Псы Господни 3

Глава 4

Поесть свининки не удалось. Едва повесили тушу над угольями, из замка примчался Вассер и сказал, что меня ждёт дю Валь. Вот же полководец-трудоголик, когда уже угомонится… Мы со вчерашнего дня на ногах, почти не спали, не ели, а ему всё неймётся.

Щенок оседлал буланого, начал седлать свою лошадку, я покачал головой:

— Оставайся.

— Но, господин…

— Тебе задание… Эй, Хруст! Поучи мальчонку на мечах. И этих, что вчера пришли, тоже глянь.

Между деревенькой и замком разворачивался новый лагерь. Маркитанты выстраивали в ряд свои повозки, сапёры разбили палатки. Баннер дю Валя расположился вдоль реки. Погода стояла жаркая, люди плескались в воде, смывая с себя пот и усталость. Я бы тоже поплескался, но Вассер оглядывался на меня, поторапливал.

— Не спи, Сенеген. Чё унылый какой? После смерти отоспишься.

Он решил, что сказал нечто смешное и хохотнул, а вот мне смеяться совсем не хотелось. Складывалось твёрдое убеждение, что баннерет снова решил отправить меня куда-то в Тьмутаракань на поиски очередных приключений. Понятно, я наёмник, расходный материал, таких не берегут, но даже расходникам время от времени требуется отдых и хорошая еда, чтобы хоть на что-то были способны.

Во дворе было не протолкнуться. Лошади, слуги, повозки. Дымили печи, пахло жареным мясом и пирогами. Может я не прав и меня пригласили на пир, а не ради очередного задания?

Возле конюшни стояли на коленях остатки гарнизона. Семь человек. Побитые, в грязных рваных сюрко. Тут же лежали сваленные в кучу тела — десятка три, а то и больше. Высокая получилась куча, жандармы потрудились на славу. Трое кутилье караулили и живых, и мёртвых, с завистью поглядывая на товарищей, выкатывающих из погреба бочки с вином. Вот у кого скоро будет настоящий праздник.

Конюх принял лошадей, и Вассер повёл меня в донжон. В главном зале шли приготовления: сдвигали столы, расставляли стулья, смывали кровь с пола. Со стен сдирали старые баннеры, развешивали новые. Жандармы группами разместились по залу, пили вино, смеялись. Места было мало, позвали не всех. Ни Эпизона, ни Жана Дюпона, ладно хоть мне честь оказали.

У камина стояла Марго.

Марго⁈

Я не сразу поверил глазам. Марго? Может, просто похожа? Бывает, мелькнёт сходство в очертаниях скул, рта, услышишь знакомые нотки в голосе; тянешься взглядом, сердце замирает радостно, но присмотришься — не та. А здесь…

— Не стой истуканом, бастард, — дыхнули сзади. — Подойди.

— Наина?

— Иди, иди, — подтолкнула меня наперсница.

Я шагнул несмело, всё ещё не веря тому, что вижу. Как вести себя, что сказать? Расстались мы более чем позитивно. Она поцеловала меня. Сама. Значит ли это, что отныне я имею на неё право? И-и-и… господи… уф-ф-ф… За три прошедших месяца я много чего передумал, но так и не решил, как вести себя при новой встрече, если эта встреча вообще состоится. Состоялась. Ну, что дальше?

Одета Марго была по-походному, в мужской костюм, сверху неброский плащ, прикрывающий фигуру от похотливых взглядов. На голове капюшон. Она так и не скинула его, когда я подошёл. Рядом стоял дю Валь. Он смотрел на меня жёстко.

— Сенеген, я разговариваю, жди у дверей!

Марго протянула мне руку:

— Приятно видеть вас, господин де Сенеген, — она премило улыбнулась, демонстрируя свою радость от нашей встречи, но когда я попытался поцеловать руку, отдёрнула её.

— Вы знакомы? — прорычал дю Валь.

По тону было не совсем ясно вопрос это или констатация… Ах, как его коробит! На мгновенье мне даже стало приятно: пусть побесится. Но почти сразу пришло понимание, что Ив дю Валь соперник куда опаснее Бодрикура. Тут и статус, и положение при дворе герцога Филиппа, и благосостояние. По возрасту он, конечно, намного старше, за сорокет точно… Да… Вот только в средневековье это играло не самую важную роль, и значит, мне стоит напрячься.

