Псы Господни 3

Глава 14

Я провалялся полночи с открытыми глазами, глядя как звёзды перемигиваются друг с другом. Сначала думал о Марго, потом о дю Вале. Баннерет подослал убийцу. Что ж, этого следовало ожидать. Подстава с конём не прокатила, нужен новый план, и убийца для этого подходил как нельзя лучше. Теперь, после предупреждения Марго, я знал, кого нанял дю Валь. Грима. Взгляд жёсткий, движения настороженные. Он словно натянутый лук вот-вот готов распрямиться. Условия найма в роту ему не понравились, идти под моё начало он не собирался, однако пришёл. Стало быть, дю Валь нанял его ещё в Брен-сюр-Сей. Понятно, что не сам нанял, через Вассера, но это роли не играет. Прошло уже несколько дней, а он ещё никак не проявил себя, видимо, ждёт случая, когда рядом никого не будет, чтобы нанести удар наверняка. Ведь мало убить, надо, чтоб не поймали. А иначе какой смысл? Не альтруист же он, не за идею убивать будет, за деньги. Надо предупредить Хруста…

В груди загорелся азарт: меня собираются убить!

Чёрт с ним, попробую спровоцировать его. Отойду от лагеря, чтоб никого рядом не было, предоставлю шанс. Даже интересно, какое оружие он выберет. Меч, нож, алебарду? Фехтовальщик он явно неплохой, я видел его на тренировках. Он пытается скрыть это, однако получается хреново. Значит, схлестнёмся один на один, решим, кто кого.

С этой мыслью я уснул.

А утром поступил приказ отойти к северу на расстояние полтора лье от Понт-а-Муссона. Зачем — не знаю. Герцог Антуан приглашать меня на свой военный совет не торопился. Моя рота в общей составляющей всей армии превратилась в мелкий винтик, и мнение какого-то там капитана значение не имело. Таких как я здесь десятка три, каждого не переслушаешь.

Баннер дю Валя объединился с жандармами де Шоссо, образовав роту тяжёлой кавалерии под началом того же дю Валя. Я видел их на утреннем построении, дю Валь лично объезжал новое формирование. Строились по принципу всё тех же копий: впереди командир копья — рыцарь или экюйе — за ним оруженосцы, сержанты, кутилье, третий ряд составляли лучники и арбалетчики. Копья были разных размеров от шести-семи всадников до пятнадцати, поэтому глубина строя получилась не однообразной, но, клянусь, при любой его глубине я бы не хотел, чтобы на меня летела подобная масса.

Мне ещё ни разу не доводилось встречать лицом к лицу надвигающуюся рыцарскую кавалерию. Как подумаю — мурашки по коже. Хрусту повезло и увидеть, и остаться в живых. В битве при Марле он стоял на левом фланге, прикрывая дорогу на Лан, а удар пришёлся в центр. Те, кто там стоял, держали строй плотно, выставив перед собой алебарды, но смели их как штормовая волна песочный замок. И уже не разберёшь, почему так получилось. Стена копий должна останавливать кавалерийскую атаку, но в тот раз вроде бы дрогнули. Кто-то оказался чересчур впечатлительным, не выдержал вида приближающейся конной лавины, побежал, по строю пошли трещины. В эти трещины кавалерия и пошла. Как нож в масло.

Для пехотинца одного умения держать копьё недостаточно, надо ещё держать страх внутри себя. Договориться бы с жандармами, чтоб провели пару показательных наездов на моих, дабы привыкли и знали, как это выглядит. Впереди сражение с армией Рене Анжуйского, и шанс принять на себя таранный рыцарский удар велик. Однако дю Валь на подобное никогда не согласится, не станет же он помогать своему врагу, а жаль, потому что мысль про показательный наезд весьма интересная, вот только для начала неплохо бы провести инвентаризацию.

Я велел Хрусту построить роту. В первую линию встали пятнадцать человек, во вторую ещё пятнадцать. Чтобы удержать кавалерию двух линий мало, нужно ещё одну. Хотя бы. Классическое построение той же швейцарской пехоты — тысяча бойцов по сто в ряд в десять рядов. Вообще, и швейцарцы, и ландскнехты, и испанцы предпочитали строиться в плотные прямоугольники, достаточно узкие по фронту, но большой глубины. Это позволяло не только защищаться, но и проводить активные атакующие действия. Главный минус такого построения, отсутствие щитов. Алебардист был практически беспомощен перед стрелками армии противника. Значит, главная задача — обеспечить первые ряды достойной экипировкой. Как минимум, это должны быть нагрудник, поножи и наручи. От стрелы на излёте они защитят, от болта на определённых расстояниях тоже прикроют.

