Продана Миллиардеру

Глава 34

Стоит нам с Волковым выйти из подъезда, как мой мобильный начинает вибрировать.

– Прости, это по работе, – говорю я и принимаю вызов. – Да?

Звонят из финансового отдела. Оказывается, произошел сбой системы, и мне надо срочно отправить документы для выплаты за командировку в Норвегию, без этого не выходит закрыть ведомость.

– Сейчас пришлю, – обещаю и сразу же начинаю искать нужные бумаги, чтобы выслать их через мобильную почту.

Процесс занимает пару минут. Я возвращаю телефон обратно в сумку, но тут рядом сигналит автомобиль, заставляя меня буквально подскочить на месте.

– Глеб, это не смешно, – начинаю и замолкаю.

Я поворачиваюсь и вижу, как из незнакомой машины выходит неизвестный мужчина. Огромный бритоголовый верзила ростом под два метра.

Волкова рядом нет, а этот мрачный тип приближается вплотную.

– Какая сладкая киска, – плотоядно усмехается. – Хочешь покататься? Я клянусь, ты эту езду до смерти не забудешь. Меня не просто так прозвали “Кувалда”. Забиваю до упора и по высшему разряду.

Он тянет вперед свою лапищу, а я отшатываюсь. Дрожь отвращения мигом проходит по телу.

– Давай лучше я тебя покатаю, – раздается хриплый голос.

А в следующую же секунду Волков оказывается между нами, хватает здоровяка за грудки так легко и просто, будто тот щуплый мальчишка, а не широкоплечий амбал.

– Резник, – сдавленно бормочет верзила, меняясь в лице. – Я же не знал, я и подумать не мог, что она… черт, да я же чисто кейс передать… я случайно…

Вся самоуверенность слетает с него. Он бледнеет и чуть не хнычет, полностью преображается из хищника в жертву. В каждой его черте прорезается дикий ужас.

Больше этот тип ничего сказать не успевает.

Глеб делает молниеносное движение, буквально подбрасывает верзилу в воздух, а после вгоняет головой в землю.

Я вскрикиваю, зажимаю рот ладонью.

Волков оборачивается, ловит мой взгляд и хмуро сдвигает брови, сейчас его желваки ходуном ходят. Кулаки крепко сжаты. По всему видно, расправа лишь намечается.

Амбал стонет, хватается ладонями за бритую голову, между его пальцами сочится кровь. Он выше и крупнее Волкова, но сейчас полностью повержен и разломан.

А ведь это только начало. По всему чувствуется. Угроза пронизывает воздух. Глеб в ярости. Его глаза горят от гнева.

– Кейс оставь себе, – холодно заявляет он. – И вали. Больше у тебя в этой стране дел не будет.

– Резник, но я… а куда же я теперь? – мычит верзила.

– Потеряйся, – отрезает. – Сделай так, чтобы я тебя не нашел.

Волков отказывается от казни с явной неохотой. Готов размазать этого типа, но при мне так действовать не станет.

– Пойдем, – тихо говорит мне, мягко подталкивает в сторону своего авто. – Ты прости. Мой косяк. Я отошел сделать звонок, пока ты по работе общалась. Не ждал, что такая мразота нарисуется рядом.

Дорога проходит в тишине. Я нахожусь под впечатлением от яркого эпизода с разборками, поэтому даже забываю спросить, куда именно мы направляемся. Рассеянно смотрю в окно и вдруг осознаю, что машина выезжает за пределы города.

– Ты хотела узнать обо мне больше, – говорит Глеб, будто чувствует, когда я выхожу из оцепенения. – Я решил лучше показать.

– Да, – нервно улыбаюсь. – Я так и поняла.

– Черт, – кривится. – Забудь про того придурка. Я бы ничего с ним не сделал. Так, припугнул малость. Но к тебе он никогда не полезет. Клянусь.

– Криминал – часть твоей жизни, – невольно передергиваю плечами, провожу пальцами по ремню безопасности.

– И эта часть тебя никак не коснется.

– Так не бывает.

