Птицелов

Глава семнадцатая Тайны окрестных воробушков… и не только

Со стороны казалось, что Тим Клеве страдает сразу от нескольких недугов: изжоги, мигрени и подагры. Вид у него был совершенно ему не свойственный — каменная скала дала трещину.

— Моё сердце истекает кровью, — произнёс Капитан, дымя трубкой. — Буквально разрывается.

По нему не очень-то было видно, что его тронула хоть капля страдания. Август был доволен жизнью, щурился в солнечном свете, падающем ему на глаза, ухмылялся и, полагаю, уже планировал, как проведёт этот вечер, а может и ночь. Унывать он не умел, а точнее не любил, полагаясь на принцип, что жизнь довольно коротка, чтобы предаваться хандре. И считал, что наше «приключение» прошло крайне успешно (если не думать о гибели Бёрхена).

Голова отвлёкся от бумаг на столе, поднял красные глаза:

— Что?

— Переживаю за тебя, — охотно пояснил командир «Соломенных плащей». — Такое ощущение, что это не мы провалились в Ил, а ты.

— Со мной всё хорошо, — лаконично ответил Тим. — Просто работы навалилось. Благодаря вам, между прочим. Я не видел семью целую неделю.

— Сожалею, — Капитан, надо отдать ему должное, скорчил на мгновение скорбную мину. Но лишь на мгновение, через секунду он снова сиял, точно новенький соловей. — Но мы вроде всё выяснили, а если так…

Но Тим строго погрозил ему пальцем, понимая, что Август хочет помахать ему ручкой и свалить по своим делам, не желая больше терять время в неуютных кабинетах Фогельфедера, обменяв их на игристое и очаровательных ритесс. Капитан скорбно вздохнул, полагая, что это подходит случаю, и налил Тиму чая из высокого металлического чайника зелёного цвета, со смешным жучком, нарисованным на боку — круглым, алым, в чёрную точку:

— Воистину, ты убиваешься так, словно кроме тебя здесь никто не работает.

Тим благодарно кивнул, снял очки, глотнул чаю:

— Людей вокруг лорда-командующего интересует произошедшее с вами. Первого секретаря в том числе. И мне приходиться докладывать ему о ходе расследования два раза в день. К тому же я пытаюсь прикрыть ваши задницы.

— Что они ставят нам в вину?

— Ничего. И это вызывает у них раздражение. Особенно на Рауса, которому вообще было запрещено подходить к Илу.

— Мне не очень-то и хотелось, — сказал я. — Им опять нужна виноватая пташка?

— Нет. Но всем хотелось бы понять, что вы такое нащупали и к чему готовиться в будущем.

— К плохому, мой друг, — Капитан положил трубку на стол. — Всегда стоит готовиться к плохому, чтобы встретить его во всеоружии. Но, в то же время, не забывать о приятных моментах жизни. Так им и передай.

Тим хмыкнул, говоря этим, что на вершинах Айурэ обойдутся без чужих советов. Сказал вместо этого:

— Все службы, и не только наши, на ногах с тех пор, как ко мне примчался Колосок, и мы поняли, что случилось. Довольно странно приехать, найти одни лишь трупы и никаких следов вас. К рассвету прибыл колдун, обнаружил следы портала. Так-то сразу и не поймёшь, что он там был.

— Одноразовая дрянь, — буркнул Болохов, сидевший в углу, в кресле Тима, и взваливший ноги в ботинках на маленький столик. Голова, кстати говоря, не возражал. — Я думал меня в ней разорвёт на сотню жалких колдунишек. Топорная работа.

— Только на первый взгляд, — не согласился Тим. — Никто из живущих в Айурэ не может создавать порталы. Знание утрачено. Во всяком случае так считается, значит его сделал не-человек, пришедший из Ила. Это сложное колдовство.

— Колдовство может и сложное, но работа топорная, — росс не собирался менять своё мнение. — Никакой логики в портале, да ещё и множественном, не вижу. Замах не стоит удара.