— Хруст, в первый ряд ставь только тех, у кого бригантины и нагрудники, и по возможности кольчуги.

— Понимаю, господин.

Разумеется, он всё понимал, боевой опыт у него немалый. Проблема в том, что снаряжения пока не хватало, значит, для прикрытия пехоты нужно в полной мере использовать арбалетчиков Чучельника. После сражения под стенами Нанси арбалетов у нас прибавилось, и мы смогли вооружить четыре десятка человек. Плюсом к ним пойдёт наша артиллерия. Когда мастер Лушар сказал, что его кулеврины способны бить на триста семьдесят пять шагов, я сразу принял стойку. Для меня это выход. На узком участке фронта я смогу прикрыть своих алебардистов и отогнать стрелков противника на расстояние, с которого они уже не смогут до нас дотянуться. Поэтому я и показал средний палец фон Ридену. Пускай ищет себе другие кулеврины, а за эти я буду драться с самим чёртом, если понадобится.

— Дюпон, что там по артиллерии.

Инженер развернул лист бумаги, показывая мне чертёж.

— Вот здесь, господин Вольгаст, обратите внимание… — он пальцем повёл по линиям. — Я предлагаю установить на двухколёсных станках-лафетах по три ствола. Конструкцию лафетов я разработал. С виду это будет похоже на рибадекин, для перевозки достаточно одного мула и двух человек для обслуживания.

— А наведение?

— При помощи винтовой рукояти. Тут важно рассчитать расстояние до цели и учитывать погодные условия. К сожалению, порох способен намокнуть даже не от дождя, а просто находясь в непосредственной близости от воды. А ещё при перевозке он часто рассыпается на составляющие и становится непригодным к использованию, поэтому не всегда удаётся быстро зарядить орудие и произвести выстрел, приходится заново смешивать компоненты.

— Ну, здесь я, кажется, могу тебе помочь. Есть такой способ — зернение. Плесни в порох вина, перемешай, спрессуй и дай высохнуть. Потом раздроби. Такой порох горит лучше и к влаге более устойчив. Мощь заряда увеличится, так что поосторожнее с пропорциями.

— А сколько нужно добавлять вина?

— Это уж твоя забота. Экспериментируй. Но если хоть один ствол пострадает, я из тебя самого кулеврину сделаю. Хруст, а тебе задача прежняя: продолжай чередовать переход из боевого построения в штурмовую колонну. Я хочу, чтобы каждый пёс знал своё место в строю и знал, что ему делать. Ясно?

— Да, господин.

— Чучельник, тебе тоже установка: настало время переходить на линейную тактику. Стрелков для этого хватает, так что начинай строить их в три линии: первая стреляет, отходит перезаряжаться, далее вторая, потом третья. К этому моменту первая линия уже должна перезарядиться и быть готова выйти на позицию. Всё это надо скорректировать с действиями пехоты, чтобы вы своих же не перестреляли.

Я чертил на земле линии, стрелочки, прямоугольнички, опять линии, показывая, кто где должен стоять, куда отходить. Чучельник пусть и не любитель словесного общения, но не дурак, понимал, чего я от него добиваюсь. Если и придётся второй раз объяснять, то лишь нюансы.

Разобрав тактические вопросы и лишний раз убедившись, что атака рыцарской кавалерии для психологической обработки личного состава роты необходима, я заглянул в палатку к брату Стефану. Келарь сидел за самодельным столиком с головой закопавшись в бумаги. Вид сосредоточенный, пальцы испачканы чернилами. Первое время мне казалось, что все эти записи, циферки и прочее его раздражают, но потом стал замечать, что ему наоборот это нравится.

— Деньги в казне есть? — прямо спросил я. — Сегодня время выплачивать жалованье.

— Завтра, — глядя на меня снизу вверх, ровным голосом сообщил келарь. — Выплата жалованья завтра. А в казне у нас… — он провёл быстрые расчёты в уме. — Четырнадцать ливров, два су, семь денье. И ещё четыре золотых гульдена, изъятые у капитана замка Брен-сюр-Сей. Но этого не хватит. Жалованье полагается выдать на двадцать семь человек из расчёта шесть денье в день за три месяца на человека. Общая сумма составляет двадцать ливров пять су…

— Всё, понял, — вскинул я руки и отпрыгнул от брата Стефана как от прокажённого. Цифры и вся прочая канитель в виде продовольствия, одежды, гвоздей для починки повозок уже настолько изжевали мой мозг, что даже думать об этом не хотелось.

