в ней идеально. Не хватает только одного. Моего члена.

Она брыкается. Ногами дергает. Потом опять на мой закостеневший хер натыкается и цепенеет. То вырывается, то притихает. Но не смиряется, не сдается ни на секунду.

Маленький воин. Боец. Восхищает. Мелкая дрянь. Каждым своим движением на колени меня отправляет.

– Будешь выполнять все, что скажу, – чеканю. – Если приказал на хрен убраться из клуба, то пулей домой летишь.

Ведьма. Откуда она такая взялась? Четкое наказание за все мои прошлые грехи.

– Всегда на связи, Бэмби, – прибавляю я и прохожусь пальцами по алым следам. – Вырубишь мобилу – выебу.

Девчонка вопит. Кулаками по ногам бьет. Выгибается вся.

А я быстро этот пыл остужаю. Новым шлепком награждаю. Раскрасневшиеся ягодицы сжимаю.

– Трахну, – повторяю. – Причем прямо там, где найду. Хоть посреди гребаной улицы, хоть прямо на танцполе. Плевать.

Застывает. В шок впадает.

Растрепанная. Взъерошенная. Как нашкодивший котенок. И при этом до одури соблазнительная. Охуительная.

Я вхожу во вкус. Шлепаю ее уже совсем иначе. Напрочь забываю про наказание, про гнев и ярость. Но не остываю. Закипаю.

– Давно пора заняться твоим поведением, – усмехаюсь. – Слишком уж норовистая. Кончай выпускать когти.

Я ласкаю ее задницу. Докрасна. Мну. Щипаю. Ставлю свои печати. Соскальзываю туда, где меня сейчас явно не ждут. Пока что.

Нет, я не трогаю Бэмби. Не касаюсь так, как хотел бы. Просто прохожусь пальцами по внутренней стороне бедер. Главное пропускаю. А девчонку простреливает от злости.

Ха. Уверен, она бы многое хотела сейчас сказать. Точно. Чего тяну? Пора дать ей такой шанс. Но сперва я должен ее попробовать. Если начал, иду до конца. Иначе слюной захлебнусь.

Я склоняюсь и прихватываю Бэмби за задницу. Зубами. Так бы и сожрал всю. Без остатка. На куски разодрал.

Ну а как тут вытерпеть? Разгоряченная. Красная вся. Нутро к ней тянется. На дыбы встает.

Я ее не только членом хочу. Мозгом. Духом. И от нее не одно лишь тело мне нужно. Гораздо больше. Брать буду до капли.

Я разворачиваю ее. Сдираю скотч. Рывком. Больно. Знаю. Но если медлить и тянуть хуже будет. Моя Бэмби пораженно моргает.

– Что? – скалюсь. – Хочешь добавки?

– Урод! – кричит она. – Ублюдок! Да чтоб ты… чтоб ты… Сволочь. Скотина, не смей меня трогать!

Я перестаю слушать. Все новые слова проносятся мимо. Трудно воспринимать фразы, когда залипаешь на то, как двигаются эти пухлые губы. Охренительные. Охуительные. Наливаются краской, разбухают прямо у меня на глазах. Без скотча они выглядят как гребаный вызов. Блядская провокация.

Я подаюсь вперед. Это рефлекс. Порыв.

Бэмби вопит. Покруче сигнализации. Аж уши закладывает.

А я улыбаюсь. Тянусь к ней как последний дебил. Ну да. Устоять не вариант. Тут без шансов. Только сразу капитулировать. На хрен сдаваться.

Девчонка соскакивает с моих колен на пол. Теряет равновесие, ударяется задом. Поспешно отползает, яростно двигая ногами. Впивается зубами в клейкую ленту. Отчаянно пробует освободиться.

Шустрая. Не угнаться.

Наблюдаю за ней, вдруг замечаю оставшийся на лице след. Перегнул я. Перебрал. Явно. А как еще быть с воспитательными мерами?

По-хорошему же не понимает. Вежливо просил. Уговаривал ее домой отправиться. Сучка крутнулась. Мобилу вырубила и на танцпол двинула. Дальше вообще к бандитам на сходку завалилась. За ней контроль нужен. Жесткий. Тот дохляк не справляется. Укатил в командировку. Теперь там прохлаждается. Придурок. Бестолочь. Толку от него ноль.

Я поднимаюсь и направляюсь к Бэмби.