– Я знаю, о чем говорю, – уверенно заключает Глеб. – На пример друга смотрю. Тимур справляется. Жену от всего оградил. А у него замесы теперь похлеще, чем в прошлом были. Преступный мир тупо разминка.

– Тимур Асадов? – уточняю. – Это же он намерен баллотироваться на должность президента?

– Точно. Впереди выборы, – скалится Волков. – Там грязи куда больше. Будем разгребать. Горячий период намечается. Но жарче всего придется нам с тобой, причем прямо сейчас. Мы приехали.

Автомобиль подъезжает к массивным железным воротам, темные створки разъезжаются, пропуская машину вперед, и скоро я могу различить все, что скрывается за высоченной оградой.

Впереди маячит особняк, находящийся на стадии активного строительства. Поблизости возводят еще несколько построек. Высаживают деревья. Сейчас здесь не видно никаких рабочих, но такое чувство, точно они лишь недавно покинули участок. Дело тут явно бурлит.

Я вижу, что только одно здание полностью закончено и используется. Это дом из трех этажей, который кажется небольшим на фоне других построек. Отличается по стилю, хотя вписывается в общую концепцию. Просто вокруг все возводится из камня, а здесь только дерево применяется. Резные окна. На крыше труба, оттуда валит дым. Рядом красуется бассейн.

– Ну погнали, – подмигивает Волков.

Он выходит и подает мне руку, помогает покинуть салон автомобиля, обхватывает мою талию, проводит внутрь деревянного здания.

– Ты привез меня в баню?

Глупый вопрос, ведь все выглядит очевидно. Я никогда прежде не бывала в саунах, но тут и без особого опыта подобных посещений сомнений нет.

– Полезная штука, – заключает Глеб. – Разогревает. Стресс убирает. Для здоровья отлично заходит. Паришься, жаришься. Круто же.

Я поглядываю по сторонам. Красиво, конечно. Обустройство продумано до мелочей. Пульт, где регулируется температура и освещение. Крытый бассейн. Шкафы для одежды. Стойки со свежими полотенцами и чистыми халатами.

Здесь и раздевалки, и душевые кабины. Воздух наполнен приятным ароматом. На полках выстроены в ряд колбы с эфирными маслами.

Прохожу дальше, вижу отдельную комнату, где накрыт огромный стол, вокруг расставлены стулья. Отмечаю несколько кушеток с белоснежными матрасами. После перевожу взгляд на веники для бани, расположенные неподалеку.

Раздражение разгорается все сильнее. Захлестывает с головой.

Я живо представляю, кого Глеб тут парил и жарил. А теперь меня сюда привез. Для чего?

– Сюрприз удался, – бросаю ледяным тоном и направляюсь к выходу.

– Стоп, – хватает за локоть, заставляет развернуться и ловит мой взгляд в горящий капкан синих глаз. – Что такое?

– Ничего, – поджимаю губы. – Мне домой нужно.

– Не понял, – тянет Волков. – Лика, в чем проблема?

– Пусти, – выдаю глухо и дергаюсь, пытаясь вырваться. – Провожать меня не надо. Сама доберусь.

– По трассе пойдешь? – скалит зубы. – Приключений хочешь?

– Не важно, – шиплю, отчаянно извиваюсь в стальном захвате. – Только бы с тобой не остаться.

– Да что на тебя нашло?

Он сгребает меня в объятия, буравит тяжелым взглядом. Как будто и правда ничего не понимает.

– Я не люблю баню. Никогда не была в сауне. Пробовать не тянет. Приглашай сюда тех девушек, которым это нравится. Удачно вам поразвлечься.

– Лика, ты чего? – прищуривается.

– Отпусти, – требую. – Хватит меня зажимать.

– Я никого сюда не водил, – вдруг заявляет Волков.

– Ну конечно, – не удерживаюсь от раздраженного замечания. – Да видно же какие компании тут собираются. Столько всего. Ой, я не хочу знать.