— Просто ты не видишь логики создателя, — улыбался Капитан. — Это лучший способ бегства в момент преследования. Владелец может контролировать свой портал и несмотря на множество путей выбрать тот, который ему нужен. Запутать следы.

Болохов потёр ус, хмурясь:

— Сколько надо ума, чтобы погнаться за суани? Или за вьитини, или долби меня дятел за Светозарным? Прыгнуть следом за ним, на его территорию, чтобы что? Сказать «сдавайся»? Столь нелепая картина…

Я понял быстрее, чем он:

— Ты раскручиваешь не от того перекрёстка. Надо задавать вопрос иначе: от кого планирует сбежать суани, вьитини или даже Светозарный?

— А… — он стукнул ботинками друг об друга, с подошв на стол упало несколько песчинок, и Тим поморщился. — Тогда да. Если за ним погонится кто-то из их братии, более сильный, то это ловко. Но означает, что создавший порталы опасался других.

— Например, Медоус. Вполне возможно, это дело его рук, — сказал Тим.

Я не стал произносить, что «возможно» за всем стоит тот, кто всё ещё где-то в городе, раз солнцесветы до сих пор гибнут.

— В любом случае, мы испортили его кроличью нору и через неё он уже не убежит, — Болохов довольно осклабился.

— Быть может, есть и другие. Просто мы их не нашли, — Голова мыслил педантично, основываясь на правиле «если я чего-то не знаю, то это не значит, что этого не существует». — Что плохо с порталами, они — вечная неизвестная переменная. Не находятся магией, а только…

— Удачливыми дураками, — перебил его Капитан. — Не благодари.

— Чудо, что вы вообще живы.

Нас почти день мурыжили с расспросами о том, что мы видели в Иле. Пришлось рассказать многое, включая историю о жеребёнке. И Печь (на меня насело сразу несколько перевозбудившихся колдунов, учёных и хронистов). Иду тоже не оставили в покое и все расспросы проводили в больнице Улыбки Рут, где над ней колдовала Жёлтая ветка, пытаясь спасти покалеченную руку. Проблема была гораздо серьёзнее, чем я предполагал.

До прибытия в особняк коллег Тима, я передал Фридриху найденные руны. Иначе бы их у нас забрали. Так сказать, в пользу государства.

— Мы просто не унываем и не сдаёмся, — Капитан отсалютовал погасшей трубкой, ткнул мундштуком в мою сторону. — Раус так вообще безумец. Не ограничился Кровохлёбом, поиграл в догонялки с вьитини.

— Я жив только благодаря ритессе Рефрейр.

Август восхищённо поднял глаза к потолку, цокнул языком.

— И что это должно означать? — нахмурился я.

— Что она не по годам талантлива. Наш добрый Антон выстоял против древнего жеребёнка. Не убил, а просто выстоял, ушёл на своих двоих. И поверь, как бывший колдун тебе говорю, об этом ещё будут рассказывать его внуки. Так, Антон Арсеньевич?

Болохов кивнул без всякой гордости, просто отмечая факт сказанного.

— А теперь представь — вьитини. Это даже не жеребёнок… Ритесса бросилась в разудалую плясовую с существом, практикующим колдовство несколько веков, и выжила. Возможно, потеряет руку, но это малая цена за такую удачу. При том, что её ветвь проигрывает из-за высокой ментальной силы вьитини. Нельзя подчинить, очаровать, приказать, остановить. И, вместе с тем, она прыгнула через костёр и почти не обожглась. Почти.

Болохов снова кивнул.

— Снял бы шляпу и поцеловал ей руку, будь она сейчас с нами.

Слышать от Болохова про поцелуи рук само по себе удивительно.