— Разумеется, — с привычной холодностью ответила ему Марго. — Вы же знаете, кто мой покровитель. А Псы Господни — его слуги. Или вы не видите голову на сюрко?

Новым сюрко я обзавёлся незадолго до начала военных действий, и оттиск пёсьей головы смотрелся на нём как живой. Дю Валь презрительно хмыкнул:

— Псы не настоящие рыцари, госпожа Маргарита. Вам не следует обращать внимание на это отродье, тем более удостаивать разговором.

— С кем мне общаться я решаю сама. И сейчас хочу поговорить с этим человеком. Прошу, оставьте нас.

Дю Валь закусил губу, но отошёл.

— Ревнует, — со злорадством прошептал я.

— Не о том думаешь, — резко оборвала меня Марго. Она вынула из поясной сумочки небольшой свиток. — От отца Томмазо. Прочитай и сожги.

Я сунул свиток за пазуху.

— Прочитаю на досуге. Ты останешься? Кажется, бургундец замышляет пир в честь взятия Люневиля. Намечаются пироги и танцы.

— Посмотрим. Может быть.

— Значит, мы увидимся?

— А с чего ты решил, что тебя пригласят?

— Но я же здесь. К тому же я капитан роты псов. Будешь писать ответ монсеньору, сообщи, что его поручение выполнено.

— Сообщу.

Она собралась уходить, но я придержал её за локоть.

— Марго, погоди…

Я хотел сказать ей многое, например, что сильно соскучился и что до сих пор помню вкус того поцелуя в ночи под дождём, но смог лишь спросить:

— Ты как здесь? Отец Томмазо послал или…

Рассчитывать, что она приехала в Лотарингию ради встречи со мной смешно. Марго не великосветская львица, разъезжающая по окрестным землям в поисках развлечений. Главная её задача — шпионаж в пользу святой инквизиции. И всё же вдруг она скажет, что надеялась на встречу? Чем чёрт не шутит?

— Увидимся на пиру, — взглянула на меня Марго. — Только помойся, от тебя воняет.

— Это запах войны, — с гордостью пояснил я.

— Смой его, иначе сидеть будешь с музыкантами.

Не прощаясь, она через весь зал направилась к лестнице в верхние покои. На полпути к ней присоединилась Наина. Глядя на них, я подумал, что со спины невозможно понять, кто из них кто: одинаковый рост, одинаковые фигуры, одежды. Они как сёстры. Даже в поведении и замашках у них много общего. И вроде бы положение в обществе равное, но мне всегда казалось, что Наина исполняет роль если не служанки, то помощницы и телохранителя. Недаром я назвал её наперсницей.

— Сенеген!

Голос дю Валя заставил меня вздрогнуть. Господи, совсем забыл про него.

— Слушаю, господин капитан.

Дю Валю не нравилось, когда его называли капитаном. Вассер постоянно напоминал, что к баннерету нужно обращаться не иначе как «монсеньор» и при этом слегка склонять голову. Но мой монсеньор сейчас не здесь, а «капитан» вполне приличное звание, и в данном контексте обозначает командующего всех отрядов в Люневиле. Я, конечно, тоже капитан, но капитан всего лишь роты. Не понимаю, чем дю Валь не доволен.

— Иди за мной.

Мы прошли в дальний угол, где прямо на полу лежала уже знакомая мне карта.

— Поднимай свою псарню и двигай сюда.

Он небрежно указал длинным носком пулен на Брен-сюр-Сей. То есть, история взятия Люневиля должна повториться. Хорошо. Подобная тактика захвата замков могла привести к определённой пользе, и в первую очередь к снижению потерь. Это очень важно. За полководцем, который бережёт своих бойцов, люди пойдут куда угодна, хоть в ад.

— Когда выступать?

— Немедленно! У тебя двое суток, чтобы взять замок.

Взять? Да ладно. Шутит? После штурма Меонкура, армия стояла на месте пять дней. С чего вдруг сейчас потребовалась такая спешка? Да и людей у меня мало.

— Не понимаю…

— Чего ты не понимаешь?

— Почему выступать надо немедленно. Мои люди устали. Им необходимо отдохнуть, залечить раны. Кидать их в бой сейчас, по сути, гнать на смерть. К чему такие жертвы? Особенно на фоне всех этих приготовлений, — я обвёл рукой зал. — Получается, все будут пить и гулять, а мои псы умирать?

