Продана Миллиардеру

Глава 27

– Про Данила так ничего и не слышно? – спрашиваю, когда мы с Машей встречаемся в кофейне. – Я отправила ему сообщение, но оно так и не доставлено. Телефон отключен.

– По официальной версии его отправили в командировку, – пожимает плечами девушка. – Город не уточняется, но я-то знаю, кто у нас и куда направляется, через финансовый отдел все ведомости проходят. Запутанная история.

– Почему? – крепко сжимаю горячую чашку.

– Похоже, Данила отправили в административный отпуск.

– Как Бойко? – поражаюсь. – Но за что? Должна же быть серьезная причина. Просто так никого увольнять не станут. Особенного такого продвинутого специалиста как Дан.

– Я не знаю, Лика, – вздыхает. – Это все очень странно. Бойко до сих пор не нашли. Его жена в отчаянии, Айдарова вызывали на допрос в полицию. Еще нескольких людей тоже туда пригласили дать показания.

– Ничего себе, – присвистываю.

Нам приносят десерт, и я понимаю, что попробовать лакомство совсем не тянет, хотя обычно уплетаю банановый пудинг за минуту. Взбитые сливки, ломтики фруктов, нежнейшее безе в качестве украшения. А у меня ком становится поперек горла, накрывает дурное предчувствие.

– Я бы не хотела разносить сплетни, – вдруг говорит Маша, поджимает губы и медлит, но все же продолжает, понизив голос: – Кажется, именно Бойко пытался устроить несчастный случай на стройке. Доказательств у меня нет, но вокруг идут бурные обсуждения. Сама понимаешь, дыма без огня не бывает.

Рассеянно киваю, безуспешно пытаюсь сглотнуть. Жутко осознавать, будто тебя реально собирались убить. Еще и по такой безумной причине. Из-за работы. Из зависти. Ну или как тут объяснить все? Бойко и правда выглядит идеальным кандидатом на роль злодея. Но что если ответ не настолько прост? А может, я намеренно усложняю, поскольку страшно вообразить, что реальный преступник на свободе, скрывается от полиции.

– Меня Айдаров тоже отправит в админ-отпуск? – нервно улыбаюсь. – Вижу, мое освобождение от работы сильно затягивается.

– Нет, ты что, – отрицательно качает головой Маша. – Он поручил готовить для тебя документы на стажировку в Штатах.

– Как это?

– Стоп, – хмурится. – Ты ничего не знала? Стажировка назначена на конец января. Кстати, надо будет оформить американскую визу, у тебя же нет.

– Неожиданный сюрприз, – делаю крупный глоток кофе, отчаянно пытаюсь привести ворох мыслей в порядок. – Теперь меня точно все возненавидят.

– И что? – Маша отмахивается. – Пусть их мнение тебя никак не волнует. Только неудачники переживают из-за чужих достижений. Нормальных людей это наоборот вдохновляет.

– Я постараюсь настроиться на позитив.

– Конечно, – кивает девушка. – А еще не забывай, завтра пятница и у нас намечен балет. Потом вообще выходные.

– Без работы у меня каждый день выходные.

– Черт, прости…

– Ничего, – смеюсь. – Давай пройдемся по магазинам.

Дальнейшая часть вечера проходит расслабленно. Я отвлекаюсь от тревожных мыслей. Возвращаюсь домой в приподнятом настроении.

Стоит переступить порог – напрягаюсь.

Мне чудится до боли знакомый запах, но я раздраженно прогоняю навязчивые ассоциации. Черт, это просто новый ароматизатор воздуха в коридоре.

Я направляюсь на кухню и открываю окно. Прохладный воздух заставляет поежиться, нервно повести плечами.

Все равно слышу его запах. Терпкий. Мускусный. Тягучий. Настоящее безумие. Волкова здесь нет. Он в клинике. Утром я общалась с папой, поэтому знаю наверняка. Этого пациента еще не выписали, хотя он идет на поправку.

Тогда откуда аромат?

Волков везде мне мерещится. Наваждение. Дурман в голове. То в случайном прохожем почудятся его черты, то уловлю похожие ноты в чужом голосе. А после обернусь, пойму, что ошиблась.

Я закрываю окно. Растираю гудящие от напряжения виски.