— У неё большой потенциал, Раус, — мягко сказал Капитан. — Оказаться нос к носу с противником, который на три головы выше, быть не способной применять против него основные принципы своей ветви, но выкрутиться, на лету подбирая вариации — дорогого стоит. Она очень талантлива. Почти как я в молодости, и перспективы перед ней открываются соответствующие.

Он не стал продолжать. И так понятно, что за колдунами подобного дарования выстраивается очередь из всяких ведомств. Таких с радостью берут в рейды к ульям, в Ил и… к алтарю Рут. Именно на это намекает Август. Любой Великий Дом был бы не прочь иметь у себя в семье колдунью с большим потенциалом.

Спасибо, друг. Я в курсе, как всё происходит в Айурэ, и чтобы перевести разговор на другую тему, спросил у Тима:

— Можешь поделиться, что вы нашли, пока мы отсутствовали?

Голова помедлил, посмотрел на Августа, на меня и на Болохова. Явно размышлял, взвешивая на внутренних весах очень много факторов, о которых я даже не догадывался.

— Могу. Неофициально, — тяжело вздохнул Тим, словно взваливал на себя тяжелую ношу.

— Конечно, ничего не выйдет дальше этого кабинета, — пообещал Капитан. — Но что насчёт ритессы Рефрейр? Мне кажется, будет несколько несправедливым, если она, как участник приключения, останется в неведении.

Голова бросил взгляд на меня:

— Полагаю, Раус всё равно не удержится.

— Вот оно, доверие друзей, — вздохнул я с печалью.

— Дело не в доверии, — педантично поправил меня Тим. — А в твоих чувствах.

— А остались хоть какие-то секреты в Айурэ?! — теперь уже возмутился я.

— Не для Фогельфедера. Да. Она должна узнать.

Капитан подмигнул мне, а Болохов оскалил зубы в подобии акульей улыбки. Тим же задумался на мгновение, прежде чем отчеканить:

— Начнём с малого: когда в дело влезают любители, они всё портят. Я не ожидал, что ты настолько будешь заинтересован тем, что случилось в Шестнадцатом андерите, Раус. Полагал, что это для тебя пройденная история.

— Не понимаю.

Он снял очки, сложил дужки, посмотрел на меня чуть подслеповато и раздражённо. Капитан удостоился точно такого же взгляда.

— Никифоров был нашей основной версией попадания седьмой дочери в крепость. Глазница — слишком удобная… хм… полость, чтобы её не использовать. И мы в этом убедились, проверив её, когда он пришёл на перевязку уже в Айурэ, к лекарю, которого я ему посоветовал. Ты и Бальд стали основными подозреваемыми, так как имели доступ к глазнице, хотя я учитывал, что к раненому, пока он был под наркотиком, мог легко подойти любой из нашего отряда. За россом, за Бальдом, за тобой — на какое-то время было установлено наблюдение.

— Ясно, — сказал я. — На какое время?

— На краткое. Пока не стало понятно, что это Бальд. Тогда мы занялись только им. Ещё до событий с Медоусом.

— Мог бы и ввести в курс дела. Тогда бы мы сейчас не мешали, — укорил его Капитан.

— Ты же понимаешь, что я не подчиняюсь тебе, — иногда Голова то ещё холодное пресмыкающееся. — Мы нашли причину и работали с ней.

— Довольно безрезультатно. Прошло много времени с нашего возвращения, а вы сдували с него пылинки, — Болохов тоном показал, что бы он сделал на месте Фогельфедера.

— Приказ Траугесланда — не гнать, и он прав. Взяв Бальда, даже под допросом Кобальтового колдуна, мы с шансом получили бы лишь очень и очень неопределённые вещи. Наш общий друг вполне мог быть на четвёртых ролях, выполнять задание посредников и не вывести нас к тем, к кому мы хотели попасть. А взяли бы Бальда, заставили бы остальных затаиться. Мы просто наблюдали и ждали… Иногда долгое ожидание и ничегонеделание важная часть работы, Антон.

— И тут пришли мы и взбаламутили пруд, — сказал я.