Дю Валь не стал оригинальничать и выдал изрядно заезженную фразу:

— Ты подписал договор и обязался выполнять мои приказы. Вот и выполняй!

Меня закорёжило. Сука… Это он за Марго мстит? Наверняка. И ведь не придерёшься. Я сам читал договор, там нет никаких особых условий и оговорок, дескать, выполнять исключительно те приказы, которые реально можно выполнить, и если сказали иди и разбей голову о стену, придётся идти и разбивать. Аристократ драный! Он прекрасно понимает, что взять замок Брен-сюр-Сей, каким бы он ни был, у меня ни единого шанса. Все под стенами останемся. Было бы сотни полторы бойцов! Но вместе с новобранцами в роте лишь сорок один человек. Из этого числа надо вычесть Щенка, Сельму, брата келаря и двоих тяжелораненых. То есть, тридцать пять псов…

— Для штурма у меня не хватает людей, — сдерживая гнев, процедил я сквозь зубы. — Отправьте со мной хотя бы Эпизона…

— Эпизон нужен здесь, — резко произнёс дю Валь.

Мы старались говорить не громко, но внимание всё же привлекли. Гости начали оборачиваться. Подошёл де Шоссо, вопросительно поглядывая на меня. Пожилой серв подал баннерету чашу с вином. Дю Валь выпил её залпом и бросил на пол. Полетели осколки, слуги бросились подбирать их.

— Если кто-то захочет пойти с тобой… — он заговорил с шипением, глядя на меня исподлобья. — Можешь набрать в роту ещё людей. Но если через два дня не возьмёшь замок — повешу.

Я молча развернулся и направился к выходу. Растолкал сгрудившихся у дверей жандармов. Кто-то тявкнул, что-то типа: куда прёшь, недомерок? — остальные подхватили. Со всех сторон мне в лицо полетело презрительное гав-гав-гав! Я стерпел и это. Будет совсем смешно, если сейчас я ввяжусь в драку, и мне переломают рёбра. Одно дело умереть с мечом в руке, и совершенно другое оказаться забитым до смерти своими же союзниками. Хотя какие они мне союзники, так, временные попутчики.

Пытаясь заглушить в себе гнев, добрался до буланого. Тот по-прежнему стоял, потряхивая гривой, возле конюшни, и точно так же продолжали стоять на коленях пленные. Охранявшие их кутилье откровенно скучали. Один зевнул, поглядывая на сваленные в кучу тела:

— Маловата кучка-то, а? Добавить в неё что ли кого. А то жарко нынче, пить хочется.

Вся троица дружно уставилась на лотарингцев. Те нервно заводили плечами. Связанные за спиной руки не позволяли ни выпрямиться, ни защититься, а с этих бургундских наймитов станет: перережут глотки, и иди доказывай, что не во время штурма это сделали. Да и некому будет доказывать, все ра́вно в общую кучу лягут.

— Вы о чём, мужики? — хриплым голосом проговорил рябой боец. — Побойтесь бога.

— А чё, хорошая мысль, — не слыша его, проговорил второй. — Давай тогда с самого говорливого начнём. И чё раньше не додумались.

Двое подхватили рябого под мышки, третий схватил за волосы и задрал голову, обнажая горло. Вынул нож.

— Эй, любитель исторической реконструкции, железо от него убери! — выкрикнул я.

Кутилье обернулся.

— А те чё за дело?

Времени на объяснения не было, да и настроение дрянь, поэтому я без лишних слов приложился кулаком по его роже. Кутилье хрюкнул, уткнулся носом в землю, двое других бросили рябого, потянулись за мечами, но слишком медленно. Я выхватил свой полуторник и взмахнул кистевым движением, рассекая воздух со свистом.

— Замерли!

Кутилье застыли истуканами, мечи так и остались в ножнах. Один облизнул пересохшие губы и начал бросать взгляды по сторонам. Наша маленькая компания без внимания не осталась, от погреба подходили люди, впереди шёл высокий мужчина в чёрном сюрко поверх кольчуги. Сержант. Он двигался как волк перед рывком, не сводя с меня хищного взгляда.

— Пёс, ты бы осторожнее мечом махал, заденешь кого ненароком.

Этому я тоже ничего объяснять не стал, просто сделал поворот на пятках и уткнул остриё меча ему в живот. Он не испугался; если бы я хотел убить его, то уже убил бы, да и не из тех он, кто просто берёт и пугается.