Но думать приходилось. Ещё Пётр I утверждал, что деньги — это кровь войны, и обескровленным на ней делать нечего, ибо долго не проживёшь. А жить хотелось. Поэтому я направился к шатрам герцога Лотарингского. Сутки прошли после того, как маршал Тулонжон обещал новый контракт, но текст договора так и не прислали. Деньги кончаются, и проблема уже не в жалованье, а в пропитании. Маркитанты — будь они прокляты! — блюли свой меркантильный интерес и понижать цены на основные виды продуктов не собирались. Угрожать им бесполезно, попрячут весь товар, и питаться придётся травой плюс тем, что из реки выловим, а ловить для семидесяти человек придётся долго.

В ставке герцога было оживлённо. Вокруг вытоптанной площадки стояли пять шатров: высокие, куполообразный, разноцветные. Тут же колыхались баннеры, тянулась длинная коновязь из свежесрубленных берёзок, отдельно в стороне горели костры, булькало в котлах сытное варево. Нос тянул меня именно к котлам, уж больно вкусно пахло, однако там я точно ни герцога, ни маршалов не найду. Вообще не факт, что я кого-то из них найду. Аристократия она такая, на месте сидит только во время пиров и совещаний, всё остальное время проводит на войне или охоте. Похоже, сейчас охотились, слишком много слуг и почти нет господ. Меня встретил угрюмого вида кастелян, человек лет тридцати или чуть меньше, представился господином Шамбронкуром и спросил, какого беса мне здесь понадобилось.

Отвечать на грубость грубостью я не стал, в конце концов, набить ему морду я всегда успею, а вот контракт после этого вряд ли со мной кто подпишет. Ну согласитесь, кому интересно брать на работу человека, который с порога бьёт рожу начальнику отдела кадров? Поэтому пришлось сдержаться.

— Мне необходимо встретиться с маршалом де Тулонжоном, — сообщил я.

— Маршал не встречается с грязными наёмниками, — фыркнул Шамбронкур.

Я действительно выглядел как грязный наёмник, самому неприятно. Давно пора постираться и помыться, и вообще, пришло время завести специального слугу для постирушек и прочей бытовухи, а то свалил всё на Щенка. Пацанёнок вертится как мельничные крылья во время урагана, стирает, зашивает, чистит, тренируется, выполняет мелкие поручения — пожрать некогда. Вот и возьму для него помощника, пусть помогает, примет на себя часть обязанностей. Хотя звучит несколько гротескно: слуга для слуги.

За спиной послышалась дробь копыт и следом резкий окрик:

— А ты что здесь забыл, пёс?

Я медленно повернулся. Ив дю Валь, ну ещё бы! Кто иной осмелится назвать меня псом? Хотя он уже мне не начальник, так что можно ответить

— За долгами пришёл. Есть тут один лжец, отказывающийся платить по счетам. Под жёлтым баннером с чёрным Андреевским крестом ходит. Не видел такого?

В руках герольда позади дю Валя именно такой баннер и развивался. Кастелян икнул и сделал шаг назад, я, наоборот, шагнул вперёд-вправо, занимая более удобную позицию. Если баннерет решится выхватить меч, то прежде, чем ударить меня, ему придётся развернуть коня, а у меня появится время нанести ему укол снизу. Доспехов на нём не было, так что остриё меча легко вспорет ему брюхо.

Дю Валь оценил моё движение и за мечом тянуться не стал. Возможно, он и не собирался вступать со мной в поединок — велика честь для рыцаря драться с простым дворянином, а возможно, рассчитывал на своего засланца, который рано или поздно должен убить меня. В общем, как бы там ни было, он удовлетворился тем, что проговорил холодно:

— Не заговаривайся, Сенеген. Госпожи Маргариты здесь нет, прикрыть тебя подолом она не сможет.

Я хихикнул: отомстил так отомстил. Значит, задел его тот случай, помнит, не забыл, и до конца жизни не забудет, как бы там дальше всё не сложилось.

— Обиделся что ли? — подмигнул я. — Да ладно тебе, ты сам подставился. Сначала из мухи коня раздул, потом нашей кровью заработанные деньги украл. Как к тебе после этого относиться? Так что обижайся в первую очередь на себя.

Не отрывая от меня взгляда, дю Валь процедил:

— Вассер, сегодня же передай Сенегену сто двенадцать ливров, ясно?

— Да, монсеньор.

— Сто двенадцать с половиной, — уточнил я.

Дю Валь ничего не ответил, дёрнул поводья и направился к лесу. Оттуда уже давно доносились звуки охотничьих рогов, кричали загонщики, вились сороки над деревьями, разбавляя рёв рогов испуганным стрёкотом.