— Лужу, — поправил меня Тим. — И вся подготовка павлину под хвост. Надо начинать с самого начала, но начинать не с чего. Ладно… Теперь о том, что произошло. Первое. В логово семейки Бальда мы пришли, но никакого коридора, о котором вопил Колосок, разумеется, не было. Волшебство серебряного колдуна схлопнулось, мы остались перед каменной стеной. Пришлось потрудиться, чтобы найти крысиный лаз.

— Где? — негромко спросил я.

— В Ветряном гребне. Мы знали, чего ждать, так что, когда к утру просела одна из улиц и треснули фасады у двух домов, выдвинулись туда. Коридор завалило, но зал с опустошённым порталом и фрагментами тел уцелел, это оказался один из старых, давно замурованных подвалов, под складами, относящимися к мануфактурам Дома Пеликана.

Мы все уставились на него, и Тим чуть виновато пожал плечами:

— Ну, надеюсь, что совпадение. Я говорил с главами своего Дома. О результатах доложено во дворец Первых слёз. Большего вам знать не полагается, но, если интересно моё мнение — это случайность и Дом ни при чём. Подвалы закрыли лет сорок назад, и о них не знали. Наверху построили новый цех, пришлось ломать пол и сносить опорные конструкции, чтобы туда пробраться.

— Что с порталом? — я пока оставил эту тему, она мало что значила.

— Опустошён, как я и сказал. Вы улетели, и он схлопнулся, со всеми вытекающими для улицы последствиями. Там знатно поморозило.

Август взял листок бумаги, выбил на него пепел из погасшей трубки:

— Ну, хорошо. Зацепки есть?

— Пока нет. Ищем.

— Аметистовый колдун?

— Проще найти того, кто бросил иголку на ярмарке в Кожаном сапоге, чем Аметистового. Но мы подняли списки Школы Ветвей. Всех. Даже тех, кто отказывается касаться солнцесвета. Обошли почти каждого, проверили их вплоть до языков. У некоторых они лиловые. По разным причинам, иногда объяснимым и доказуемым. Но восемь человек на подозрении, шестеро из них работают на Великие Дома.

— А мать Иды? — спросил я. — Её проверяли?

— Я лично с ней беседовал, со всем возможным уважением.

Не спросить я не мог, хотя и понимал, что Альбертина слишком больна, прикована к кровати и не может бегать, точно резвая козочка по ночному городу. Я отметил про себя, что моя паранойя порой приобретает совершенно извращённые формы. Хорошо, что сейчас здесь нет Иды, полагаю, она бы сильно оскорбилась вопросам, которые я задал.

— Ладно, колдуны. Карета, — сказал Август. — Она приметная.

— Карета сожжена.

— Очень удобно. Но есть описание.

— Принадлежала союзу огранщиков рун. Украдена поздней весной. До этого была в собственности у донгонского торговца. Тот купил её у младшей ветви Дома Стенолаза.

— Клейма на лошадях? — спросил Болохов.

— Одну удалось поймать в лесу. Отметка Совушкина двора. Полагаю, они же и украли карету. Ну и как сказал Никифоров, дали задание, на которое подписался Плакса. Мы провели облаву, — губы Головы тронула улыбка и от этого события мы едва не попадали со стульев. Явление столь же частое, как падение звезды в тарелку к лорду-командующему. — С разрешения правителя и всех высших чинов, ибо дело слишком серьёзное и терпеть этих крыс стало уж слишком накладно. Мы, грачи, гвардия, Школа Ветвей помогала. Район окружили, выжгли, большинство переловили, включая главарей. Тюрьмы полны, птичьи клетки тоже. Допросы идут каждый день.

— И?… — поторопил я его.

Тим не спеша надел очки:

— Прости, Раус, но это уже закрытая информация и никого из вас не касается, пока идёт расследование. Много грязных делишек Великих Домов, сомнительные сделки и да… о Племени гнезда тоже есть. Но вам оно ни к чему.