– Нет! Нет! Не смей! – голос срывает, закашливается. – Не трогай меня. Не приближайся. Чертов псих. Отвали. Убери свои грязные лапы. Клянусь, я отправлю тебя за решетку. Никакие деньги не помогут откупиться. Никаких миллиардов не хватит. Засажу до конца твоих дней. Я…

– Давай наоборот.

Она замолкает. Напрягается. Видимо, суть прикидывает.

– Я засаживаю тебе, – поясняю ей. – До конца твоих дней.

Девчонка цепенеет. А я пользуюсь секундным затишьем. Освобождаю ее руки и ноги от скотча.

– Ты только на моем члене вертишься, – прибавляю. – Все остальные херы под запретом. Подо мной выгибаешься. Течешь. Плавишься. Клянусь, я трахну тебя так, что будет как в первый раз. Про других забудешь.

Я сдираю ленту. Резко и до конца.

Бэмби визжит. Моей девочке больно.

Ладно, признаю. Я перестарался с этой фиксацией. Скрутил слишком сильно. Мог полегче обмотать. Без фанатизма. Но Бэмби сама виновата. Вырывалась. Подстегивала. Распаляла. Короче, нарывалась как всегда.

– Ты больше никогда меня не тронешь, – шипит она и подскакивает на ноги, отступает назад, лихорадочно оглядывается по сторонам.

Выход ищет.

А я смотрю на ее грудь и пальцы печет. Ладони огнем горят. Так тянет рвануть вперед. Поймать. Сдавить. Сжать. Десна сводит. Челюсти скрипят. Одержимое желание изнутри поднимается. Накрывает. Захлестывает. Затягивает.

Хер дымится. Жаждет разрядиться.

Девчонка мой взгляд чувствует. Застывает на месте. Дышит тяжело и шумно. Грудь ходуном ходит. Соски просвечивают под кружевом.

Такая тьма внутри пробуждается. Ебануться. Схватить бы ее, подмять под себя, выдрать по-настоящему, по первое число всадить.

Но… нет.

Она кайфанет. Улетит. Отрубится.

Только не простит. Такая – не простит. Ни меня, ни себя. Наломаю дров так, что после не разгребу. Дьявол, готов рискнуть.

Я надвигаюсь на девчонку.

Бэмби вскрикивает. Хватает что-то со стола. Запускает в меня. Не реагирую. Уворачиваюсь. Курс не теряю. Вперед. Туда. Взять.

Я сгребаю ее в охапку. Сдираю проклятое кружево. Хочу все разглядеть. Хочу голую кожу чувствовать. Хочу так, что аж ребра в порошок дробятся. Реально слюной исхожу. Задыхаюсь от похоти. Жар нутро распирает.

Девчонка дерется. Кулаками размахивает. Ногами лягается. Удар за ударом отправляет. Но я ни черта не чувствую. Для меня это все как нежность. Ее особенная ласка.

А потом я получаю локтем в глаз.

Искры вылетают. Башка звенит. Гудит.

Я замираю. Пошатываюсь. Выпускаю добычу. На миг ослабляю захват, но этого оказывается достаточно. Мелкая дрянь добавляет следом удар в пах.

Взвываю. Сгибаюсь пополам.

Я трезвею. Выхватываю взглядом хрупкую фигурку. Пока я медлил, она успела метнуться в сторону, прикрыться покрывалом и раздобыть защиту.

Что это? Кочерга? Да, херовина для камина.

Бэмби перепугана. Только глазища на лице и видно.

– Не смей ко мне приближаться, – бормочет девчонка.

– Ладно, – усмехаюсь я. – Давай просто поболтаем.

– Ты сдурел? – спрашивает она и заносит кочергу повыше, примеряется для удара. – Все наши разговоры останутся в прошлом.

– А ты категоричная, – взглядом ее ласкаю, не могу удержаться. – Анжелика Игоревна, неужели совсем без шансов?

– Замолчи, – головой мотает, губы кусает, сама не понимает, как сильно сейчас провоцирует. – Вызови мне такси.

– Не вариант.

– Я хочу домой.

– Я сам тебя отвезу.

– Ну нет, – фыркает и аж дергается вся. – Я никогда с тобой в одну машину не сяду. Стой, где стоишь! Не приближайся.

– Валяй, – киваю, поднимаю руки так, будто сдаюсь. – Признаю, я сорвался. Но тут никакой мужик не устоит. Ты сама меня завела. Вот я и перегнул.

– Перегнул? – ее глаза становятся еще больше, округляются до предела. – Я сама завела?

Она издает нервный смешок, а после хмурится и крепче сжимает кочергу, поджимает губы.