Наивная. Я думала, перестану его проведывать и все пройдет. Не вижу – вот и забуду. Но куда там. Я не могу вытравить Волкова из мыслей, не выходит и точка. Пусть я больше не посещаю клинику, отлично знаю про состояние моего спасителя от папы. Надеюсь, когда он полностью поправится, меня все-таки отпустит.

Или я лгу самой себе?

Меня же тянет к нему. До жути сильно. Магнитом. Настолько мощных эмоций даже не вспомню. С Данилом я ничего похожего и близко не испытывала.

А здесь – ураган. Шторм. Водоворот. Я сбиваюсь со счета, сколько раз успела прокрутить в мыслях тот проклятый поцелуй. Нет. Хуже. Поцелуи. Ведь их было множество. Жаркие объятия, удушающие, доводящие до безумия. Ласки, от которых и теперь мелко подрагивают ноги, подгибаются колени.

Та сцена четко стоит перед глазами, а пережитые чувства простреливают тело фантомными всполохами. Эмоции накрывают лавиной. Казалось бы, должно сгладиться, ослабеть, но нет, ничего подобного. Проходит несколько дней, а я только глубже окунаюсь в пылающую бездну. Тело горит от напряжения.

Когда же это закончится?

Я мотаю головой, прохожу вперед по полутемному коридору, начинаю расстегивать блузку, стягиваю шелк.

Волков не выходит на связь, вот и к лучшему. Идеальный расклад для нас обоих. Мы не пара, это очевидно, люди из абсолютно разных миров.

Черт побери, о чем я сейчас думаю? Злюсь на саму себя за дурацкие размышления.

Привычный жестом тянусь к выключателю. Щелчок – комнату озаряет яркий свет. Прищуриваюсь и бросаю блузку на диван, берусь за пояс юбки, тяну темную ткань вниз.

И тут меня точно огнем обдает. От макушки до пят. В первую секунду я просто не верю собственным глазам, даже моргаю, пытаясь развеять видение. Но мираж не торопиться исчезать. Хищно улыбается и хрипло бросает:

– Сюрприз.

Волков. Прямо передо мной. Свободно располагается в моем кресле, принимает вальяжную позу. Скользит пылающим взглядом по телу. В ослепительно синих глазах вспыхивают опасные искры.

– Продолжай, Бэмби.

– Как ты попал в мою квартиру? – выпаливаю, напрасно пытаюсь глотнуть воздух, весь кислород забивается в горле колючим комом.

– Слишком просто, – небрежно заявляет Волков. – Через дверь. Кстати, замки у тебя паршивые. За минуту оба вскрыл, да так гладко, что ты наверняка даже не заметила. Короче, советую поменять.

Ужас. Он прав. Ключ плавно повернулся, вошел в резьбу как по маслу, никаких странностей я не уловила.

– Тебе идет красный цвет, – вкрадчиво замечает Волков и бесстыдно скользит по моему телу горящим взглядом. – Но лучше без него. Лучше вообще без ничего.

Я вздрагиваю. Не сразу понимаю, а когда до меня доходит, что речь о нижнем белье, поспешно натягиваю юбку обратно, хватаю блузку с дивана и прижимаю к груди, делаю несколько поспешных шагов назад и утыкаюсь спиной в стол.

Это не спасает ситуацию. Я оказываюсь под прицелом синих глаз, и складывается полное ощущение того, что меня трогают. Реально. Я четко ощущаю горячие пальцы на своем теле. Везде и сразу.

Кошмар. Что за бред? Лихорадочно мотаю головой, стараюсь поскорее избавиться от оцепенения.

– Убирайся немедленно!

– Я ждал прием потеплее.

– Издеваешься? – спрашиваю гневно. – Ты вломился в мой дом, напугал до дрожи, а теперь еще и насмехаешься. Хватит, Глеб. У меня был тяжелый день. Я хочу расслабиться и отдохнуть. Пожалуйста, уходи.

– А я разве мешаю?

Он поднимается и подступает ко мне, оказывается рядом слишком быстро, а я не успеваю отойти в сторону. Точнее я пытаюсь, но он заключает меня в капкан своих мускулистых рук, подхватывает под ягодицы, заставляя взвизгнуть от неожиданности и усаживает на стол, устраивается между моими раздвинутыми ногами. Дергаюсь и пробую соскочить вниз, однако Волков пресекает любые попытки сопротивляться.

