Продана Миллиардеру

Глава 18

– Данил, – единственное, что я могу сейчас вымолвить.

Шок не отпускает ни на секунду. Происходящее кажется мне сном, безумной фантазией. Я чувствую, тысячи взглядов прикованы к моему лицу, жадно следят за реакцией. Перешептывания, оживленные возгласы, хлопки и посвистывания. А еще множество камер. Вспышки. Всполохи софитов. Трансляция идет на телевидение, хотя многие снимают и для себя.

Я теряюсь, не представляю, как поступить. Я совершенно не могу разобраться в собственных чувствах, и зрители вокруг не добавляют легкости. Наоборот, становится гораздо тяжелее. Давление ощутимо физически. Тревога внутри нарастает.

– Спасибо, – роняю я с нервной улыбкой. – Я не ожидала. Я… я еще утром пыталась с тобой связаться, а ты не отвечал. Отключил телефон.

– Я хотел сделать сюрприз.

– Тебе удалось, – из горла вырывается истерический смешок, а после я вдруг понимаю, по моим щекам стекают слезы, взгляд затуманивается и приходится моргать, чтобы хоть немного вернуться к реальности.

Я смотрю на крохотную коробку и не понимаю, когда она оказалась в моей руке. Дан вложил? Я сама взяла? Не помню. Плохо соображаю.

Блеск ослепляет. Один крупный камень, а вокруг россыпь мелких. Сияние бьет по глазам.

Боже, это что, бриллианты?

– Тебе не нравится? – спрашивает Данил.

– Н-нет, – запинаюсь и снова нервно смеюсь: – Почему? Такое не может не понравиться. Я просто до сих пор не могу поверить. Это слишком резко и неожиданно.

Я закрываю коробку дрожащими пальцами, а после обнимаю Данила, обвиваю руками широкие плечи. Слова не идут. Тело отказывается подчиняться. Я будто немею изнутри. Холод разливается под кожей.

Раздаются аплодисменты. Люди кричат. Но я ничего не разбираю, даже не осознаю, на каком языке все те возгласы.

Настоящая сказка. Романтика. О таком бы мечтала каждая девушка.

А я впадаю в ступор.

Что делать? Что говорить? На нас все смотрят. Столько внимания. Трудно сосредоточиться.

И хуже всего – я не чувствую счастья.

Хотя это логично. Напряжение. Как тут расслабиться? Мы в гуще событий. Я не привыкла показывать эмоции на публике.

Данил признался мне в любви, сделал предложение. Он открыл душу, а я настолько сбита с толку этим поворотом, что больше ничего не могу сказать, замираю в нерешительности.

– Тебе плохо? – шепчет Дан мне на ухо. – Ты дрожишь как в лихорадке.

– Так быстро, – сглатываю. – Слишком быстро.

Я не слышу, что он отвечает. Либо люди вокруг реагируют слишком бурно, либо бой крови во взмокших висках мешает. Я не различаю фразы за жутким шумом.

Разум дает сбой. Сердце колотится в горле.

– Давай выйдем на улицу, – бормочу я, чувствуя, как начинаю задыхаться, воздуха катастрофически не хватает. – Пожалуйста. Давай, я…

Дан подхватывает меня на руки и выносит из зала под бурные овации. Я прячу голову у него на груди, но на автомате продолжаю отмечать вспышки камер повсюду. Пряди волос путаются, прикрывают мое лицо.

– Я напугал тебя? – спрашивает Данил, когда мы оказываемся наедине.

Молчу. Судорожно ловлю ртом прохладный воздух.

– Ты можешь дать ответ, когда будешь готова, – продолжает он. – Я не тороплю. Просто хочу показать, что настроен серьезно. Я люблю тебя, Лика.

Закусываю губу, чуть не пробормотав в ответ очередное “спасибо”, внутренности опаляет кислота.

– Дан, я все понимаю, но я в шоке, – признаюсь честно. – Когда ты успел приехать? Как умудрился это организовать? Ты дружишь с Рикардо?

Вопросы позволяют хоть немного собраться с мыслями.

– Мне помогли приятели, – говорит Данил. – Я заранее взял отгул, решил прилететь к тебе на выходные. Слова Рикардо чистая импровизация. Мы увиделись на сцене впервые. Он сам решил представить меня как друга. Включил это как часть шоу.

– А как ты вообще узнал про концерт? – поражаюсь. – Я отправляла сообщение, но ты его не прочел.