Я бы оспорил, но давить не стал. Такое же глупое занятие, как долбить лбом в каменную скалу. Он ничего не скажет, да и мне, по сути, не так сейчас важна эта информация. Есть дело куда более важное.

— А с найденными в логове солнцесветами как обстоят дела? — Капитан смотрел на Голову из-под полуприкрытых век. — Тоже закрытая информация? На них армейские маркировки.

— Закрытая. Но из того, что вам надо знать — действительно, армейская. Подозреваемые на допросе. Выясняем, как цветки могли пропасть, кто их мог взять и кому передать.

— В общем скучная рутина, о которой мы не узнаем, — усмехнулся Август.

— Дайте нам делать свою работу, риттер.

— Вне всякого сомнения, — миролюбиво сказал Капитан. — Могу лишь пожелать удачи.

— А я — проверить Третий линейный пехотный полк. И Авельслебена, — удержаться я не мог.

Правое веко у Головы дрогнуло. Что почти столь же удивительно, как и его улыбка. Я осёкся, с подозрением глядя на него. Капитан осторожно присвистнул:

— Когда твоя маска даёт трещину, я начинаю верить, что Сытый Птах уже падает с луны. В какую рану попал Раус?

— В больную, — не стал отрицать наш приятель. — Но это всё, что следует знать.

— Его подозревают? Его арестовали? Он признался? — скучающе произнёс я.

— Тебе так хочется видеть его подозреваемым?

— Ну, Тим. Кто-то из его полка завязан по самые уши. Я очень сомневаюсь, что в прошлые разы были люди в украденных мундирах.

— И вместе с тем ты сильно ошибаешься.

— Объяснений не будет?

— Нет. Но ситуация паршивая. Именно поэтому нам позволили развить такую активность с Совушкиным двором и задавать прямые вопросы Великим Домам.

— Он мёртв. Авельслебен мёртв, — проронил Капитан, и мы уставились на него. Надо сказать, что Болохов это делал равнодушно, я потрясенно, а Голова с некоторой долей укоризны. — Совушкин двор всегда служил всем, был удобным инструментом в борьбе Великих Домов, когда им хотелось сохранить анонимность. Они были полезны, а поэтому их не замечали и терпели многие годы. Но раз вы его выпотрошили, да поймали главарей, случилось нечто экстраординарное. Такое, что все негласные договоренности были разом перечёркнуты. Например, смерть Авельслебена.

— Дери тебя совы. И мой язык тоже, — педантично проронил Тим.

— Серьёзно? — спросил я, вспоминая встречу с этим человеком в доме Иды.

— Никаких подробностей.

— Перестань, Тим. Ты только что признал это. Какие уж теперь тайны?

Он поиграл желваками, но упрямо молчал. Капитан сокрушённо вздохнул:

— Ладно. Как знаешь. Надеюсь, оттого, что ты столь стоек, никто из нас не попадёт в глупую историю из-за незнания, и ты не станешь страдать от грызущих тебя сожалений на наших могилах.

Тим посмотрел на него точно затравленная кошкой галка:

— Считаешь, со мной такое сработает?

Улыбка:

— Ну, попытаться стоило.

— Семья Иды близка с Авельслебеном. Полагаю, они могут быть в курсе. Я узнаю всё до конца дня, даже не говоря, что что-то слышал от тебя, — на самом деле я не собирался ничего узнавать и тем более хоть что-то говорить колдунье. Такие новости ей сейчас точно не нужны. И шанс, что семейство Рефрейр что-то знает, тоже не очень высок. — Но ты облегчишь мне жизнь, если я не буду свидетелем женских слёз.

Женские слёзы, это то, что сильно пугает Тима. Если я от них расстраиваюсь, то он застывает, словно ящерица перед хищной птицей.