— Ладно, ладно давай без крови, — сержант приподнял руки, показывая открытые ладони. — Ты же бастард де Сенеген, верно? Капитан псов. Видел я, как ты на стену Меонкура взбирался. Первым лез, не струхнул. Уважаю таких командиров. За своих ты горой. А вот эти трое мои, и я тоже их в обиду не дам, что бы они там ни сделали. Ну так что, разойдёмся по мирному или резню устроим? Ты меня проткнёшь и пару-тройку ещё кого-нибудь, но остальные тебя на куски порежут. Никому от этого радостнее не станет, разве что брату твоему старшему.

Он говорил спокойно, по-деловому, да и Мартина приплёл вовремя. Судя по тону, не любят братца моего жандармы. Злость ушла, я вернул меч в ножны.

— Этих пленных я забираю.

Сержант кивнул:

— Забирай, нам они не нужны. Можешь и дохлятину прихватить. Только на кой они тебе? Выкуп за них никто не даст. Мелочь безденежная и бесполезная. Кормить их? Сторожить? Да проще прирезать.

— Проще, — согласился я. — Только мне люди нужны, и по приказу дю Валя я могу забрать каждого, кто пожелает служить в роте Псов Господних. Эй, вы ведь желаете служить в моей роте?

Рябой ответил за всех:

— Хотим, господин…

Ну ещё бы. В данной ситуации другого ответа и ждать не приходилось.

— Что ж, раз сами хотят, — сержант усмехнулся понимающе и велел кутилье. — Жуль, снимай верёвки. Забирай их, Сенеген… Если не секрет, куда собрался на этот раз?

— У дю Валя спроси. Сочтёт нужным поставить тебя в известность, значит, скажет, а не сочтёт — извини.

— Куда уж мне. Его милость имя моё заучить не удосужился, чё уж о секретах говорить… Ладно, спасибо за разговор, Сенеген. Не часто дворяне снисходят до простого народа. Удачи тебе.

Я поднялся в седло.

— А как твоё имя?

— Люди Леграном называют.

Легран, значит, большой, и он действительно был большой: широкие скулы, длинные руки, рост. Экипирован неплохо: кольчуга, наручи, набедренники. Всё потёрто, с вмятинами от ударов. Не новичок на войне.

— Запомню.

Дёрнул поводья, направляя буланого к воротам, лотарингцы выстроились за ним цепью. Жандармы на всём пути расступались, и смотрели пусть не дружелюбно, но без злобы и презрения.

Рота встретила меня радостным гулом. Успели где-то раздобыли пива, и собирались праздновать. Свинья уже запеклась, Буланже срезал с неё длинные тонкие куски и выкладывал прямо на протянутые ладони. Хруст первым делом обратил внимание на бредущих за мной лотарингцев.

— Кто это, господин?

— Новые псы, нашёл по дороге, — безразличным тоном проговорил я.

— У них гербы Лотарингии на сюрко.

— Здесь у многих такие гербы.

— Конечно, господин. Но тут я вижу чертополох и коронованного льва.

— И что?

— Вы забыли, господин, я родом из Нанси, а значит, лотарингец, и без труда отличу герб дома де Водемон от королевского герба недавно почившего герцога Карла. Думаю, эти люди из гарнизона Люневиля. Наверняка воспользовались возможностью, чтобы сбежать. Вы либо не знаете этого, либо они вас обманули.

Хруст щёлкнул пальцами, из-за его спины к пленным шагнули сразу несколько псов.

Я перекинул ногу через седло, спрыгнул, бросил поводья Щенку.

— Хвалю за проницательность, сержант. Они действительно из гарнизона Люневиля. Пленные. Стража хотела перерезать им глотки, а я решил, что от живых пользы будет больше, и предложил место в нашей псарне. Выбор очевидный, поэтому они согласились.

— Вы доверяете им? Они лотарингцы.

— Ну, тебе же я доверяю.

Хруст кивнул:

— Спасибо, господин. Я отведу их к брату Стефану для составления договора.

— Отведи, и начинайте собираться. У нас новый приказ от дю Валя, так что отдохнуть сегодня не получится.

— А что со свининой, господин капитан? — развёл руками Буланже.

— На ходу дожуёте.