— Так ты Сенеген? — более вежливым тоном спросил кастелян, когда эскорт дю Валя отъехал подальше.

Я вздохнул:

— Послушай, как тебя… Шамбрикун…

— Шамбронкур…

— Да мне похер. Я тебя сегодня увидел, завтра уже не вспомню. Скажи-ка лучше: а по псиной башке на сюрко не понятно, кто я такой? Или кто-то ещё с таким гербом на груди по Лотарингии бродит?

— Я думал… вас же рота целая. Может лейтенант ваш пришёл. Маршал де Тулонжон велел мне подписать с вами контракт, вот я и подумал…

— Ладно, — остановил его я, — где контракт?

— Пойдёмте в мой шатёр.

Он провёл меня в темно-зелёного цвета палатку, которую шатром можно было назвать исключительно из уважения к труду мастеров-ткачей. С виду непримечательный, невысокий, но просторный и чистый. По центру стоял стол, за которым корпели клерки, тут же стопки бумаг, чернильницы, гусиные перья. Слева ещё столик и несколько громоздких сундуков, если я правильно понимаю, с ливрами. Армейская казна. Сколько в ней, интересно, может быть? Тысяч сто, сто двадцать?

Шамбронкур указал на сундук, служивший стулом, и положил на стол бумагу.

— Сами прочитаете или…

— Сам.

Контракт был стандартный, двенадцать денье на человека в сутки с условной долей добычи и обязательным исполнением всех приказов командования несмотря ни на что. Срок — до окончания боевых действий. Три месяца назад я подписал такой не задумываясь, потому что условия действительно стандартные и для непритязательных и часто голодающих наёмников более чем подходящие. Но с тех пор кое-что изменилось. Во-первых, рота заметно прибавила в опыте. Одно только сражение под стенами Нанси говорит о том, что мы не сброд, которым можно заткнуть любую дыру или использовать в качестве мяса, а настоящее спаянное и сплочённое подразделение способное выполнить сложную боевую задачу. Именно ради этих качеств европейские государства нанимали швейцарскую пехоту и платили им значительно больше. А чем мы хуже? Согласен, швейцарцев нанимают сразу тысячами, а нас и сотни не наберётся, но мы на тройную оплату и не претендуем, однако определённых надбавок требовать имеем право.

Во-вторых, мы экипированы значительно лучше. Основная защита состоит из кольчуги поверх гамбезона, у некоторых бригантины, а наручи и толстые защитные перчатки практически у всех. Пехота вооружена алебардами, четыре десятка стрелков с арбалетами. При таком вооружении мы являемся самостоятельной тактической единицей, и как показала практика, способны взять небольшой замок или участвовать в штурме на отдельном направлении. На подобное способны далеко не все. Плюс артиллерия. Пусть она пока не готова к использованию, но как только появятся деньги, сразу появятся и порох, и лафеты, и дополнительные тактические приёмы на поле боя. Какой иной отряд наёмников может таким похвастаться?

Ну и в-третьих, мы стали знамениты, а это вам не по болотам лягушек гонять. Роту Псов Господних знает половина Лотарингии. Одно только наше имя говорит противнику о том, что легко никому не будет. Имею я право поднять за это ценник? Думаю, что да. Поэтому всё вышеперечисленное я поведал Шамбронкуру и посмотрел на него выжидательно.

— И сколько вы хотите, капитан де Сенеген?

— Цифры? Цифры такие: двенадцать денье на пехотинца и шестнадцать на стрелка. Сержанты по двадцать четыре денье, лейтенант и мастер-инженер пять су, капитан — десять.

— У вас есть инженер?

— Жан Дюпон, ты должен его знать. Рыцарь-баннерет Ив дю Валь отказался продлевать с ним контракт, а я взял по доброте душевный. Хороший мужик и, главное, полезный.

— Что ж, я должен обсудить ваши условия с маршалом де Тулонжоном. Сам я не могу решать подобные вопросы. Маршал сейчас на охоте, но как вернётся, я сразу сообщу ему о вашем визите.

Из леса давно доносились звуки охотничьих рогов и крики загонщиков, над деревьями с тревожным клёкотом кружили сороки. Охота была в самом разгаре. Аристократия развлекалась, Марго наверняка там же, а я так надеялся снова увидеть её. Потом будет пирушка, жареный на вертеле кабан, молодое вино, музыка, вот только меня на этот праздник не позовут. Впрочем, я не сильно расстраивался, повод повеселиться у меня намечался и без этого. Если маршал примет мои условия по денежному содержанию, то я буду получать примерно по четыре с половиной ливра в день. Это, конечно, не кабан на вертеле, но на жаренного цыплёнка хватит.