– Это мой дом, – говорит Глеб. – Баню построил в первую очередь. Потом появился настрой дальше участок заполнить. Здесь только самые близкие бывают. Тимур с семьей приезжает. Племянник мой. Макс. Я ему девок не разрешаю привозить. Так что левых людей тут нет.

– У тебя есть племянник?

Прежде складывалось ощущение, будто у Волкова нет семьи, а если есть, то он со своими родственниками никак не общается.

– Да, – усмехается Глеб. – Мелкий гаденыш. Та еще заноза в… ну короче, малой он. Жизни не знает. Многое приходится объяснять.

В синих глазах появляется нечто новое. Неуловимое. Непривычная теплота. Искренность. Мальчишеская безбашенность.

– А ты можешь чаще быть таким? – спрашиваю.

– Каким?

– Без маски, – невольно улыбаюсь. – Настоящим. Не хитрить, не держаться в образе. Показать реальную природу.

– Согласен, – кивает и оскаливается. – Пора обнажаться.

– Глеб, вот как ты умудряешься… черт, когда ты успел снять мою куртку?

– А ты больше вырывайся, – ухмыляется. – Вообще, догола раздену.

Он гасит все мои возмущения долгим и страстным поцелуем. Вгрызается губами в губы, напрочь выбивает воздух из легких.

– Я для тебя все приготовил, – выдает Глеб, с явным нежеланием отрывается от моих губ, проходится ладонями вдоль спины, опускается все ниже, обводит ягодицы, сминает, заставляя вскрикнуть. – Жду, а пока веники проверю. Надо запарить.

Шлепает меня по попе. Ухмыляется. А я едва соображаю. Никак не выходит привыкнуть к его поцелуям. Мозг в прямом смысле плавится.

Я прохожу в просторную раздевалку. Везде царит стерильная чистота и уют. Пожалуй, Волков не лукавит, когда утверждает, что приглашает лишь свой ближний круг. Здесь много комнат и разных приспособлений. Но Глеб везде выбирает размах, живет на максимум.

Я снимаю одежду и набрасываю халат, завязываю пояс покрепче, прихватываю полотенце и выхожу. Прохожу по коридору, толкаю дверь и застываю, с шумом втягиваю влажный воздух.

– Так и знал, что укутаешься, – насмешливо замечает Волков. – Но теперь можно все сбросить. Кого стесняешься?

Мои глаза невольно расширяются.

Глеб голый. Совсем. И точно не смущается, спокойно расхаживает по комнате, осматривает веники, поглядывает на меня.

Я замираю на пороге, судорожно сжимаю ручку двери.

Волков подступает вплотную. Двигается лениво, неторопливо, будто сытый хищник прогуливается.

Мои щеки горят огнем. Я стараюсь не смотреть, но взгляд сам липнет к мощному телу, свитому из стальных мышц, скользит по широкой груди, опускается ниже, изучая рельефный торс, застывает на окаменевшем от возбуждения органе.

Глеб уже на взводе. А мы ведь ничего не делали. Только поцеловались. Впечатление, точно он заводится в момент. Одной искры достаточно.

Мужчина голоден. Дико. Это ощущается кожей. Напускная расслабленность меня не обманет. От Волкова исходит такой жар, что я задыхаюсь.

– Так и тянет тебя обработать, – хрипло произносит Глеб. – Отходить веником, чтобы еще сильнее раскраснелась и разгорелась.

Его ладонь накрывает мою, дергает вперед, захлопывая дверь, отрезая нас от мира вокруг.

Я жадно глотаю ртом раскаленный воздух.

– Или может, ты хочешь быть первой? – он склоняет голову к плечу, наблюдая за моей реакцией. – Возьмешь веник и разогреешь меня?

– Я никогда не, – рефлекторно облизываю губы. – Я не умею.

– Я научу, – заговорщически подмигивает.

Даже такая невинная фраза кажется до жути пошлой, когда ее произносит Волков. Он ужасно испорченный. Порочный.

Халат падает к моим ногам, оседает внизу пушистым облаком.