— Убит он и его свита. Пять человек, все военные, — неохотно произнёс Голова, внезапно сдавшись (Капитан украдкой показал мне большой палец). — Больше недели назад, когда лорд отправился в расположение своего полка. Недалеко от города, в Апельсиновых рощах, на пустой дороге.

— Засада? — спросил я.

— Вроде того. Полагаем, да. Их всех превратили в аметист.

Болохов сделал губы трубочкой, едва не произнеся: «тю». Однако. Снова Аметистовая ветвь. Точнее, сперва Авельслебен с адъютантом и охраной, а затем уже наша встреча в том коридоре. И всё это с разницей в пару дней.

— Пять человек… А потом ещё трое в доме Бальда. Колдун размахнулся и щедро черпает чужие жизни. Вскоре должны появиться последствия на его теле, — веско заметил Август.

— Да. Говорю же — у нас несколько человек под подозрением и домашним арестом. И представь себе, двое из них работали на Совушкин двор. Негласно.

— Сколько из них прошли допросы и признались, что они из Племени гнезда?

— Закрытая информация, Август. С ними продолжают работать.

— Даже после Кобальта?

— Да.

— Хм… Ладно. Не желаю лезть в эти дебри, а то вновь станет ощутим запах зловонного болота. Предпочитаю вино и скрипку. Полагаю, вы разберётесь сами.

— Именно об этом я и говорю.

Август дал понять, что ему больше не интересно, и Тим облегченно вздохнул. Мне же было очень интересно:

— Они заговорят. Рано или поздно вы найдёте ниточки, и они приведут вас к разным благородным риттерам. Что будете делать дальше?

Тим сцепил пальцы на руках и за него ответил Капитан:

— А дальше всё зависит от того, что решат советники лорда-командующего. И он сам. Либо это дело пройдёт тихо, и кто-нибудь скоропостижно умрёт в своей постели, не будоража общество. Либо… чайки отведают благородной плоти, а сперва на площади Когтеточки пройдёт гнусное, но тем не менее увеселительное зрелище для добрых жителей Айурэ.

— Сколько людей знали, что он поедет в свой полк? — Болохов изучал чёрные от грязи ногти.

— Он не делал секрета. И отправил вестового туда за несколько дней.

— Я говорил с ним, — признался я и поймал удивлённый взгляд Тима. — На приёме у Рефрейров, за час до его отбытия. Он хотел поискать виновных в том деле, с Оделией. Возможно, кто-то испугался, что он может до чего-то докопаться.

— Или кто-то убрал сообщника, который слишком уж стал привлекать внимание, — не согласился Капитан.

— Топорно расправились. Очень заметно. Лучше бы выбрали пулю, а не магию. Меньше следов. — Голова всегда был за рациональность. Даже в убийстве лорда из Великого Дома. — Хватит это обсуждать. Я нервничаю.

С таким же успехом гранитная глыба могла бы попросить больше не кидать в неё воздушные шарики.

— Как скажешь. Но самый последний вопрос я приберёг для этой минуты.

— И, полагаю, он мне очень не понравится. Сегодня ты как стервятник.

— Я очаровательнее домашнего попугайчика, — возразил я. — Ты и твои коллеги выпили из меня всю жизнь, расспрашивая о Печи. Но никто из вас, что, заметь, очень невоспитанно, даже не удосужился хоть как-то сообщить об экспедиции, которую мы с Идой там внезапно встретили. Колдун с орнаментой Фогельфедера, а также армейские, в том числе и печально известная среди нас четвёртая рота Третьего Линейного ныне покойного Авельслебена.

— И?

— Простой вопрос — это были ребята из Племени Гнезда или же те, кто пошли в Ил по приказу?

