Путь меча. Том 2

Глава 10

Существо в обличье Сяо Бай вздрогнуло, как от удара бичом. Взгляд жёлтых хищных глаз метался из стороны в сторону, выискивая источник звука. Жуткая улыбка сползла с лица девушки, сменившись оскалом первобытной ярости и страха.

— У тебя здесь нет власти! — прошипело оно. — Это моё место! Моя добыча! Я ЗДЕСЬ ХОЗЯИН!

Существо махнуло рукой, и каменный пол вздыбился, пытаясь поглотить меня окончательно, стены сомкнулись, как челюсти.

Пространство разорвалось с тихим, чистым звуком, похожим на лёгкий удар по хрустальному колоколу, и в нескольких шагах от нас появилась фигура мужчины.

Он был высоким и широким в плечах. Одеяния, словно сотканные из пустоты космоса и звёзд, струились вокруг полностью чёрной фигуры. Настолько чёрной, что невозможно было даже различить его лица. Однако откуда-то из глубины души пришло понимание, что передо мной хозяин этого места.

Тень императора Е Фаня.

Паразит в теле Сяо Бай отпрянул. Каменные челюсти вокруг меня рассыпались в пыль, пол стал ровным. Всё уступило, сжалось перед своим повелителем.

— Ты здесь хозяин? — раздался голос Е Фаня. Он был тихим, но каждое его слово отдавалось в костях. — Ты забыл, как я пленил тебя, будучи ненамного старше этого мальчишки?

Существо завыло протяжно и бессильно. Внезапно оно выпустило из себя сгусток ядовитой жёлтой энергии, разивший смертью и ядом настолько сильно, что, казалось, мог разъесть саму душу. Атака была настолько быстрой, что я только чудом успел увернуться.

Е Фань не пошевелился. Сгусток долетел до него на расстояние вытянутой руки и просто перестал существовать. Растворился. Без вспышки, без звука. Как будто его никогда и не было.

— За три тысячи лет ничего нового, — покачав головой, произнёс Император.

Он поднял руку. Неспешно, с неумолимостью векового ледника, начинающего движение. Его пальцы, напоминающие сгустки чёрной пустоты, сложились в замысловатую фигуру.

Тело Сяо Бай взметнулось в воздух. Из её открытого рта с хриплым воплем вырвался жёлтый дым. Он бился в невидимых тисках, шипел, менял форму, пытаясь стать то змеёй, то скорпионом, то клубнем ядовитых корней.

Е Фань несколько секунд молча изучал эти трансформации.

— Неисправим, — озвучил он свой вердикт, после чего сжал пальцы в кулак.

Раздался звук, похожий на хруст высушенной глины. Жёлтый дым вспыхнул ярко-оранжевым светом и рассыпался на мириады искр, тут же угасших в изумрудном свечении, исходившем от самого Императора.

Тело Сяо Бай медленно опустилось на каменный пол, обмякшее, но целое. Ужасная гримаса с её лица исчезла, осталась только бледность и полная отрешённость.

И тут Е Фань повернулся в мою сторону.

Два ледяных светила, заменяющих ему глаза, остановились на мне, но в них не было ненависти и голода, которые я ожидал от этой тени.

— Твоя очередь, — голос прозвучал прямо у меня в голове. — На колени!

После этих слов воздух перестал быть воздухом. Он стал прессом, вжимающим меня в землю.

Мой алый с золотом доспех заскрипел. Золотые нити защитных формаций, вышитые по ткани, вспыхнули ослепительным светом, пытаясь противостоять немыслимой силе, и погасли одна за другой с тихими хлопками, лопаясь, как мыльные пузыри. Ткань, пропитанная составами для прочности, начала трещать. Слышался сухой, неприятный звук рвущегося полотна. Накладки на плечах и груди, выдержавшие удары клинков, прогнулись внутрь с резким скрипом.

Я не мог пошевелиться. Не мог дышать. Каждая мышца моего тела стонала под этим весом. Но я стоял. Колени не дрогнули. Спина не согнулась.

— Довольно неплохая воля, — прозвучал голос Е Фаня, и в нём впервые появился эмоциональный оттенок.

Давление начало рывками усиливаться. Будто невидимый гигантский молот обрушивался на меня.

— Теперь посмотрим на твою душу, — голос врезался в сознание подобно клинку. — Ради чего ты живёшь.

Под титаническим давлением в моей голове начали сами собой вспыхивать образы. Яркие, жгучие, как угли.