Глеб подхватывает меня на руки и относит на лавку, укладывает на живот. Нервы оголены до предела. Тело напряжено.

– Чего такая зажатая? – хрипло спрашивает он.

А не нахожу ответ.

Волков забирается на лавку, располагается за моей спиной. Пара секунд – и он как будто седлает меня, зажимает мои ноги между своими крепкими бедрами. Его вздыбленный член упирается в попу, заставляя меня дернуться и глухо вскрикнуть.

– Расслабься, – выдыхает Волков в мой затылок. – Это просто массаж.

Нет, нет. Это что угодно, только не массаж. Его пальцы проходятся по моим плечам, по спине, и впечатление такое, точно оставляют огненные следы, воспламеняют душу через кожу.

– Т-ты, – запинаюсь. – Что ты делаешь?

– Разминаю, – бросает коротко. – Ты как струна. Рано по тебе веником прохаживаться. Ни черта не зайдет.

Он задевает какие-то странные точки, иначе мои ощущения не объяснить. Еще пару секунд назад я была скована, а теперь тело обмякает, внутри разливается теплота. Низ живота тянет. Дышать становится труднее. Дрожь струится под кожей.

– Глеб, это не массаж.

– Разве?

Он собирает разметавшиеся пряди моих волос в хвост, накручивает на кулак. Его ухмыляющиеся губы прижимаются к моей шее сзади, вызывая волну колючих мурашек.

Горячие пальцы не знают стыда. Проходятся по моей попе, сминают и поглаживают, перемещаются на бедра, а после резко взмывают к груди.

Принуждают простонать.

Я теряюсь. Сама себя не узнаю.

– Глеб, – выпаливаю прерывисто.

Трепет наполняет каждую клетку. Жидкий огонь заменяет кровь. Может, все дело в клубах пара повсюду. В дурманящем древесном аромате, который сливается с ароматическими маслами. Я раскаляюсь изнутри.

Эти ласки дурманят, реально сводят с ума и заставляют забыться. Падаю в бездну.

Глеб трется щетиной о мое плечо, прихватывает кожу зубами, скользит языком, а после снова прикусывает, чередуя нежность с грубостью. Его крупные ладони обводят каждый изгиб тела. Низ моего живота сводит судорога.

– Теперь можно парить, – заключает Волков и резко отстраняется, поднимается с лавки.

А я ловлю себя на том, что такой быстрый разрыв контакта ощущается будто жгучая потеря. Невольно тянусь к нему. Выгибаюсь на лавке, точно сама хочу попасть обратно во власть его сильных рук.

– Готова? – хрипло спрашивает он.

– Да, – роняю на автомате.

Я плохо осознаю смысл вопроса. Пар клубится не только вокруг, но и в моей голове, мешает трезво мыслить.

Веник медленно скользит по моему телу. Прижимается к лопаткам. Движется вниз. Застывает на пояснице. Неспешно проходится по ягодицам, обводит бедра, икры. Замирает на стопах.

Ощущения безумные. Бешеные. Конечно, я не знаю, как это обычно происходит, как правильно париться в бане.

Но черт, по жилам льет электрический ток. Разряд за разрядом сотрясает распластанное на деревянной лавке тело.

Тот массаж. Вдруг Волков надавил на особые точки? От этого меня и колотит, трясет точно в лихорадке.

– Расслабилась? – хриплый голос звучит над ухом, заставляя вскинуться, обернуться. – Тише, не дергайся.

Глеб возвращает меня в прежнее положение.

– Сейчас самый кайф пойдет.

Плавные движения сменяются хлесткими шлепками. Веник жалит тело, заставляя вскрикивать.

Это не больно. Просто странно. Необычно. Непривычно. И трудно с чем-то сравнить.

Я теряю чувство времени. Даже не знаю, сколько проходит. Минута? Час? Вечность? Но знаю, мне совсем не хочется, чтобы это прекращалось.

Волков чередует шлепки с поглаживаниями, причем теперь он гладит меня не только веником, но и руками, еще и там, где я совсем не ожидают, застает врасплох.