– Точно, – хмыкает. – У насильников всегда женщины виноваты. Вызывающе одеваются. Ярко красятся. Просто идеальная логика для оправдания всяких мерзостей.

– Разве я насильник?

– Ты чертов псих! – выпаливает яростно. – Какой же идиоткой я была, когда поверила, будто мы и правда можем наладить рабочие отношения. Ужасная ошибка. Пусть Айдаров отправляет другого человека на проект. А меня хоть уволит. Плевать. Я лучше поставлю крест на карьере, чем снова окажусь с тобой в одной комнате.

– В пекло работу, – скалюсь. – К чему я тебя принуждал? Когда насиловал? Врезал по заднице. Так ты реально давно напрашивалась.

– Ублюдок, – кривится. – Тебе бесполезно что-то объяснять. Извращенный мозг ничего не поймет.

– Я насильник? – ухмыляюсь. – Отлично. Давай тогда доведем эту тему до конца.

Я шагаю вперед – и сразу же получаю кочергой. Бэмби бьет, не глядя. Врезает, куда попало. Я получаю водопад из ударов. Большинство из них легкие, даже смазанные. Хаотичные, почти не задевают. Но попадаются и точные. Мощные. Задевают болевые точки. Дьявол раздери, я ничего не замечаю. Снова на ней залипаю. Такая маленькая, тонкая, хрупкая. А грозная. Чуть что готова мигом выпустить когти. Шипит. Бросается в атаку. Будет до последнего бороться. Не умеет сдаваться.

Моя девочка. Моя!

Странное чувство. Вроде и забавно, заржать тянет. А с другой стороны муторно, прямо воротит.

Разве я так хотел?

Хреновый расклад прорисовывается. Мимо всех планов.

– Ну хватит, – рычу и отбираю у нее гребаную кочергу, отшвыриваю оружие прочь. – Угомонись.

– Не смей, – бормочет она. – Не трогай меня.

Дышит тяжело. Точно задыхается. Напряжена как струна. Бледнеет. Дрожит. Испариной покрывается. Ей как будто и правда тошно от моих касаний.

Я ее отпускаю. В момент разжимаю захват.

– Хочешь сказать, ты ничего не чувствуешь? – спрашиваю.

Она молчит. Брови выгибает. Плотнее кутается в покрывало.

– Вызови такси, – опять этот бред повторяет.

– Ты ответила на поцелуй.

– Ч-что? – запинается.

Девчонка смотрит на меня с таким ужасом, точно опасается, что я прямо сейчас вгрызусь в ее губы.

– В кабинете, – бросаю я. – Ты сама целовала меня. У тебя глаза горели. Как и всегда, когда я рядом.

– Да, – плечами передергивает. – Горели. От ярости! Ты застал меня врасплох. Поцеловал насильно. А я как последняя дура продолжала надеяться, что еще переведу все в рабочее русло.

– Тебя тянет ко мне.

– Издеваешься, – хмыкает.

– Ты бесишься, что не можешь это контролировать.

– Ты уверен, что обо мне говоришь? – усмехается с горечью.

– А о ком?

– Да это ты взбешен, – буквально выплевывает. – Такое чувство, будто впервые получил отказ от девушки. От этого совсем с ума сошел. Но вообще, я не хочу разбираться. Я не хочу тебя видеть. Слышать. Знать. Оставь меня в покое. Раз и навсегда. Просто исчезни. Найди себе другую жертву.

– Так у тебя ноль эмоций?

– Нет, что ты, – ее рот болезненно дергается. – У меня столько эмоций, что тебе и не снилось. Никакой мужчина не пробуждал такое отвращение. Не доводил до тошноты. Меня колотит от твоих прикосновений, от твоего голоса, от одного присутствия рядом со мной. Если бы я могла, я бы содрала собственную кожу, только бы не ощущать. Или хотя бы стерла память про это унижение.

– Лика…

– Я устала, Глеб.

Она впервые называет меня по имени. Так – впервые. Я даже забываю, что хотел ей сказать. В ее голосе не просто холод. Пустота.

Я отдаю приказ водителю. Пусть доставит девчонку до квартиры.

Какое на хрен такси в это время?

Она не спорит. Не смотрит в мою сторону. Только мелко дрожит и обнимает себя руками. Всем своим видом показывает, что хочет оказаться подальше отсюда. Никогда меня не встречать.

Хорошо. Я дам ей паузу. По ходу я и правда перестарался. Слишком много жара дал. Но блять, проиграна битва, а не война.