Мать. Её глаза, полные боли и стыда после нападения бандитов. И те же глаза — спокойные и тёплые, когда она смотрела на сестру, выбирающую ткани для нового платья.

А Лань. Её испуганное лицо в полуразрушенном сарае. И её же сияющая улыбка, когда она показывала мне свои первые, идеально рассчитанные пропорции для укрепляющего чая.

Юнь Ли. Её голос — насмешливый, строгий, иногда одобрительный. Сияющие голограммы в темноте сарая. И её последний, прерывистый шёпот: «Позови меня».

Эти образы не были просто воспоминаниями. Они были якорями. Точками опоры в мире. Каждый из них был связан с обещанием, с долгом, который я должен был заплатить.

Давление на мгновение замерло, будто Император рассматривал эти картины.

Пока Е Фань был занят, раздался громкий, неприятный звук. Защитная накладка на моей груди, уже покрытая паутиной трещин, разорвалась пополам. Одна половина с глухим шлепком отвалилась и упала на камень. Ткань на плече и спине расползлась, обнажая кожу, по которой сочились тонкие струйки крови. Не от удара, а от того, что сама кожа не выдержала чудовищного сжатия.

Но я всё ещё стоял. Ноги, вдавленные в пол на добрых полсантиметра, не подкосились. Позвоночник оставался прямым, как клинок «Огненного Вздоха» в его ножнах.

— Довольно неплохо, — тень императора кивнула. — Ты не опозорил наследие моей крови, поэтому я могу оставить тебя в живых, если ты отдашь мне свою спутницу.

Я посмотрел туда, где лежала Сяо Бай. На союз, скреплённый не только выгодой, но и взаимным уважением. На девушку, доверившую мне свою жизнь.

Ответ родился быстрее, чем я успел осознать: Нет. Даже без надежды победить, я буду сражаться и не стану выкупать свою жизнь за её.

Давление исчезло так внезапно, что казалось, мир перевернулся. Воздух с оглушительным свистом ворвался в мои лёгкие. Подо мной хрустели обломки алого доспеха, всё тело было в ранах, но я стоял, опираясь на единственную вещь, прошедшую испытание вместе со мной. Меч, упёртый в землю, пылал словно факел и давал мне опору.

— Неплохо, — произнёс он, и в его тоне звучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Сильная воля и душа, не запачканная грязью. Кроме того, ты не предал союзника ради собственной выгоды. Первое испытание пройдено.

Я поднял голову, с трудом фокусируя взгляд на тёмной фигуре. Каждое движение отзывалось болью во всём теле. Кровь сочилась из десятков мелких разрывов на коже.

— Ты отпускаешь нас? — хрипло выдохнул я.

Светила-глаза Е Фаня мерцали, словно далёкие звёзды.

— Отпускаю. Но ненадолго, — его голос снова стал безэмоциональным. — В тебе течёт моя кровь. Искусственный Разум выбрал тебя. Значит, ты претендент. Наследник. А наследие не раздаётся просто так.

Он сделал паузу.

— Я тень, но даже тень устаёт. Три тысячи лет — слишком долгий срок.

Его фигура, казалось, колебалась, как мираж.

— Поэтому ты должен прийти в Сердцевину и упокоить меня. Позволить уйти на перерождение, — проговорил он спустя несколько секунд напряжённого молчания. — Но путь туда опасен. И само испытание будет не из лёгких. Ты сейчас едва стоишь, а твоя броня превратилась в тряпки.

Я посмотрел на остатки своего алого доспеха. Он действительно был уничтожен. В этом пустом, враждебном мире остаться без защиты — почти самоубийство.

И тут Е Фань вытянул руку. Его чёрные пальцы сжались, словно что-то лепили из невидимой глины.

Воздух затрепетал. Зазвучала музыка — тихая, древняя, состоящая из звона кристаллов и шёпота далёких звёзд. Из ничего, из самой пустоты, начал формироваться свет.

Сначала это были лишь искры, мерцающие точки, похожие на звёзды в безлунную ночь. Потом они потянулись, сплетаясь в нити, в узоры, в слои и формируя силуэт доспеха.

— Я не могу дать тебе силу, которую ты не заработал, — голос Е Фаня звучал теперь отовсюду, — но могу дать инструмент. Чтобы ты дошёл. Чтобы ты выдержал. Считай, что это аванс. В счёт будущего наследия. Если падёшь — оно вернётся в небытие вместе со мной.