Я дергаюсь, будто ошпаренная, когда его ладонь вдруг проскальзывает между бедрами, пальцы накрывают складки, таранят створки лона, заставляя мигом прогнуться в спине, выгнуться в пояснице до боли и заерзать в инстинктивной попытке увернуться.

– Куда собралась?

Волков отбрасывает веник прочь и переворачивает меня на спину. Опаляет горящим взглядом. Разгоряченную кожу покалывает, кажется, под кожей вспыхивают тысячи искр.

Я пробую свести ноги, но Глеб не позволяет, расталкивает мои колени в разные стороны и устраивается между разведенными бедрами. Забирается на лавку, накрывая мое тело своим. Еще не прижимается вплотную, просто нависает.

Его глаза впиваются в меня так голодно и жадно, что дыхание перехватывает. Воздух комом забивается в груди.

– Быстро же ты, – бормочу сдавленно, стараюсь унять дрожь. – Я думала, париться нужно дольше.

– А я только начал, – ухмыляется Волков.

Прижимается губами к моему горлу, ударяет языком туда, где пульсирует артерия, ловит пульс, точно управляет биением сердца.

Его длинный и толстый член прижимается к моему животу. Обжигает, вынуждая содрогнуться. До жути твердый, раскаленный. Я ощущаю, как орган наливается возбуждением, как разбухают и бьются вены, обвивающие жилистый ствол. Он становится крупнее и горячее с каждым прошедшим мгновением.

Глеб целует меня в губы, сплетает наши языки.

Его ладони накрывают грудь. Чуть сдавливают. Пальцы играют с моими сосками, обводят и перекатывают, отправляя огненные стрелы.

Я издаю стон за стоном, и каждый звук тонет в одержимом поцелуе. Дрожь раскалывает тело, стекает по кончикам пальцев.

– Лика, – выдает хрипло. – Моя девочка.

Он целует меня везде. И так, что я окончательно растворяюсь в тягучем мареве. А потом обхватывает мое запястье, тянет к себе, кладет ладонь, заставляя обхватить возбужденный член.

Я не пытаюсь отстраниться. Орган под пальцами дико пульсирует, но это меня не пугает. Вены вздуваются, набрякают, такое чувство, будто могут взорваться от чудовищной натуги.

Глеб больше не держи меня за руку. Я сама провожу пальцами по мощному стволу. Вверх, а потом вниз. И обратно. Несколько раз.

Дыхание мужчины тяжелеет. Рельефный торс прорисовывается еще четче, мышцы точно из металла выкованы.

Интересно, что будет, если я дотронусь до него губами? Он же прикасался ко мне. Покрывал поцелуями без тени стыда.

От одной лишь мысли кровь приливает к щекам. Наверняка становлюсь пунцовой. Еще и предательская дрожь опять пробегает по телу.

Я поднимаю взгляд и сталкиваюсь с полыхающими глазами Глеба.

– Хочешь попробовать меня, как я пробовал тебя?

Волков все мысли читает. Распознает моментально. Без слов. Вот и сейчас понимает ответ. Поэтому поднимается и встает передо мной в полный рост.

Я не верю, что делаю это. Но протест слишком слабый, вспыхивает где-то на задворках сознания и почти сразу же гаснет. Я испытываю безотчетную тягу доставить удовольствие этому мужчине, дать ему то наслаждение, которое он дает мне.

Раньше я ничего такого не представляла. Не фантазировала. Но секс вообще мало меня волновал.

А теперь я подаюсь вперед и дотрагиваюсь губами до вздыбленного члена. На секунду. Отодвигаюсь и запрокидываю голову назад, чтобы посмотреть вверх, поймать взгляд Глеба.

Его глаза сейчас абсолютно черные. Или это игра света?

– Продолжай, – хрипло произносит мужчина.

Тяжелая ладонь опускается на мой затылок, но не толкает вперед, не притягивает. Пальцы вплетаются в мои волосы, слегка поглаживают.

Я опять накрываю ладонью его закостеневший член, обхватываю разгоряченную плоть губами. Действую смелее.