– Случайно выяснил, – усмехается. – Не забывай, я занимаюсь вопросами безопасности. Надо всегда быть в курсе событий.

– Ты следил за мной? – невольно приподнимаю бровь.

– Приглядывал, – заявляет отрывисто.

– Черт, – сдавленно выдыхаю. – Я оставила Машу одну. Надо вернуться обратно.

Дан отпускает меня, ставит на землю. Я поворачиваюсь и сталкиваюсь с подругой, которая стремительно приближается к нам.

– Лика, ты забыла сумочку, – улыбается девушка, после протягивает мне мой клатч. – Простите, что отвлекла вас в такой момент.

– Мы испортили тебе концерт, – роняю я.

– Нет, ты что, – отрицательно мотает головой Маша. – Наоборот, вы сделали вечер еще более особенным. Это же безумно романтично. Настоящая история любви. Признаюсь, я не представляла, что вы собираетесь пожениться.

– Да, – киваю. – Я тоже.

Маша смеется. Видимо, приняв мои слова за шутку.

Дан мягко обнимает меня за талию, а я впервые ловлю себя на том, что тянет сбросить его руку и отстраниться.

Безотчетная реакция.

– Мне нужно в отель, – сдавленно выдыхаю.

– Я отвезу, – говорит Данил. – Взял авто напрокат.

– Отлично. Тогда сможешь чуть позже заехать и за Машей? Ну, когда закончится концерт. Не хочу, чтобы она добиралась одна.

– Конечно.

– Вам не стоит волноваться, – возражает девушка. – Я сама справлюсь.

– Это не обсуждается, – заявляю твердо.

Дан заверяет Машу, что никакой проблемы нет, и он будет рад заехать за ней и доставить в отель.

– Ты напряжена, – замечает Данил, когда мы снова остаемся наедине, теперь уже в салоне авто.

– Можешь открыть окно?

Мне опять не хватает кислорода.

– Говори, – бросает парень, выполнив мою просьбу.

– Что?

– Все как есть.

– Дан, мне нужно время. Пауза. Мы встречались всего пару недель, а брак это серьезный вопрос. Я не готова дать ответ сразу. Я не понимаю, что чувствую. Надо разобраться. Ты совершил невероятный поступок, но в то же время ты буквально выбил землю из-под ног.

– Нам некуда спешить, – спокойно заключает он. – Я буду ждать столько, сколько понадобится.

Данил провожает меня до номера, а потом мы прощаемся. Мне необходимо побыть в одиночестве, и я рада, что парень дает такую возможность.

Я прижимаюсь спиной к закрытой двери, прикрываю глаза. Коробка с кольцом обжигает мои пальцы. Я снова смотрю на сверкающие бриллианты, и сердце судорожно сжимается.

Я вдруг четко осознаю, что не могу даже примерить подарок Данила. Достаю кольцо из коробки, верчу, изучаю. Нервно усмехаюсь.

Стук в дверь отвлекает. Заставляет вздрогнуть всем телом.

Я открываю замок на автомате.

– Дан… – имя парня замерзает у меня на губах, а глаза расширяются от удивления.

Это совсем не Дан.

Волков врывается в номер, будто разъяренный бык. Кажется, под его ногами пол горит. Мужчина выглядит так, точно вырвался из преисподней.

Я невольно отшатываюсь в сторону, пропуская его. А он с грохотом захлопывает дверь и отправляется изучать комнату за комнатой.

Что этот псих себе позволяет?

Я следую за ним, намереваясь поскорее выставить прочь. Хотя, пожалуй, стоит сразу вызвать охрану. Хватит с меня приключений.

– Ты должен немедленно покинуть мой номер, – заявляю твердо. – Не знаю, что ты вытворяешь, что пытаешься найти, но здесь для тебя ничего нет.

Волков оборачивается, проходится по мне горящим взглядом, моментально заставляет забыть все фразы, которыми я собиралась его выпроваживать.

Вид у него чудовищный. Губы сжаты в одну тонкую линию, ноздри яростно раздуваются, желваки резко проступают под смуглой кожей. Темные вены вздуваются на мощной шее, разбухают и одержимо пульсируют.

Я цепенею, не в силах сдвинуться с места. Не уверена, что мужчина слышит мои слова, скорее всего просто отзывается на голос. Впечатление, словно он сейчас ничего не соображает.