Кошмар. Когда он вообще успевает развести мои бедра в разные стороны и оказаться настолько близко? Прижимается вплотную, прожигает полыхающим взглядом, буквально пожирает своими невероятными глазами.

– Пусти, – выдаю глухо. – Ты что творишь?

– Расслабляю, – заключает невозмутимо. – Помогаю тебе отдохнуть. Не бойся, я просто сделаю тебе легкий массаж.

Черт, и почему от него такая невинная фраза звучит порочно и откровенно угрожающе?

– Глеб, это переходит все черты.

– Ты напряжена, Лика.

Господи. Когда он называет меня по имени, это еще гораздо хуже, чем если использует ту дурацкую кличку.

– Почему ты так сильно боишься? – спрашивает мужчина, и массивные ладони опускаются на мои дрожащие плечи, обводят, вызывая трепет. – У тебя глаза точно как у насмерть перепуганного олененка. Чем я пугаю?

– Всем, – отрезаю я, пробую сбросить его руки, но толком сопротивляться не выходит, ведь я до сих пор прижимаю блузку к груди. – Ты вторгаешься на частную территорию. Плюешь на личные границы.

– Вторгаюсь? – от его хриплого голоса раскаленные иглы вонзаются под кожу, колючие мурашки расползаются по телу. – Да я ни черта из того, что хочу, не брал.

– Глеб…

– Лика, – оскаливается точно хищник.

– Прошу, – сглатываю с трудом. – Тебе надо уйти.

– Повтори, – требует глухо.

– Что?

– Мое имя.

– Глеб, пожалуйста, уходи.

Боже. Как же по-идиотски это все звучит, я упрашиваю его покинуть мою личную квартиру. Ерунда. Абсурдная ситуация. Да пусть выметается.

Стоп. Почему он смотрит на меня так? Дико. Голодно. Будто уже пожирает, впивается и рвет на части.

– Мы закончим то, что начали, – обещает Волков, и его голос пронизан затаенным желанием.

– Глеб, я…

Он закрывает мой рот поцелуем. Запечатывает жадными губами. Вгрызается так страстно, что окатывает жаркой лавиной.

Блузка оказывается легко вырвана из моих враз ослабевших пальцев, летит прочь, в сторону. Юбка соскальзывает на пол.

Миг – и я распластана на столешнице. Придавлена мускулистым телом к деревянной поверхности. Буквально припечатана.

Горячие ладони скользят по моим бедрам, сдирают чулки. Грубо, резко, раздирают в клочья. А потом срываются на шелковую ласку. Пальцы едва дотрагиваются до чувствительной кожи, чертят порочные узоры. Озноб сковывает, меня бросает то в лед, то в огонь.

Волков целует так одержимо и бешено, что наше дыхание сливается воедино. Пульс сходится в одинаковом ритме, рваные толчки крови стучат по вискам.

Разум затуманивается.

Как я могла так глупо попасться?

Шторм захватывает меня и утягивает на самое дно пылающей бездны. Я отключаюсь, перестаю осознавать происходящее. Моя реальность резко раскалывается и разлетается на осколки. Внутри пробуждается нечто абсолютно новое. Неизвестное, неизведанное.

Такое чувство, будто Волков срывает крышку с дымящегося котла страстей. Но черт возьми, разве я могла помыслить, точно этот котел вообще внутри меня есть?

Губы впиваются в губы. Алчно, жадно. И кажется, стоит лишь на секунду разорвать этот тесный контакт, мы просто погибнем. Язык скользит по языку. Порочно, греховно. Совершает абсолютно дикие толчки, заставляет дрожать, задыхаться, захлебываться стонами.

Он задевает что-то глубоко внутри. Что-то, о чем я прежде никогда не знала или не задумывалась, не ощущала. Лед дает трещину. Нет, лед моментально сгорает. Жар поглощает каждую клетку, опаляет до судорог, до всхлипов.

Я не могу остановиться. Дьявол. Я не хочу останавливаться и теряю всякий контроль над своими действиями.