Эту новость псы восприняли без энтузиазма. Я их понимаю, но куда деваться. Очевидно, что дю Валь решил извести нашу роту. В первую очередь, конечно, меня, остальные попадут под раздачу. Может, распустить ребят? Пусть идут, нечего их впутывать в наши с баннеретом дела. Это он про выходку с мечом забыл, а улыбку и взгляд Марго никогда не забудет. Отныне я для него главное препятствие на пути к сердцу девушки, а он человек властный, сильный, злопамятный, и не успокоится, покуда не добьётся своего. А я…

Я, значит, должен Марго ему отдать? Распустить роту? А может ещё попросить Хруста отрезать мне голову и отнести ему на блюде?

Да пошёл он! Средний палец ему до самой простаты! Пусть наслаждается ощущениями. Отказаться от выполнения приказа я не могу, и уж если нам суждено умереть под стенами Брен-сюр-Сей, то сделать это надо красиво, так, чтобы все узнали, что псы истинные герои, а дю Валь попросту отправил нас на смерть. После такого Марго отвергнет любые его ухаживания, а люди, тот же де Шоссо, будут воспринимать его полководческие таланты с недоверием. Слабое, конечно, утешение. Военачальников, поднимавшихся вверх по трупам своих солдат пруд пруди, дю Валь в этом плане даже не первый, и ничего, живут в почёте и здравии. Но есть надежда, что всё-таки кто-нибудь когда-нибудь отомстит ему за нас, хотя бы просто плюнет в рожу.

Сука!

Я пальцем поманил Щенка.

— Малыш, отправляйся в замок, найди там Марго…

— Госпожа Марго здесь? Какая радость для всех нас, особенно для вас, господин Вольгаст!

— Да, да, она здесь. Радость большая… Найди её и передай, что дю Валь отправил меня на штурм замка Брен-сюр-Сей, и поэтому я не смогу присутствовать на празднике. Всё понял?

— Да, господин.

— И обратно не торопись. Останься с ней.

— Почему? Вы хотите, чтобы я продолжил службу у госпожи Марго?

Если сказать ему, что вряд ли кто-то из нас выживет при штурме, он приклеится ко мне как банный лист — и хрен отдерёшь, а я очень не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Он хороший мальчишка. Чересчур доверчивый и наивный, но хороший. Марго о нём позаботится.

— Это ненадолго, через несколько дней мы снова встретимся. Просто… просто я хочу, чтобы ты последил за Марго. Ив дю Валь оказывает ей внимание, понимаешь?

Щенок кивнул.

— Поэтому я хочу, чтобы ты был рядом с госпожой и помогал ей, если потребуется.

Щенку моё задание не понравилось. Он рвался в бой, тем более что теперь у него была своя лошадь. Но паж обязан выполнять приказы рыцаря, и он понуро кивнул:

— Хорошо.

— Молодец. Седлай свою кобылку и езжай.

Спустя полчаса мы уже двигались привычной колонной по пыльной дороге. Впереди дозор, за ним повозки, в арьергарде основные силы. Замок Брен-сюр-Сей находился в семи лье к северу от Люневиля, в переводе на привычные километры получалось что-то около тридцатки. Тридцать километров — хороший такой переход. Идти почти всё время приходилось лесом, лишь пару раз попадались деревушки и засеянные пшеницей поля. Дорога не петляла, ни оврагов, ни серьёзных возвышенностей, поэтому к полуночи успели подобраться к самому замку. Остановились в двух километрах, дальше лежали открытые луга и виноградники. На пригорочке слева возвышался монастырь, хорошо видимый на фоне лунного неба, справа вроде как должен находиться замок, однако темнота полностью скрывала его от взглядов.

Пока рота располагалась на ночёвку, я стоял на опушке и всматривался в ту сторону. Ни звука, ни огонька, даже света сторожевых факелов у ворот не видно. Только где-то за спиной в глубине леса бесконечно долго куковала кукушка. Несколько раз я порывался начать отсчёт оставшихся мне лет, но тут же останавливался, боясь, что на следующем «ку-ку» птица заткнётся. А она не затыкалась, и продолжала куковать, раздражая своими воплями не только меня, но и Чучельника.

Арбалетчик сидел возле дерева на корточках, отмахивался от комаров и постукивал пальцами по ложу арбалета, это как раз и означало высшую степень его раздражительности. При свете Луны его лицо отдавало мертвенной бледностью, словно у покойника. Я в знаки и приметы не верю, но в голову всё равно лезли разные нехорошие ассоциации, которые я старался гнать прочь так же, как и безразличное кукование.