– Никакой гребаной свадьбы, – хрипло бросает Волков и оскаливается. – Я никому тебя не отдам. Ты моя, Бэмби.

А потом он замечает кольцо в моих пальцах, и его лицо приобретает реально жуткое выражение. Передо мной не человек. Хищник. Дикий и безумный зверь. Синие глаза полыхают животным блеском.

Первый порыв – бежать. Но уже в следующий момент я думаю – а, какого черта? Кто этот Волков вообще такой, чтобы указывать мне за кого выходить замуж? Пусть бесится. Пусть исходит злобой. Наплевать. Единственное, что нужно сделать сейчас: выставить мерзавца за дверь. Вот гад. Что он себе позволяет?

– Пошел вон, – бросаю холодно и складываю руки на груди, спокойно встречаю горящий адским пламенем взгляд и добавляю: – Ты мне никто.

– Уверена? – вопрос звучит обманчиво мягко, елейным тоном.

Огонь застывает за кромкой льда, которая мигом затуманивает глаза Волкова. Теперь мужчина кажется еще опаснее, чем когда открыто проявлял гнев. Его показное равнодушие реально напрягает, но меня не запугать.

– Да, – бросаю резко. – Убирайся из моего номера.

Он хищно прищуривается.

– А где твой женишок? – интересуется хрипло, последнее слово выделяет с особым презрением, произносит так, будто это грязное ругательство.

– Не твое дело.

– Ты выставила его за дверь, – усмехается. – Уже надоел. Черт, да он на тебя тоску нагоняет. По глазам вижу. Достал. Утомил. Тогда какого дьявола ты с ним? Из жалости?

– Замолчи, – раздраженно мотаю головой. – Я не стану ничего с тобой обсуждать. Хотя нет. Можем обсудить тебя самого.

– Валяй.

– Ты бесишь, – выпаливаю, поджав губы. – Просто доводишь до безумия своей наглостью и беспринципностью. Если бы ты хоть иногда меня слушал, то уже давно бы отстал раз и навсегда. Но тебе же без разницы. Есть только ты и твои личные желания. Захотел – беру. Вот твой единственный принцип. Девушки как товар, как экспонаты в коллекцию. Тебе безразличны чужие эмоции.

– Ошибаешься.

– Да ну? – издевательски выгибаю бровь. – Черт, да с тобой бесполезно разговаривать, и объяснять бесполезно.

– Я тебя слушаю, – заявляет Волков. – И слышу.

– Тогда почему бы тебе не уйти? – бросаю гневно. – Сколько раз нужно повторить?

– Ты же другого хочешь.

– Что? – невольно кривлюсь. – В смысле.

– Я покажу.

Волков выдает это практически касаясь моих губ, и только тут я осознаю, как близко он подошел. А я ничего не заметила, упустила момент. Отшатываюсь назад, но массивные ладони тут же опускаются на талию, возвращают меня обратно, притягивают вплотную, вбивают в железные мышцы.

– Не надо ничего показывать, – говорю твердо и упираюсь пальцами в широкую грудь, отчаянно пробую оттолкнуть, однако проще сдвинуть с места гору, чем справиться с этой грудой мускулов. – Пусти. Хватит! Отстань от меня.

Его полыхающий взгляд буквально впечатывается в мои губы, а потом вдруг поднимается выше. Глаза в глаза. До искр. Принуждая задрожать от дикого напряжения, вынуждая судорожно сглотнуть. Во рту мигом пересыхает, тело становится свинцовым.

Почему Волков так смотрит? Чего добивается?

Я ловлю себя на том, что не способна моргнуть, физически не выходит отвести глаза в сторону. Контакт разорвать не удается. Мы будто спаяны воедино.

Он нависает надо мной будто коршун. Накрывает тенью. Опаляет лицо раскаленным дыханием.

Я точно под гипнозом. Напрасно пытаюсь сбросить незримые оковы. Ощущение, словно тело оплетает паутина.

Нервный трепет нарастает. Дыхание сбивается. Мое сердце дает перебой. Теряюсь в пространстве. Реальность ускользает.

Я мотаю головой, развеивая тягучий дурман. А Волков впивается поцелуем в мое горло, проходится губами так, точно вспарывает кожу, оголяет нервы. Он касается жадно и голодно, будто живьем сожрать готов.

– Прекрати, – дергаюсь, стараюсь освободиться от жесткой хватки. – Не смей, не трогай меня. Не целуй!