Должно стать неприятно? Противно? Или нет?

Мой язык скользит по стволу. Робко. Медленно. Темные вены раздуваются еще сильнее, словно даже самое легкое мое прикосновение доводит до кипения, заставляет кровь бурлить. Я пробую обхватить член губами.

Волков издает звериный рык.

– Ну все, – бросает отрывисто. – Наигрались.

Он отстраняет меня, но только для того, чтобы подхватить на руки, оторвать от лавки и прижать вплотную к себе.

– Я осторожно, – чеканит Глеб. – Медленно. Если чего не так пойдет, то мигом оборву.

Рассеянно киваю.

Он крепче обхватывает мои ягодицы. Держит меня на весу легко, точно я просто пушинка.

Раскаленный член трется о низ живота, упирается в лоно, надавливая на створки. Пока не проникает, просто дразнит.

Я обхватываю широкие плечи руками, обвиваю, впиваюсь пальцами в каменные мускулы.

Дышу рвано, прерывисто. От пара вокруг все затуманивается. Жар растекается под чувствительной кожей. Нервы обнажены. Чувства оголены.

– Лика, – от хриплого голоса трепет разливается внутри, пальцы на ногах поджимаются. – Моя Лика.

Глеб берет меня. Проникает внутрь медленно и плавно. Огромный твердый член растягивает створки лона, распирает изнутри. Давление нарастает, но боли нет. Совсем. Ни капли. Только теперь осознаю, насколько я влажная. Абсолютно мокрая. Там. Разгоряченная. Заведенная. Возбужденная.

Он овладевает мною, не встречая никакого сопротивления, входит до упора так, будто наши тела созданы друг для друга, идеально сходятся воедино.

Жилистый орган набухает. Пульсирует внутри. Но больше никакого движения нет.

Глеб нанизывает меня на свой до жути горячий член. Насаживает до предела. А потом дает возможность привыкнуть, принять затвердевшую плоть целиком и полностью.

Он целует меня. Жадно скользит языком по моему языку, вылизывает десна, нёбо, высекает всполохи пламени. Прикусывает мою нижнюю губу, слегка оттягивает. Зацеловывает. Увлекает в бушующий водоворот чувств.

Я прогибаюсь в его сильных руках. Полностью доверяюсь ему. Льну плотнее, крепче. Обвиваю мощную шею, запускаю дрожащие пальцы в его коротко стриженные волосы, взъерошиваю пряди. Мне нравится трогать, изучать, чувствовать его. Нравится ему принадлежать.

Новые эмоции накрывают. Оглушают.

– И от чего ты убегала? – отрывисто спрашивает Глеб. – Удирала. Раз за разом обламывала. Все нервы вымотала. Сучка. Вот какого хрена? Скажи. Могли бы сразу так улететь. Разве плохо?

– Хорошо, – сглатываю. – Но раньше бы так не получилось.

Он ничего не отвечает. Кажется, просто не понимает.

Толкается вперед. Осторожно. Едва ощутимо. Но даже от такого слабого рывка меня буквально подбрасывает. Позвоночник обдает пламенем, мышцы мигом сводит.

– Ох, – всхлипываю и закусываю губу.

Руки соскальзывают с затылка Глеба, падают на мускулистые плечи, ногти невольно вонзаются в тело, соскальзывают и оставляют кровавые борозды. Больше себя не контролирую.

– Блять, – хрипло бросает Волков. – Я от тебя дурею. Такая горячая. Тугая. Отзывчивая. Ты как будто точно под мой хер сделана. Здесь тебе и место. Будешь скакать только на моем члене.

– Глеб, – роняю глухо, разумные слова на ум не идут.

– Первый и последний, – чеканит. – Ясно тебе? Другим даже глянуть нельзя. Дышать в твою сторону запрещаю. Без шуток. Загрызу на хрен.

Он впивается в мои губы. Одержимо. Бешено. Двигает бедрами. Толкается вперед гораздо сильнее. Почти покидает лоно, а после врывается внутрь. Скользит ртом по шее, прихватывает кожу зубами, потом вдруг и вовсе прикусывает, заставляя закричать.