Со спины подошёл Хруст.

— Господин, караулы расставил. Один у дороги, два других…

— Ладно, ладно, знаю, ты всё делаешь правильно… Ты говорил, что родом из Нанси?

— Да, господин.

— А замок Брен-сюр-Сей хорошо знаешь?

— Ну, как вам сказать. Бывал в нём.

— Можем его взять?

Хруст расплылся в улыбке.

— Шутите, господин? Замок не вот какой сильный, но это всё равно замок, а нас всего четыре десятка.

— Да какие уж тут шутки. Дю Валь приказал роте взять замок, отвёл на это два дня.

Чучельник вытаращился, забыв о комарах и кукушке, а Хруст покачал головой:

— Это безумие, господин. Нас всех перебьют.

— Или повесят, если не выполним приказ.

Кукушка наконец-то замолчала. Вот вам очередной знак.

— Чтобы повесить, надо сначала поймать, — Хруст прищурился. — Понимаете меня, господин?

— Ещё раз предложишь что-то подобное — и ловить тебя не придётся.

— Простите, господин, я сказал глупость.

— Хорошо, что понял, поэтому давай подумаем, как нам разгрызть сей орешек и не сыграть в ящик.

— Куда не сыграть?

— В ящик… Это выражение из тех мест, откуда я родом, означает: не умереть прежде времени.

Хруст пожал плечами.

— Знаю я ваш Реймс. Вроде бы тоже Франция, а говорите не всегда понятно. Иногда такие слова произносите, перекреститься хочется.

— Это наш реймсский диалект, как у гасконцев, у них тоже не всё понимаешь. Ты, главное, общий смысл улавливай и переспрашивать не стесняйся. С остальным разберёмся. Можешь нарисовать замок?

Хруст ладонью расчистил землю перед собой, подобрал веточку и начертил неровный прямоугольник. По углам отметил башни, в центре длинной стороны обозначил ещё две небольших башенки и ворота.

— Примерно так, — сержант пальцем начал показывать, где что находится. — Стены невысокие, глинобитные, построены на кельтский манер, поэтому не очень высокие. Но нам это всё равно не поможет, господин. С двух сторон река. Мелкая, правда, но в дно вбиты колья, так что быстро не подберёшься. Заметят издалека и встретят как положено.

Он замолчал, ожидая от меня вопросов, и не дождавшись продолжил:

— Гарнизон небольшой, человек сорок, но если в Нанси узнали, что Люневиль пал, обязательно пришлют помощь. Дополнительная сотня хорошо обученных бойцов позволит выдержать штурм всего отряда господина дю Валя.

— Как думаешь, в Нанси уже знают о падении Люневиля?

Хруст кивнул утвердительно:

— Наверняка. И завтра к вечеру помощь прибудет.

То бишь, если до вечера мы не захватим замок, его придётся брать в осаду. В принципе, это хорошая отмазка, типа, нас было меньше, чем их, теперь сами разбирайтесь. Дю Валь вынужден будет признать мою правоту. Вот только от виселицы меня это не спасёт.

— А с какой стороны самые низкие стены?

— Они везде одинаковые, господин.

Ну да, о чём это я. Да и причём здесь высота? Как только из замка увидят, как мы идём на штурм, навстречу полетят стрелы. Наступать мы сможем только с одной стороны, и значит весь гарнизон будет действовать против нас. Разве что попробовать напасть прямо сейчас, в темноте… Но тут есть минус. Подняться на стены, не имея лестниц или кошек, не получится. Чтобы изготовить их, требуется несколько часов, до утра не успеть, а ждать следующей ночи уже не будет смысла.

Не было бы этих подкреплений, тогда…

А если…

— Хруст, по какой дороге должны подойти солдаты из Нанси?

Сержант указал на монастырь:

— Там королевский тракт на Страсбург, четверть лье, не дальше. Он огибает монастырские виноградники и тянется мимо замка. Там постоялые дворы, загоны. Очень оживлённое место.

— Сможешь сейчас провести нас к тракту? Только чтоб из замка это место не было видно.

Вдалеке сверкнула молния, прокатился гром. Порыв ветра всколыхнул ветви, пригнул траву. Снова вспышка, ещё одна! С северо-запада надвигалась гроза. Упала первая капля, по лесу прокатился шелест. Хруст поёжился и сказал, глядя в небо:

— Конечно, господин. Только давайте поторопимся, надо успеть до дождя.