Свет сгустился, материализовался и упал передо мной на каменный пол без единого звука.

Я замер, рассматривая его.

Это был доспех, но подобного я не видел никогда. Он казался сотканным из самой ночи и звёздного света. Основной цвет — глубокий, бездонный чёрный, но при этом переливающийся, как крыло ворона на солнце. По этой черноте, словно живые, струились, мерцали и пульсировали серебристо-синие прожилки, напоминающие карту далёких галактик или узоры инея на стекле.

Он состоял из гибких, сегментированных пластин и мягкой, матовой подложки, напоминающей уплотнённую тень. Ни застёжек, ни ремней видно не было.

— «Покров Тени», — произнёс Е Фань. — Он был со мной в последней битве. Не спас, но и не подвёл. В нём живёт эхо моей воли. Он будет защищать тебя, пока ты несёшь моё бремя. Прикоснись.

Я, превозмогая боль, протянул руку. Пальцы коснулись поверхности доспеха. Он был прохладным, но не холодным. От точки касания побежала волна серебристого света, и доспех растворился. Не исчез, а превратился в мириады светящихся частиц, которые ринулись на меня, обтекая тело.

Я вздрогнул от неожиданности, но боли не было. Было ощущение прохладной, текучей энергии, окутывающей каждую клетку, каждый мускул. Оно стягивалось, уплотнялось, формируясь точно по контурам моего тела. Через несколько секунд процесс завершился.

Посмотрев на себя, я отметил, что «Покров Тени» облегал меня идеально. Он был лёгким, как шёлковая рубаха, но я чувствовал его невероятную, податливую твёрдость. Пластины на груди, плечах, предплечьях и бёдрах были почти неощутимы, но я знал, что они там. По чёрной поверхности переливались те самые серебристо-синие звёздные прожилки. Доспех не стеснял движений, дышал вместе со мной и, самое странное, казалось, настраивался.

— Он помнит многое, — продолжил голос Е Фаня, звучавший уже тоньше, словно доносящийся сквозь толщу времени. — Эхо моей воли в нём ещё живо. Он не только защитит. Он будет служить. Коснись раны, представляя целостность, и он направит твою собственную Ци на заживление, ускорив его в разы. Пожелай изменить его облик — и звёздная пыль, из которой он соткан, перестроится, приняв цвет и форму по твоему желанию.

Я, не раздумывая, поднял руку и прижал ладонь в перчатке из того же чёрного, мерцающего материала к самой крупной ране на плече.

И «Покров» отозвался. Там, где его материал соприкоснулся с кожей, пошла лёгкая, едва уловимая дрожь. Серебристые прожилки на перчатке вспыхнули чуть ярче. Я почувствовал, как из глубины доспеха, а может, из него самого, через меня потянулся тонкий прохладный ручеёк энергии.

Он коснулся рваных краёв ссадины, и та, на моих глазах, начала стягиваться. Через несколько секунд от раны осталась лишь розоватая полоска новой кожи, которая тут же побледнела. Боль утихла.

Затем я попробовал второе. Я мысленно представил доспех не звёздным и чёрным, а точно таким же, как и тот, что был на мне — ярко-алым с золотой вышивкой. Я сосредоточился на деталях: на ощущении плотной ткани, на рисунке защитных узоров, на весе и посадке.

«Покров» отозвался мгновенно. Ощущение было странным — не болезненным, но очень интенсивным, будто миллионы невидимых частиц начали бегать по моей коже.

Сначала померкло звёздное сияние. Глубокий космический чёрный потускнел, стал нейтрально-тёмным, а затем начал наливаться цветом — как чернила, растворяющиеся в воде, но в обратном порядке.

От центра груди наружу поплыл насыщенный алый цвет, точь-в-точь как у моего прежнего доспеха. Одновременно на поверхности начали проявляться золотые узоры — не вышитые, а будто вплетённые в саму ткань на атомном уровне, светящиеся изнутри мягким, тёплым светом.

Материал на ощупь тоже изменился — стал больше напоминать плотный, прочный шёлк с гибкими, но твёрдыми вставками в ключевых местах. Через несколько секунд я снова был облачён в свой ало-золотой наряд, идеальную копию уничтоженного. Только теперь я чувствовал, что под этой внешней оболочкой пульсирует нечто гораздо большее.