– Черт, Лика, прости, – тут же ведет языком по следам от укуса, сминает мои ягодицы, но на член больше не насаживает, резко сбавляет обороты. – Ты слишком вкусная. Охуительная. Только тебя попробую – превращаюсь в дебила.

– Глеб, ты безумный.

– В точку, – оскаливается. – Я без ума. От тебя. Такая маленькая. Наивная. Невинная. А нутро продрала насквозь. Еще и с первого взгляда.

Он покрывает мое лицо шальными поцелуями, опять дотрагивается до укуса на шее, зализывает, будто зверь ласкается.

Несколько коротких толчков. Сперва медленно. Растянуто. А после мощнее. Жестче. Быстрее. Размашисто. С оттяжкой. Заставляя содрогаться, биться на части.

Глеб замирает. Вглядывается в мои глаза.

– Дьявол, опять ошалел, – выдает он. – Больно? Лика. Скажи. Девочка моя, ты вся дрожишь. Бэмби.

– Еще, – выдыхаю сдавленно. – Прошу. Еще. Только не так быстро. И не так грубо.

Он кивает. Старается взять такой ритм, который мне понравится. Огромный твердый член ходит внутри будто поршень. Но плавно. Неспешно. Вынуждает всхлипывать. Заставляет простонать в голос.

– Глеб, – судорожно глотаю воздух, раскаленный до предела кислород обжигает легкие. – Глеб!

– Ты с моего хера теперь не слезешь, – заявляет, глядя прямо в мои глаза, толкается вперед. – Забудешь, как ноги сдвигаются.

– Глеб…

Он резко отстраняется. Практически снимает меня с одеревеневшего от желания органа. Но это только иллюзия. Игра. Свободы не светит.

В его глазах столько огня, что даже страшно становится.

– Я тебя затрахаю, – обещает он жарко, опять входит внутрь плавным рывком, наполняет до отказа. – Сама виновата. Слишком долго удирала. Я охуеть как сильно оголодал. Теперь на моем хере будешь расплачиваться. За каждый гребаный день.

Кровь стучит по вискам так, что уши закладывает, но я все равно отлично различаю пошлости, которые озвучивает Глеб.

Он продолжает брать меня. Медленно и размашисто, овладевает моим телом, подчиняет, покоряет, заставляет забыться окончательно.

Я четко чувствую его длинный и толстый член. Возбужденный орган наливается мощью внутри меня. Каждая из вен пропечатывается в глубине, каждая жила буквально прожигает лоно.

Задыхаюсь. Захлебываюсь стонами. Тело сотрясается. Кожа воспламеняется. Низ живота наливается мучительной тяжестью, спазмы и судороги сводят те мышцы, о существовании которых я прежде не подозревала.

Взрыв ослепляет, обостряет чувства. Мои глаза расширяются до боли. Спина выгибается.

Я прижимаюсь к Глебу так крепко, будто умру, если отодвинусь хоть на один миллиметр. Он сгребает меня в железных объятиях. Сдавливает до хруста костей. Дожидается, когда схлынет моя разрядка, только потом медленно стягивает с подрагивающего члена. Трется о мое лоно, разряжается бурным потоком семени на живот, на бедра, помечает тело спермой.

Плохо осознаю происходящее. Краем сознания отмечаю, что Глеб выносит меня из парилки, укладывает куда-то, сам располагается рядом. Притягивает вплотную, зарывается лицом в мои волосы.

– Вот это сюрприз, – роняю срывающимся голосом.

Дрожь до сих пор потряхивает и колотит. Тело покрыто испариной. Меня бросает то в жар, то в холод.

– Нет, не сюрприз, – говорит Волков, проходится губами по виску, прихватывает зубами кожу на скуле, нависает надо мной. – Ну то есть это сюрприз для меня. Ты голая. Раскрасневшаяся. Разгоряченная. Чистый кайф. А твой сюрприз дальше.