Отвечаю на поцелуй, выгибаюсь, прогибаюсь. Позволяю разрядам тока струиться по венам, расходиться разрядами под кожей.

Из-под полуприкрытых ресниц вылетают искры. Молнии. Кожа покрывается колючими мурашками. Кровь бурлит, закипает. Сердце заходится в бешеном ритме, пульс впадает в дикость.

Волков отрывается от моих губ, чтобы пройтись ртом по горлу. Его язык четко повторяет ломаные линии нервно бьющихся вен, вынуждает их заколотиться гораздо сильнее, пульсировать до одури мощно и яростно. Зубы прихватывают кожу, дразнят, будоражат, доводя до исступления. А потом я сама не понимаю, как выходит так, что мои пальцы впиваются в громадные мускулистые плечи, притягивают горячее мужское тело плотнее, крепче.

Я ищу точку опоры. Безотчетно. Поверхность столешницы под спиной не чувствую. Я точно парю в невесомости. Языки пламени лижут мои руки, проскальзывают ниже, по груди, по животу, по бедрам.

Волков будто помечает меня поцелуями, оставляет огненные следы, заставляет изнывать и томиться от предвкушения. Он обрушивается как буря, неистовый ураган. А после вмиг окутывает паутиной нежности, опутывает полыхающими нитями. Я больше не различаю, где тьма, а где свет. Я не чувствую собственное дыхание. Только – его. Везде. Всюду. До жути глубоко.

Я сама помогаю ему стянуть пиджак. Сорвать галстук. Отправить рубашку куда подальше. А потом касаюсь. Трогаю разгоряченное тело и ничего не осознаю, совсем не соображаю.

Мои пальцы пылают. Или это он такой? Раскаленный. Невероятно твердый. Точно из железа выкован. Его свитое из мышц тело точно скульптура. Но под дрожащими ладонями не гранит и не мрамор, а чистая сталь. Каменная глыба. Скала. Нечто несокрушимое. Мускулы резко сокращаются от моих хаотичных прикосновений, проступают под гладкой кожей четче.

Я застываю. А Волков перехватывает мои запястья, тянет, вынуждая ладони двинуться ниже. От широкой груди к рельефному торсу, туда, где виднеется выразительная дорожка темных волос, обрывающаяся за ремнем.

Я открываю рот. Я собираюсь заговорить. Точно. Только не успеваю ничего вымолвить. Волков затыкает меня очередным безумным поцелуем.

Будто жалит. Обжигает. Выжигает до пепла.

Разве так бывает? От поцелуев. От ласк. Я и вообразить ничего похожего не могла. Я как пьяная. Нет, хуже. Точно под действием запрещенных препаратов нахожусь. Алкоголь на меня иначе действовал. Или я слишком мало пила? На краю сознания вспыхивает шальная мысль – а вдруг Волков меня намеренно одурманил? Подмешал что-то. Вколол. Бред. Знаю. Он бы никогда на такое не пошел. Ему ответ нужен. Отклик. Живой. Настоящий. Не под кайфом.

– Вкусная, – хрипло выдает он, отрываясь от моих губ. – Вкуснющая. Дьявол, и почему я тебя раньше не пробовал? Столько блять лет впустую спущено. Моя Лика. Моя девочка. Моя, моя.

Я плохо разбираю его слова. Теряю суть. Зато эти синие глаза как два ножа. В самое сердце вонзаются. Душу пронзают. И сам он такой. Будто металлический клинок. Холодный. Опасный. Жесткий. Рассечет до крови – не заметит. Двинет дальше. Войдет глубже. До упора.

– Глеб, – роняю тихо.

А глазам почему-то становится больно.

– Моя Бэмби, – он ухмыляется.

Вид у него ошалевший. Обалдевший. И теперь уже сложно понять, кто из нас от кого этим безумием заражается.

Волков накрывает меня собой. Слышится бряцание расстегнутой пряжки. Он прижимается вплотную, не прерывает поцелуй ни на секунду. Долгий, тягучий. Напрочь отрывающий от реальности.

Я чувствую, как огромный жилистый орган прижимается к низу моего живота, утыкается и бешено пульсирует, опаляет обнаженную кожу.

Дергаюсь. Совсем слабо.