Волков отстраняется, но только для того, чтобы снова посмотреть в мои глаза, прошить единственным взглядом насквозь.

– А я не трогаю, Лика, – заявляет хрипло. – Не целую. И не смею ни черта. Ты считай, что это блядская разминка.

Горячий рот впечатывается в мои ключицы, зубы прихватывают кожу, язык скользит, прочерчивая вену за веной, ловит бешеное биение пульса.

Кислород перекрыт напрочь.

Я пытаюсь закричать. Позвать на помощь. Кажется.

А Волков добивает окончательно. Он впивается в мою грудь. Через платье, через ткань нижнего белья. Но эта порывистая ласка ощущается настолько остро и мощно, будто перед ним я абсолютно обнажена. Он действует как обезумевшее животное. Оскаливается. Загоняет добычу. Раздирает мой самоконтроль в клочья.

Настоящий дьявол. Огонь и лед. Это все он. Берет в плен грубо и жестко, а после затапливает нежностью. Заставляет забыться, играет на контрастах.

Он покрывает поцелуями мои плечи, а после снова возвращается к груди. И каждое прикосновение ощущается точно клеймо, пылающая метка. Одежда никак ему не мешает. Вряд ли он вообще ее замечает.

От такого напора почва уходит из-под ног. Мир меркнет.

– Хватит, – задыхаюсь. – Хватит!

Я сама не представляю, как вырываюсь из раскаленного капкана. Сбрасываю мускулистые руки. Отталкиваю крепкое тело и вжимаюсь в стену.

– Прочь, – выпаливаю. – Убирайся.

– Заставь меня уйти, – бросает с кривой ухмылкой и шагает, опять сокращая расстояние до минимума. – Скажи, что ничего не чувствуешь. Скажи, что не хочешь меня.

– Не хочу! – срываюсь на истерику. – Уходи. Забудь обо мне навсегда.

Я опять ускользаю от него, направляясь в коридор, а Волков настигает в момент, хватает за руку.

– Лжешь, – говорит и проходится большим пальцем по запястью. – Я чувствую правду.

Звук открываемой двери заставляет нас обернуться будто по команде. Проход заслоняет массивная фигура.

– Дан, – глухо роняю я.

– Не помешал? – усмехается мой парень.

Данил в бешенстве.

Я никогда не видела его таким. Глаза пылают. Каждая черта лица заостряется. Тело напряжено до предела. Такое чувство, точно он из железа.

Черт, я просто не узнаю своего парня. Он преображается до неузнавания за пару мгновений. Всегда спокойный, уверенный, приветливый. Его же нельзя вывести из себя, развести на эмоции. Дан всегда отлично себя контролировал, сохранял спокойствие в критических ситуациях. А теперь больше смахивает на оголенный провод, от которого искры летят. Не подходи – убьет.

– Вечеринка в разгаре, – хрипло бросает Волков.

Я вырываю свою руку из горячего капкана его пальцев и отхожу на несколько шагов в сторону.

Этот гад тоже меняется.

Я видела его гнев раньше. Видела злобу. Ярость. Думал, что видела, но нет. Ничего я не видела и не знала о нем до этого момента.

Он будто демон, вырвавшийся из пекла.

Его зрачки угрожающе сужаются, но синие глаза выглядят так, точно в них разливается тьма. Ледяная бездна затягивает, завораживает и пробуждает первобытный ужас. Рот застывает в хищном оскале.

Он другой. Абсолютно. Ничего порочного. Ни тени привычной насмешливости. Эмоции теряются, растворяются в океане холода. Мужчина собран, готов в любой момент атаковать, броситься на врага и сожрать. От него волнами исходит агрессия.

Психопат. Убийца. Я могу поверить в самые жуткие истории об этом человеке. Если бы не знала, что он сидел в тюрьме, сейчас бы сама догадалась. Хотя тюрьма – лишь малая часть айсберга.

Я невольно отступаю к противоположной стене.

Это нужно остановить. Немедленно. Я вряд ли сумею объяснить, что именно “это”, просто гнетущее предчувствие вынуждает содрогнуться.

Воздух пронизан напряжением. Пахнет надвигающейся грозой. Противостояние ощущается гораздо сильнее, чем тогда, перед столичным отелем.

Я не успеваю ничего сказать, не успеваю даже просто выдохнуть. Мужчины бросаются друг на друга, будто одержимые звери.

Без слов. Без предупреждений. Никто ничего не спрашивает, не объясняет. Они сразу выясняют правду на кулаках. Сходятся в бою.