Иногда у меня возникает такое впечатление, что в какие-то моменты Тим не моргает и не дышит, возможно надеясь, что его примут за предмет мебели и свалят куда-нибудь, но перестанут донимать. На этот раз не прокатило:

— Отвечаю только для твоего спокойствия, и чтобы ты не пошёл по ложному следу. И вообще никуда не пошёл. Большую экспедицию отправили в прошлом году, и мы уже потеряли надежду хоть что-то о них узнать. Впрочем, новости всё равно безрадостные, раз их нашел вьитини.

— Печь и лаборатория. Почему туда? На такое расстояние редко кто добирается и редко, кто так рискует.

— Ты думаешь, я всё знаю?

— Они рвались в лабораторию. Ломали туда дверь, а после пытались пробить потолок. Твой коллега вырастил первую форму солнцесветов и они его сожрали. Что там такого бесценного?

— Раус, я иногда думаю, что ты не видишь сокровищ, которые порой оказываются у тебя в руках, — улыбнулся Капитан. — Полагаю, десятки булыжников, прошедшие через них, притупили твоё чувство редких предметов. Я имею в виду чутьё. Первая форма солнцесветов вполне себе большая ценность. Они исчезли в Айурэ ещё при жизни Когтеточки, который приказал их уничтожить, стоило лишь появиться более… хм… приятному варианту цветка. И больше такие солнцесветы никто никогда из Ила не приносил. А в лаборатории, по твоим словам, их было достаточное количество. Правда, всё конечно теперь сгорело, опять же по твоим словам. Но для некоторых уникумов цветок — большая ценность.

— Ценность? — нахмурился я. — Каких сов нужна пакость, способная закусить любым колдуном? Зачем они городу?

— Не отвечай ему! — внезапно сказал Капитан, когда Тим открыл рот.

— Что? — я своим ушам не поверил.

— Любезный друг, существуют вещи, которые тебе не стоит знать. А ты, — он погрозил Тиму пальцем. — Едва не наговорил на проблемы. Понимаешь, Раус, в Айурэ есть тайны разного размера. К примеру, такие, которые как бы тайны, но их знает каждый окрестный воробушек. А есть, которые сторонним людям лучше не знать. Для их же безопасности. Они остались далеко в прошлом и большинство их забыло. В них, по сути, нет, наверное ничего страшного, но город предпочитает хранить старые секреты и жёстко наказывать проболтавшихся. По привычке и для того, чтобы некоторые нюансы прошлого остались в… прошлом. Поверь, тебе эти знания ничего не дадут.

Стоило бы почувствовать себя уязвлённым, но я ощущал лишь страшное любопытство.

— Но ты знаешь этот секрет.

— Конечно, — он с достоинством приосанился. — Почти каждый колдун знает. А я хоть и не состоявшийся, но колдун. И заметь, никто из нас об этом не болтает веками, иначе будут последствия.

Я посмотрел на Болохова:

— И ты?

— Долби меня дятлы, догадываюсь о какой дряни речь, — ответил росс.

— Ну, а ты не колдун, — сказал я Тиму.

— У меня работа такая.

— Как говорят россы — круто берёте, — в голосе Капитана слышалось всё возможное неодобрение. То есть, хочу, чтобы вы понимали. Услышать от Августа подобное за всеми этими улыбками, небрежной лёгкостью и беспечной расслабленностью, это как встретить Когтеточку в соседнем кафе. — Думали о последствиях?

— Ты явно издеваешься, задавая мне этот вопрос, — проронил Голова. — Я не принимаю подобных решений. Зачем это сделано — не знаю. Предположу, что хотели поставить несколько экспериментов.

— «Несколько экспериментов», — задумчиво протянул Капитан. — Именно ими выложена дорога в Ил в один конец. Рисковые люди. Не то, что мы с Раусом. Воистину правда, что история ничему не учит, а позабывшееся прошлое отшибает любой страх.

— Вы точно сговорились, чтобы я умер от любопытства, — возмутился я.

— Дери тебя совы. У тебя других дел нет? — холодные глаза Тима смотрели на меня. — Отправляйся домой. Твоя девчонка четыре дня, как вернулась из Ила…