Я повертел рукой, наблюдая, как свет играет на поверхности. Было почти невозможно поверить, что это не тот самый доспех. Но я-то знал. Я чувствовал едва уловимую связь с ним, его готовность меняться дальше, его тихую, стальную мощь.

— Хороший выбор, — прозвучал голос Е Фаня, и в нём впервые слышалась усталость, настоящая, тысячелетняя усталость. — Не стоит искушать судьбу и чужие алчные взгляды раньше времени. Помни о его истинной природе. И о долге.

Я обернулся к нему. Его фигура, и без того похожая на сгусток теней, колебалась, как мираж в зное. Края расплывались, превращаясь в дымку. Но два светила-глаза всё ещё горели, уставившись на меня.

— Иди, наследник. Исполни свой малый договор. Защити спутницу и обрети силу у Стел. А затем приди в Сердцевину. Исполни договор большой. Освободи меня. И получи то, что заслужил.

Он не стал ждать ответа. Его форма начала медленно таять, не исчезая, а растворяясь в самом воздухе Запертых Земель. Казалось, белёсый свет вокруг впитывает его, поглощает последние следы воли. От него не осталось ни вспышек, ни звуков — лишь ощущение, будто гигантская тяжесть, давившая на сознание, внезапно ослабла, и наступила тишина.

Я стоял ещё минуту, вслушиваясь в эту тишину, чувствуя лёгкую пульсацию нового доспеха. Потом вздохнул и подошёл к Сяо Бай.

Она лежала на боку, её дыхание было ровным, но слишком глубоким, как в медикаментозном сне. На лице не осталось и следа той жуткой ухмылки. Только бледность и выражение детского, безмятежного покоя. Я осторожно опустился рядом и прикоснулся к её плечу.

— Сяо Бай. Проснись.

Она не реагировала. Я слегка потряс её.

— Сяо Бай!

Она вздрогнула, её веки задрожали, и только потом её глаза открылись. Они были чистые, ясные, полные спутанности и непонимания. Девушка посмотрела на меня, потом на потолок из пористого камня, после чего медленно села, потирая виски.

— Ли Хань? — её голос был хриплым от долгого безмолвия. — Что происходит? Где мы? Почему у меня болит голова?

Она выглядела совершенно потерянной. Не было в её взгляде ни ужаса от воспоминаний о паразите, ни благоговения перед Е Фанем. Была только пустота и растерянность.

— Мы в руинах храма в Запертых Землях, — сказал я спокойно, наблюдая за её реакцией. — Ты потеряла сознание после звуковой ловушки.

Я соврал. Спонтанно, но убедительно. Если она ничего не помнила — пусть так и будет. Знание о том, что её тело было захвачено, могло сломать её, подорвать уверенность, столь необходимую для выживания здесь.

Она нахмурилась, приложив пальцы к вискам, как бы пытаясь что-то вытащить из глубин памяти.

— Звуковая ловушка… да, помню гул. Он был ужасен. А потом темнота. И странные сны, — она вздрогнула и посмотрела на меня с внезапной тревогой. — Со мной всё в порядке? Я не навредила тебе? Мне снилось, что я хотела тебя убить.

Тень воспоминания всё же была. Но лишь тень.

— Всё в порядке, — я покачал головой и даже позволил себе лёгкую улыбку. — Ты просто рухнула. Я оттащил тебя сюда, подальше от воздействия. Думаю, тебе нужно было время, чтобы твоя Ци справилась с остаточным эффектом.

Она изучала моё лицо, ища подвох, но увидела лишь усталость и уверенность.

— Да, наверное, — сдалась она, переводя взгляд на трескающиеся стены. Потом её взгляд стал острым. — Сколько я была без сознания?

— Несколько часов, — я кивнул в сторону входа, откуда доносился всё усиливающийся треск камня. — И, похоже, нам пора. Это место разваливается.

Сяо Бай, опираясь на стену, поднялась на ноги. Она всё ещё шаталась, но в её движениях появилась привычная собранность.

— Значит, найдём другое место для отдыха, — произнесла она, словно возвращаясь к знакомой, чёткой цели. — Не будем рисковать

— Согласен, — я тоже поднялся. «Алый» доспех двигался со мной в полной гармонии. — Ты сможешь идти?

— Смогу, — она твёрдо кивнула, расправляя плечи.

Мы вышли из руин в вечный, безжалостный свет Запертых Земель, и я двигался, чувствуя под алой оболочкой пульсацию «Покрова Тени». Брони самого императора Е Фаня.