Мебель в комнате подрагивает. Чашки слетают со стола, разбиваясь вдребезги. Хотя их никто не задевает. Вроде бы. Четкой уверенности нет.

Я вжимаюсь в стену, с ужасом наблюдаю за безумной схваткой. Происходящее не кажется мне реальным. Это сон. Кошмарный сон. Да.

Зажмуриваюсь. Горло перехватывает от волнения, грудь сдавливает. Цепенею, не способна шевельнуться.

Я слышу удары. Мощные, сокрушительные. А еще – рычание. Дикое, животное. Я отказываюсь верить в то, что люди могут себя так вести.

Знаю, мужчины могут драться. Ребята в моей школе устраивали потасовки, выясняли, кто круче. Иногда я становилась невольной свидетельницей разборок. Но тогда все выглядело иначе. Сравнить невозможно.

Ощущение, словно на моих глазах происходит убийство.

Я не могу на это смотреть. Физически. Тошнота подкатывает к горлу. Меня мутит. Тело пробивает лихорадочный озноб.

– Хватит! – кричу. – Прекратите!

Я добавляю еще несколько фраз, сама не осознаю, что именно говорю, просто пытаюсь хоть как-то остановить разыгравшийся ужас. Только меня явно никто не слышит.

Мужчины молотят друг друга кулаками. Сбивают с ног. Катаются по полу. Опять подскакивают. Скрежещут зубами, точно желают впиться в глотку.

Чудовищная ситуация. Бой без правил. Трудно определить, кто сильнее, у кого больше шансов. Никто не хочет отступать. Никто не сдается.

Я медленно отхожу назад, выскальзываю в коридор.

Насмотрелась достаточно. Кадры мелькают перед глазами, заставляют задыхаться.

Звуки ударов доносятся даже сюда.

Я зажимаю уши руками. Колени слабеют, ноги мелко подрагивают. Я чудом умудряюсь добраться до лифта и спуститься вниз.

– В моем номере драка, – сообщаю администратору. – Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Отправьте туда охрану. Вызовите полицию.

Девушка приподнимает бровь с недоумением, и я повторяю свои слова, пытаюсь пояснить ситуацию четче.

– Простите, не понимаю, – она разводит руками и виновато улыбается.

Только тут до меня доходит, что я говорю по-русски, быстро перехожу на английский.

– Лика, что случилось? – раздается голос Маши над ухом.

– Трудно объяснить, – выдыхаю сдавленно.

– Ты такая бледная, – взволнованно произносит девушка. – А я как чувствовала, не могла оставаться на концерте, вызвала такси.

– Все нормально, – роняю я на автомате, хотя отлично понимаю, ничего и близко не “нормально”.

Рядом возникает массивная фигура, останавливается прямо за Машей, и девушка, будто чувствуя это, оборачивается и вздрагивает.

– Возникли проблемы? – спрашивает Ларс Йенсен. – Позвольте помочь. Что я могу для вас сделать?

Тут подключается администратор, показывает хозяину отеля, что происходит на моем этаже. Камера фиксирует, как дверь номера срывают с петель. Мужчины, сцепившись в бою, попросту выбивают преграду и вылетают в коридор. Дальше борьба идет там, еще более жестко и страшно. Щепки летят. Вазы бьются. Там точно ураган проносится.

Я отворачиваюсь. Внутри все болезненно сжимается.

– Проводите наших гостей ресторан, предоставьте им все необходимое и заодно позаботьтесь о размещении в нашем центральном отеле, – мигом распоряжается Йенсен и прибавляет: – Я решу вопрос.

Последнюю фразу блондин говорит с таким видом, будто собирается лично развести мужчин по разным углам. Вообще, судя по его впечатляющей физической форме, он вполне на такое способен.

Я опять бросаю взгляд на экран, который показывает трансляцию с камер наблюдения.

Нет. Эти двое схлестнулись так, что не угомонить. Охрана поднимается на этаж, но никто не решается приблизиться.

– Пойдем, – мягко говорит Маша, обнимая меня. – Тебя всю трясет.

Я не спорю. Понимаю, что ничего не могу сделать.

– Обещаю, я сумею обеспечить вам безопасность, – твердо заверяет Йенсен, а после разворачивается и стремительно направляется в сторону лестницы, не дожидаясь, пока освободится лифт.

И почему мне слабо верится в его слова?