Мои ноги раздвинуты, слышится треск нижнего белья, тонкое кружево быстро расползается, расходится по швам.

Трель мобильного телефона взрывает пространство.

Я утыкаюсь ладонями в мощную грудь Волкова, ерзаю, отодвигаюсь от него и напрасно стараюсь сдвинуть ноги.

– Ты чего? – рычит он.

– Звонок, – бормочу прерывающимся голосом, пробую приподняться на локтях и отстраниться от горячего мускулистого тела. – Надо ответить.

– Забей, – отрезает Волков. – Потом наберешь.

Он не разрешает вырваться. Мигом возвращает обратно. Зацеловывает так, что я начинаю задыхаться.

Телефон не замолкает.

– Нет, – извиваюсь. – А вдруг это срочно?

Волков толкается бедрами вперед, наглядно показывает всю силу своего возбуждения.

– А это – нет? – оскаливается. – Черт раздери, только не говори, будто ты меня сейчас не хочешь. Не лги, Бэмби. Мы улетели. Вдвоем. Я силой тебя не тянул.

– Хочу? – нервно облизываю губы. – Знаешь, я должна ответить. Прости, но я не могу так расслабиться.

– Ебануться, – цедит сквозь зубы, но все же отстраняется.

– Глеб, – лихорадочно перевожу сбитое дыхание. – Что за слова?

Волков ничего не отвечает. Просто достает пачку сигарет и щелкает зажигалкой, жадно закуривает, выпускает дым в потолок.

Я решаю сделать замечание насчет курения позже. Пока просто хватаю мобильный и принимаю вызов чуть ли не на последнем гудке.

– Да, – выпаливаю я.

– Лика, ты на тренировке? – слышится голос Маши в динамике. – Прости, не хотела отвлекать, но есть пара вещей, которые я должна сказать.

– Я… я дома, – сглатываю. – Все нормально, говори.

– Точно? – девушка как будто напрягается. – Ты как будто задыхаешься.

– Быстро… шла, – выдавливаю первое, что пришло на ум.

– Я не смогу пойти с тобой на балет. Прости, но мне нужно срочно уехать. Если честно, я уже в дороге и скоро отключу телефон.

– Я не знала, что ты собираешься в отпуск, – усмехаюсь и рассеянно продолжаю. – Не волнуйся, балет не проблема. Я найду компанию.

– Я не в отпуске, – раздается нервный смешок. – Я уволилась.

– Что? Прости. Я не… черт, когда ты успела?

– Час назад. Отправила все необходимые документы по почте.

– Ты же не собиралась? – зарываюсь пальцами в спутанные волосы, взъерошиваю и без того растрепанные пряди. – Что случилось?

– Долго объяснять. Мне надо уехать. Из города. Из страны. Я решила начать новую жизнь. В аэропорту решу, где именно. Я еще позвоню.

– Маша, подожди, давай я приеду.

– Прости, мне нужно идти.

– Нет, нет! Стой. Не отключайся.

– Лика, я предупредила тебя, чтобы ты не переживала. Мы сильно сблизились, и я не могла просто исчезнуть. Со мной все в порядке, просто кое-что и правда случилось, я не в лучшей форме для разговоров.

– Тогда нам точно надо…

Вызов обрывается. Набираю Машу и понимаю, что телефон уже отключен. Шок накрывает холодной лавиной.

Как же я ничего не заметила? Мы виделись вечером, подруга вела себя как обычно. Никакой тревожности. А тут вдруг увольняется, отправляется черт знает куда. Неужели я настолько погружена в себя, что пропустила все?

Пишу сообщение, отправляю. Нервно кусаю губы.

– Ну и когда у нас балет?

Горячие ладони опускаются на талию, мускулистое тело прижимается сзади. Рот вжимается в мое плечо, зубы чуть царапают кожу, заставляя поежиться.

– Ты серьезно решил туда пойти? – вырывается на автомате.

– А куда еще меня пустят? – хриплый голос пронизан мрачной насмешкой. – По ходу только балет и светит.

– Завтра, – роняю глухо, мысли опять о другом. – Шесть вечера.

– Понял, – говорит Волков, а после разворачивает меня лицом к себе. – Теперь выкладывай, что там с твоей подружкой. Кто ее напугал?